Глава 23

Я чувствовала себя куклой. Просто куклой. Марионеткой в руках императрицы, и ощущение отсутствия права на собственную волю отчего-то было куда сильнее, чем когда-либо до этого, даже при до предела натянутом коротком поводке, за который так любят дёргать чёрные маги. Возможно, потому что их, моих хозяев, я могла ненавидеть и презирать, пусть и выполняя – и то не всегда – что они требовали, мыслями я была свободна. Киррея же… лезла прямо в душу. Не знаю, намеренно или нет, магией или просто странным, но, как оказалось, убойным обаянием, но императрица и пугала, и восхищала, и я только теперь осознала, на что именно согласилась – не какой-нибудь один бал, на котором никто ни с кем и не общается толком, а длинная дорога в сопровождении двух магов – чёрного и светлого, неоднократно прежде с императрицей путешествовавших и общавшихся. Теперь я, пожалуй, была полностью согласна с Рравешем – не справлюсь, точно не справлюсь. И никакие перстни и амулеты, которые Киррея азартно на меня перевесила, все до одного, не помогут. И то обилие имён, ролей и назиданий, которые она на меня выплеснула, словно полжизни готовилась к тому, что её будет изображать метаморф – тоже.

– Если тебя будет доставать мой муж, – закончила императрица инструктаж, – если совсем будет доставать, вот прямо за горло возьмёт, скажешь ему правду. И ещё скажешь "айш аймар аре шелло". Не тронет. Не думаю, что вы пересечётесь, но… вдруг тебе придётся играть меня достаточно долго, чтобы это произошло. Его ты не обманешь. Хотя… можешь постараться.

– Запомнила, – мрачно отзываюсь, рассматривая массивное обручальное кольцо на своём пальце. Император у нас вспыльчивый, это всем известно. И то, что он не в курсе затеи императрицы, не может не настораживать. Но разве мне есть куда отступать? Интересно, скажи я теперь, что передумала, как быстро Рравеш дёрнет за поводок? Она ведь вернула ему силу. И хочет спасти Киррона, которому паладин присягал, а с ним, возможно, и всю Кирремию, неспроста же с королём странные вещи творятся… Но я лишь спрашиваю: – Могу я узнать, что это значит? Айш аймар аре шелло…

Звучит почти как песня.

– Женись на мне или умрёшь, – улыбается Киррея, не ведая смущения, она теперь облачена в наряд горничной и вертит в руках парик. – Мы так познакомились, Ирби. Я приставила нож к его горлу и потребовала. Теперь это своеобразный пароль.

– Позвольте я помогу, – не то чтобы мне не было любопытно, но лезть в государственные тайны больше, чем это необходимо, совсем не хотелось. Стоять и смотреть как косо императрица напяливает парик – тоже. Он ей совершенно не шёл. Как и новое, добротное платье, потому что это платье прислуги, а привычка повелевать и нести ответственность накладывает отпечаток, который так просто и не скроешь…

Я позволяю себе вольность – беру императрицу за плечи, чуть направляю их вперёд, не сильно, совсем чуть-чуть. Поправляю парик. Заставляю держать голову чуть ниже. Поколебавшись, всё же даю непрошенный совет:

– Не забывайте прятать взгляд, Ваше Величество. Смотреть в глаза – это вызов от человека низкого сословия.

Киррея кивает. И неожиданно возвращается к истории знакомства с мужем.

– Он должен был жениться на Иррийне, – говорит она.

– Я помню, Ваше Величество. Но встретил вас и мгновенно влюбился, – я копирую голос императрицы, и ей от этого, кажется, смешно. Или же от того, что я повторяю почти официальную версию.

– Он встретил меня… и возненавидел. Мгновенно. Почти так же страстно, как я его.

С молчаливого согласия Её Величества я беру со стола кисточку и начинаю наносить пудру, меняя акценты и делая черты императрицы трудноузнаваемыми. Закапываю раствор, меняющий цвет глаз. И всё-таки спрашиваю:

– Вы так хотели за него замуж, Ваше Величество?

– Больше жизни. Ты ведь видела карту, Ирби. С одной стороны громадная империя, с другой почти такое же огромное царство, как думаешь, долго продержалась бы Кирремия, заключи эти гиганты брачный союз, как собирались? Да они бы поделили мою страну уже во время свадьбы, если не на помолвке… А я… я плохая императрица, Ирби, потому что сердце моё болит за Кирремию и лишь за неё, я была бы, наверное, совершенно счастлива, отрекись Киррон от престола и отправься в царство своей жены. Но он такой же безумец как и я… был, по крайней мере. Пора, Ирби.

Я царственно киваю… и Киррея покидает свои покои через потайной ход. Мне же предстоит навестить королеву Иррийну и Рравеша – то ли ещё фальшивого, и тогда его надо куда-то отослать, чтобы настоящий мог занять его место, то ли уже настоящего… и тогда надо как-то сдержаться и не выцарапать королеве глаза. Впрочем, то, что я в образе Кирреи, которая увела у Иррийны крайне завидного жениха, пусть и экстремальными методами, меня слегка веселит и успокаивает. Мы, метаморфы, такие. Мелочные до ужаса.

К будущим спутниками я отправилась не сразу. Простояла ещё какое-то время у зеркала, изучая свой новый образ, поэкспериментировала с добавлением золота и синевы в глаза. Вот чует моё сердце – пригодится. Хотя бы ту же Иррийну пугать, уж она-то наверняка в курсе возможностей императрицы, да и вообще “я вижу твою душу” весомо звучит.

Идти не хотелось. Но я добавила надменности в выражение лица, ведь Киррея – железная, стальная, какая угодно, но только не милая леди, и пошла. Можно было бы вызвать гостей к себе, но тогда эффект неожиданности очевидно пропадёт, а мне почему-то очень надо увидеть первую, настоящую реакцию. Увидеть, как они ведут себя друг с другом…

Есть, конечно, риск встретить по дороге кого-то, о ком Киррея не успела мне рассказать, но как императрица я могу просто пройти мимо, и пусть проигнорированный только попробует что-то предъявить. Его Императорское Величество в отъезде, Беран, надеюсь, тоже пока занят, а на всех остальных спокойно можно наплевать.

Остановив жестом собиравшегося доложить о моём приходе стражника, я шагнула в покои, отведённые Иррийне. У Рравеша, лже-Рравеша, разумеется, были свои, чуть менее роскошные, этажом ниже, но я ни капли не сомневалась, что найду их обоих здесь. И точно: они стояли у окна. Паладин спиной ко входу, и королева… слишком близко. И слишком поздно сняла руку с его плеча.

– Сестра! – наигранная радость резанула фальшью. Нервозность. Страх. Обида.

Неужто паладин успел испортить доставшуюся от метаморфа идиллию? Или она пошатнулась раньше?

– Ваше Величество! – на контрасте с фальшью Иррийны Рравеш звучит неотразимо. Настоящий Рравеш, вернувший себе силу, неужели королева могла хоть с кем-то его спутать?.. Я смотрю в тёмные глаза чуть дольше, чем допускает этикет, гадая, мне ли адресован этот горячий взгляд. С одной стороны, паладин держит поводок, так что должен чувствовать меня, с другой… Киррея утверждала, что маги, которые будут нас сопровождать, привыкли ориентироваться на фон амулетов, а снять их можно только по доброй воле, так что ничего не заподозрят, может, и Рравеш видит в первую очередь их?

– Есть новости? – королева взяла немного себя в руки и теперь изображает волнение за мужа. Как же. Я уверена, она мечтает стать вдовой.

– Отправляемся через час, – коротко сообщаю я. И – не могу удержаться, вот не могу и всё тут! – добавляю немного томных ноток: – Кристиан, вы не могли бы меня проводить?.. Мне нужно кое-что с вами обсудить.

Иррийна бледнеет, но мне её ничуть не жаль. Да, я давно знаю, что даже у самых прожжённых негодяев, циников и убийц есть чувства – они чего-то хотят, чего-то боятся, и расстраиваются, не получая, что хотят. Это не мешает, наоборот – лишь помогает мстить.

– Мне показалось, что моя… сестра непозволительно вам симпатизирует, лорд! – я уверена, что сама Киррея не сказала бы более холодно. – Вы же понимаете, что это неприемлемо?

Рравеш вздыхает:

– Ваше Величество, уверяю вас, Её Величество Иррийна видит во мне лишь рыцаря и защитника.

– Будет здорово, лорд, если вы убедите в этом в первую очередь её! – отзываюсь я. Неужели паладин и в самом деле не понял, с кем говорит? – Могу я надеяться на ваше благоразумие?

Рравеш молчит несколько шагов, оставшихся до покоев императрицы, и только внутри отзывается:

– Нет, Ваше Величество.

Нагло так отзывается, и стоит слишком близко… Определённо, вернувшаяся сила затуманила кому-то разум.

– Что? – высокомерно и угрожающе вздёргиваю бровь.

– Ты не можешь рассчитывать на моё благоразумие, Ирби! – паладин оказывается ещё ближе, обжигает дыханием мои губы.

– Объяснитесь! – цежу я, пытаясь врезать паладину коленом, но пышные платья со множеством юбок, они такие неудобные, приходится выпустить когти и стиснуть горло подлого паладина… Вернее, я попыталась стиснуть, но когти увязли в силовом щите, пришлось втянуть.

– Ты можешь рассчитывать на мою верность, Ирби, – улыбается Ррвеш. Так улыбается, что я забываю, отчего злилась. – На всю мою силу, и даже на мою жизнь, но, согласись, целовать императрицу не благоразумно. А именно это я и собираюсь сделать!

– Что стало с метаморфом? – из чистого упрямства я отворачиваюсь и задаю вопрос. Паладин молчит, и мне приходится повернуть голову обратно и посмотреть на него. И… я не знаю, как ему можно отказать. Если он на королеву Иррийну смотрел так же, она святая, что держалась столько времени, я бы точно не смогла…

И хорошо, что паладин лишь целует меня и не спрашивает в ответ, может ли он рассчитывать на мою верность. Не может. Ведь я поклялась его отравить, и невыполненная клятва уже начинает на меня давить. Дальше – больше, пока я не сойду с ума и не выполню условия…

– Метаморфа я посадил на поводок, допросил, отпустил с поводка и снова посадил, – отчитался Рравеш.

– Посадил, отпустил, посадил… – повторяю я, задумчиво водя пальцем по вышивке на камзоле паладина. – Господин маг сомневался?

– Пытался разобраться, почему тебя отпустить не выходит, – отзывается тот. – Пока не разобрался.

– Что он рассказал?

– Увы, практически ничего. Кто наниматель – он не знает, задача была сделать так, чтобы Иррийна доехала до Кирреи и рассказала свою историю. На обратном пути он должен был изобразить несчастный случай самому себе и исчезнуть.

Я молчу, обдумывая то, что паладин, скорее всего, уже давно со всех сторон рассмотрел.

Получается, кому-то было очень нужно, чтобы беглая королева добралась до Кирреи и позвала ту на помощь. А значит, мы участвуем в том, чтобы заманить императрицу в ловушку?.. С другой стороны, Киррея отнюдь не выглядит наивной, да она и в юности была на редкость расчётлива – подобраться к императору и приставить ему нож к горлу, это надо суметь! Кроме того, у нас есть козырь в виде живого Рравеша, ещё и с вернувшейся силой… впрочем, это вот как раз ненадолго – шепнула мерзкая клятва. И сила, и сам Рравеш… Ничего, – я стискиваю зубы. Кажется, я уже знаю, как тебя обмануть.

– И где он теперь?

Нет, я вовсе не тревожусь за своего собрата, просто я прекрасно знаю, как метаморф на поводке умеет извернуться и нагадить хозяину и окружающим.

– На поводке. У Кирреи, – улыбается паладин. И я невольно улыбаюсь в ответ – императрицу обмануть трудно, почти невозможно, а метаморф может быть и весьма полезен. Как транспорт и как телохранитель.

– А где Лейрон?

Рравеш мрачнеет:

– Уже в столице было нападение. Лейрон ранен, довольно сильно.

Я прислушиваюсь к себе. И мне всё равно. Ни злорадства – инквизитор не сделал мне ничего плохого, ни сочувствия – хорошего тоже не припоминаю… А вот паладин, похоже, расстроился.

– Хочешь навестить?

Кристиан качает головой:

– Хочу, но не буду. Мало ли…

Паладин моего мнения не спрашивает, но я согласна – никому нельзя верить. Даже мне.

До остановки на ночлег я была образцовой императрицей. Не кинула ни одного лишнего взгляда на Рравеша, пару раз холодно и высокомерно улыбнулась Иррийне – они с Кирреей друг друга недолюбливали, что не удивительно, ни разу не перепутала имя чёрного мага и лошади… Мага звали Арил, а лошадь Айри, и я очень старалась. Я даже не дрогнула, когда чёрный маг, приветствуя меня во дворце, протянул свёрток от верховного мага Берана, а в свёртке обнаружился злополучный флакон…

Но вот дальше… Заночевали в лесу, и я не могла упустить такой шанс, ведь следующая ночь должна пройти в гостинице, а у меня так мало времени, так катастрофически мало…

Я выскользнула из своего шатра маленькой птичкой, светлый маг, которому выпало в этот час дежурить, бездумно таращился в огонь, периодически от скуки закручивая пламя красивыми спиральками. В мою сторону даже не посмотрел. Рравеш – я кинула взгляд издалека – спал у входа в шатёр Иррийны. Нравится мне или нет, но она – его королева, которой он присягал. Принять это отчего-то крайне сложно… казалось бы, я уже не маленькая наивная дурочка, а всё равно кажется странным и нечестным, что благородные люди присягают подлецам и трусам…

Я отлетела подальше. Затем, подумав, ещё подальше. Приняла истинный облик – как ни странно, кровь метаморфа всего сильнее именно в истинном облике… Ну, так говорят. И позвала:

– Филипп!

Это, конечно, глупость – на таком расстоянии звать вампира ненастоящим именем. Всё, на что я надеялась – это на свою кровь. Он её пил. А значит, мы связаны.

Где-то закричала птица, прошелестел ветер по траве… и больше ничего. Ни тумана, ни летучих мышей…

Я закрыла глаза, вспомнила, как вампир пил мою кровь, и позвала снова. На этот раз про себя, зато, кажется, всей своей кровью. Давай же, вампир, ты мне нужен. И ты мне должен. Или я тебе должна, не так уж теперь важно, потому что если поможешь, буду должна ещё больше.

– Краси-и-ивая, – пропел туман, оборачиваясь вокруг меня. Очень бесстыжий туман, казалось он разом гладит всё моё тело.

– У меня мало времени, – тихо сказала я.

– Ты позвала меня, чтобы расплатиться, метаморф? – клыкасто улыбается Филипп. Взгляд у него жадный и… мужской. Явственно показывающий, что в данный момент вампир если и голоден, то совсем не в плане крови. Хорошо хоть он не обнажён, мне хватает и взгляда, видеть другие признаки я совершенно не хочу.

– Да, – охотно соглашаюсь я. – Чтобы ты со мной расплатился. Ты пил мою кровь, а моего человека не спас.

– Не спас, – соглашается Филипп. Я не хочу краснеть под его взглядом, поэтому меняю ипостась и покрываюсь бронированными чешуйками. – Однако он сам себя неплохо спас. И я не пришёл за добавкой, метаморф. Цени! Хотя мне хотелось. Ты даже не представляешь, как мне хотелось ещё твоей сладкой пьянящей крови, всю тебя…

Я отшатываюсь от вампира, хотя он, кажется, просто играется. Зуб даю (вампирский), в глазах его нынче вовсе не тот голод. И вот беда – броня ни капельки не помогает.

– Поцелуй меня, м-метаморф, – вампир ловит меня за талию, наклоняется ко мне, я же отклоняюсь назад. Я гибкая. Могу и ещё дальше. – Ты сама меня позвала. Без поцелуя я не уйду!

– Может, вернёмся к глоткам крови? – обречённо предлагаю я, отворачиваясь.

– Может, – вдруг совершенно спокойно говорит вампир и отпускает меня. Я не падаю, но приходится сделать кувырок назад через мостик, чтобы встать. – Что тебе понадобилось, Вербера, дочь верховного мага Берана, от простого вампира?

Я вздрагиваю. Вампир знает моё имя. И моё происхождение! С другой стороны… Кажется, мы с Рравешем порядочно наследили, так что узнать не так уж и сложно… А то, что я дочь верховного мага – наверное, плюс?

– Мне нужно противоядие к одному веществу, – осторожно выдыхаю я, стараясь не думать о ненужном. Противоядие мне действительно нужно. Для себя, разумеется, для себя. Чтобы не чокнуться от клятвы. В конце концов, я поклялась давать проклятое зелье, но я не клялась не давать противоядие. Не уверена, что оно есть в природе, но я знаю, что у вампиров, и у этого в частности, очень обширные возможности, каким бы простым он себя ни называл…

– К какому?

Фиолетовые глаза вампира блестят насмешливым любопытством и только, и я начинаю надеяться, что с поцелуями это он просто припугнуть меня решил, чтобы за кровь не торговалась. Меня это вполне устраивает.

– Отбирающему магию.

– Его действие необратимо.

– Мне надо, чтобы оно вообще не подействовало. Нейтрализатор нужен.

Вампир некоторое время молчит.

– И мне надо очень срочно, – вздыхаю я, прекрасно осознавая, что теперь вампир может и в самом деле вить из меня верёвки.

– Образец есть?

– В шатре, – я киваю в сторону стоянки. – Я оставлю несколько капель на земле.

– Чем будешь платить?

– Кровью?

– Знаешь, Ирби, – усмехается вампир, а его глаза снова вспыхивают желанием. – Я был глуп, и ты мне это показала, очень ясно и очень… беспощадно. Теперь только обмен – ты пьёшь мою кровь, а я – твою.

Я… поступила, наверное, бесчестно, но мне было всё равно. Да и вампиру не следовало намекать на свою слабость. Я снова обратилась к своей крови. Закрыв глаза, попросила. Помоги мне, вампир. Ты хочешь мне помочь, ты очень-очень хочешь мне помочь…

Вампир выругался, и я открыла глаза – от пожара в фиолетовом взгляде стало страшно.

– Уговорила, – зло шепчет Филипп. – Возьму натурой. И аванс – прямо сейчас.

Я не торгуюсь и не сопротивляюсь – в конце концов, поцелуй это ерунда, да даже и пресловутая “натура” – создать нечувствительное тело и потерпеть, гораздо важнее, что у меня теперь есть выход, вампир согласился помочь…

Вдруг сжимавший меня в объятиях вампирюга обратился в туман и сгинул, а вокруг стало очень, очень тихо. И чем-то нехорошим повеяло, опасным, кровавым.

Я обернулась уже зная.

Рравеш. Некромантские узоры на теле чернеют так, что притягивают взгляд. Я и смотрю на них, потому что в глаза смотреть страшно, кажется, что он выпьёт меня так, на расстоянии, без всяких ритуалов… и я сама сняла с него магические браслеты, поверив, видимо, что теперь, когда у него есть своя сила, он справится с голодом, справится с яростью, справится…

Несколько вдохов мы стоим молча, а потом паладин поворачивается и уходит. И я понимаю, что он ждал оправданий. Объяснений. Хоть чего-то.

А я даже если бы и сообразила, не смогла бы и рта раскрыть – всё упирается в проклятую клятву.

Попросить что ли Филиппа, чтобы Берана покусал?