Глава 25

Имперские маги, Эйрон и Арил, косились на Янну с отчётливым подозрением, и объяснение Рравеша, что это дочь его старого товарища, нежданно-негаданно повстречавшаяся на чужой земле, на границе с землями нежити, совершенно это подозрение не развеивало. Только, кажется, усиливало. Они настаивали на том, чтобы девицу лишить памяти и оставить у ближайшей деревни, а то и вовсе, ради безопасности императрицы, просто убить.

Резон в их словах был. Кажется, это признавал даже Рравеш, но отступать не собирался. Маги тоже.

– Ваше Величество, – обратился светлый маг к Иррийне. – Ваш паладин подвергает всех нас опасности!

Я как раз доела завтрак и вышла из шатра. С любопытством посмотрела на королеву – она впилась в Янну болезненно-любопытным взглядом. Гадает, не в неё ли влюблён Рравеш? Скорее всего. Тем не менее ей неожиданно хватило мудрости ответить:

– Я полностью доверяю лорду Рравешу. Он верен Кирремии и не сделает ничего, что могло бы нанести ей вред.

– Ваше Величество… – теперь ко мне апеллировал тёмный маг. Я, разумеется, собиралась поддержать Рравеша, но над формулировкой надо было подумать. Однако его перебил светлый, Эйрон:

– Лес горит.

– Что? – кажется, мы с Иррийной переспросили вместе. Остальные быстрее поняли, что это значит. Вон даже Янна скривилась. Понимает.

– На нас идёт стена огня, Ваши Величества. Ветер в нашу сторону… Надо срочно сворачивать лагерь. Срочно! – в голосе мага прорезались командные нотки, совершенно недопустимые в обращении с коронованными особами, но в походных условиях и в вопросах безопасности этикет и субординация совсем другие, чем во дворце. Удивительно, но даже королева Иррийна это принимает. Впрочем, я, кажется, её недооцениваю, что может плохо для меня закончиться. Она та ещё тварь, но не дура, совсем не дура.

О том, чтобы бросить здесь Янну, к чести мужчин, никто не заикнулся, ей выделили лошадь, которая до этого несла лишь поклажу, а часть вещей забрал к себе Рравеш.

– Погасить не выйдет? – спросил паладин у светлого мага, помогая королеве сесть в седло. В конце концов, огонь хорошо слушается Эйрона, он действительно сильный маг…

– Весь – нет, пожар слишком большой. Я мог бы сделать окно… но там будет раскалённая земля, по которой не пройти и десятка шагов.

– Попробуем успеть к реке, – присоединился к диалогу Арил. И тихо добавил: – Но ветер играет против нас…

Невольно вспомнилось легкомысленное – а впрочем, легкомысленное ли? – от Кирреи: “если что ты всегда можешь превратиться в птичку и улететь”. Я могу. Я даже могу кого-то унести с собой. Может быть, даже и не одного, если паладин даст мне свою силу и я не свихнусь от эйфории – совершенно некстати пришло на память, какая вкусная у него сила… Может быть, стоило попросить, чтобы вместо чая он приносил мне на завтрак кружечку своей силы?..

– Не будем терять времени, – сказал Эйрон.

И мы понеслись.

Только теперь я оценила, насколько хорошие лошади в императорской конюшне. Быстрые, выносливые, с мягким ходом – даже Иррийна вполне хорошо удерживается на галопе, а ведь это не так просто, особенно когда приходится то и дело уклоняться от низких веток и перепрыгивать через поваленные деревья. Может, Рравеш её магией привязал?

Интересно, в чём причина пожара? Я ставлю на то, что причина в Янне. Нет, это, разумеется, не она подожгла. Но это из-за неё. Жители деревни, не надеясь на то, что патруль поймает, решили отомстить… не задумываясь о том, что сами действуют ничуть не лучше, чем некромантка – сколько деревьев, зверей и даже людей они погубят?

Даже хорошие лошади не могут скакать галопом постоянно, и через какое-то время мы перешли на рысь, а затем – ненадолго, давая отдохнуть и лошадям и всадникам – и вовсе на шаг.

– Не успеем, – сказал Эйрон. – Уже не успели, огонь нас окружает.

Тихо сказал, только для тёмных магов, но я слышу. И, кстати, уже чувствую запах пожара, долетающий с порывами ветра.

– В землях нежити возле границы есть река. Достаточно широкая, – говорит Рравеш.

– И нежить, достаточно обширная и разнообразная, – добавляет Арил. Впрочем, кажется, предложение паладина он обдумывает всерьёз.

– Предпочитаешь сгореть?

– Земли нежити – это вариант, – задумчиво говорит Эйрон. – Но всё-таки, Кристиан, что ты планируешь делать с зомби?

– Отгонять, – отзывается паладин.

– Это не так просто… – начинает было Арил. И сам себя обрывает: – Рравеш-ш-ш! Она всё-таки некромант!

Паладин пожимает плечами:

– Едем? Или есть другие варианты?

Озвучивать решение мужчины не стали, просто сменили немного направление, и очень скоро мы остановились перед барьером. Само магическое заграждение невидимо, никак не ощущается обычным человеком, но даже у Иррийны не возникло сомнений, где мы – на той стороне не было ни деревьев, ни травы. Голая, пересушенная земля. Мёртвая. С нашей стороны – по краю леса засохшие деревья, чьи корни, видимо, переползли за границу… Зрелище пугало. Возле Храма богини, хоть и находящегося там же в землях нежити, не было такого запустения – то ли благодаря самому Храму, то ли потому что дальше от эпицентра проклятия…

– Как быстро мы сами превратимся в нежить? – негромко поинтересовался Эйрон, но, увы, королева Иррийна его услышала. Вскрикнула, подъехала ближе, вцепляясь в руку Рравеша:

– Кристиан… как же? Мы что, пойдём туда?

– Да, Ваше Величество, – отозвался тот, ровно и равнодушно. Кажется, мысли его уже не здесь, они либо за барьером, либо кружат возле Янны – Рравеш оборачивается, бросая на неё оценивающий взгляд.

А имперские маги дружно обернулись ко мне.

– Ваше Величество… – замялись оба, видимо, не зная, как сказать, опасаясь, что императрица заупрямится. Или наоборот – не заупрямится, и через барьер придётся всё-таки шагнуть. Непонятно, где меньшее зло, а где большее, но выбор из двух зол, несомненно.

– Я так понимаю, другого выхода нет? – спокойно спросила я. Стать птичкой и улететь…

– Увы, Ваше Величество, – облегчённо выдохнул Арил. А я покосилась на некромантку: на барьер она смотрела одновременно со страхом и надеждой. Готова спорить – она ни разу там не была. Как она себя там поведёт? Как поведём себя там мы все?

– Мы переждём возле границы пожар и сразу же, как будет возможность, вернёмся обратно, – заверил Эйрон. И уже громче, для паладина, сказал: – Сейчас только лорд Рравеш проверит, что перейти барьер безопасно…

Тот возражать не стал. Спрыгнул с лошади, кинув повод Эйрону – странно, но, кажется, со светлым магом Кристиан поладил лучше, чем с тёмным, легко прошёл сквозь барьер. Постоял с той стороны, несколько раз повернулся, помахал Эйрону рукой и направился обратно. Преодолел барьер с небольшой заминкой, словно бы тот распознал в нём что-то родственное нежити – ту же силу, что заставляет мёртвое двигаться, и не хотел выпускать. Впрочем, вряд ли это заметил кто-то кроме меня, да и мне могло показаться…

Очередной порыв ветра принёс тёплый, почти горячий воздух и привкус дыма.

– Огонь не простой, – вдруг обронил Эйрон, задумчиво перебирая пальцами в воздухе – словно расщепляя его. – Разгореться ему помогли магией, так что быстро он не погаснет.

Комментировать никто не стал. Да и что тут сказать? Охота это на некромантку или же покушение на императрицу, в любом случае единственный шанс спастись – перейти на проклятые земли.

Теперь барьер пересёк Арил… и мигом оказался на земле – перепуганная лошадь взвилась на дыбы, и, сбросив седока, метнулась обратно. Эйрон выбросил руку вперёд и что-то шепнул – лошадь остановилась, встряхивая головой и тяжело дыша.

– Ваши Величества, вам лучше спешиться, – учтиво произнёс светлый маг. Я была уверена, что справлюсь с лошадью, удержусь на любом, самом диком животном, даже и без седла… но, пожалуй, не время и не место это демонстрировать.

Янна тоже предпочла слезть, так что мы пересекли барьер пешком, а Эйрон по одной перевёл лошадей. Как только мы шагнули за барьер, я ощутила поводок, но как-то странно – Рравеш его не натягивал, потому что мне совершенно не больно, и ничего не мешает идти дальше… и в то же время как будто натянул. Рядом то ли вскрикнула, то ли захрипела некромантка, и, взглянув на её перекошенное лицо и полные ярости глаза, я поняла, за чей поводок потянул Кристиан.

Иррийна опасливо шарахнулась от некромантки и схватила за руку Арила.

Интересно, с точки зрения международной дипломатии, означает ли это, что я могу взять за руку Рравеша? Или какой должен быть ответный шаг?

За барьером было жарко. Солнце настолько прокалило сухую землю, что казалось, будто снизу припекает сильнее, чем сверху. Словно пожар, от которого мы бежали, прошёл сюда, но под землёй… Появившиеся почти сразу тучи, а также поднявшийся ветер, никак ситуацию не исправили, кажется, стало даже хуже – ветер был горячим.

– Пить, – жалобно простонали Янна и Иррийна хором. Я воздержалась, хотя раскалённый воздух забивался, кажется, везде, моментально высушивая изнутри и снаружи. – Я не вынесу тут и часа… – со слезами в голосе добавила королева.

– От барьера надо убираться, и как можно дальше, – мрачно говорит Эйрон, рассматривая тучи над головой. И, кажется, он совсем не о жаре.

– Что не так? – спрашиваю я, уже догадываясь – слишком активно собирается дождь, чтобы можно было списать на обычную смену погоды… это результат магии, как и огонь, а значит….

– Дождь вызван магией, огонь вызван магией. Когда они встретятся, будет сильный резонанс, – поясняет Арил. – Пожалуй, нам и в самом деле нужно куда-то отъехать… да и от дождя не помешало бы укрыться…

Не сговариваясь, мы все смотрим в сторону полуразрушенного города. Говорят, когда-то Кирремия и Империя были единой страной, и столица была здесь. А потом злобный некромант, не поделивший что-то с королём, всех проклял, превратив живых людей в зомби. В библиотеке у Берана я даже прочитала, что ненависть некроманта была так велика, что где-то там в центре погибшего города до сих пор есть источник противоестественной силы, заставляющий всех, кто погиб на проклятых землях, восставать нежитью…

Магам – это было видно по глазам – в город хотелось, очень хотелось, как мальчишкам отыскать спрятанные много лет назад сокровища. И я, кажется, тоже недалеко ушла от этих мальчишек. Иррийна… ей просто хотелось убраться куда-то от этой жары, а Янну, понятное дело, никто и не спрашивал.

Вблизи город выглядел странно: неоднородно. Дома были либо абсолютно целые, либо полностью разрушенные. Полуразрушенных, ещё стоящих, но уже потрескавшихся не было, хотя таковые как раз можно найти в любом городе. Хотелось было предположить, что уцелели те дома, на которые были наложены качественные чары – ведь на любой более или менее приличный дом накладываются сохраняющие заклинания… но нет. Уцелевшие дома были абсолютно разными по размеру и по достатку их бывших хозяев, также как и разрушенные, насколько можно было судить по обломкам.

Долго выбирать укрытие нам не пришлось – упали первые капли дождя, и маги, не сговариваясь, бросились к ближайшему же сохранившемуся дому. Арил и Эйрон развернули щит, а Рравеш нырнул внутрь дома, прихватив с собой Янну. Не знаю, зачем. Мне не хотелось думать, что бывший паладин будет на ней проверять ловушки, но другого объяснения в голову не шло – как некромант она вряд ли сильнее или умелее Рравеша. Может быть, он просто боится, что она попробует выпить кого-то из нас? В основном в глазах девушки плескался страх, приправленный неприязнью и обидой, но иногда мелькала чернично-чёрная жажда, я её прекрасно узнавала, и справлялась с ней некромантка из рук вон плохо…

– Заходим, – скомандовал вернувшийся Рравеш, и мы поспешили укрыться от жара, от дождя, магического резонанса и всего остального. Людям привычно чувствовать себя защищёнными внутри стен… Лошади нашего энтузиазма не разделяли, но Эйрон снова над ними поколдовал, и как-то упихал в небольшую конюшню – кажется, она была рассчитана всего на две, максимум три лошади, и тоже, что удивительно, не пострадала…

В доме было свежо, прохладно. И вещи все оказались целыми…

– Сколько времени прошло? – поражённо спросила Иррийна. И я рада, что она задала этот вопрос, ведь он крутится и у меня на языке, но императрица Киррея точно не стала бы спрашивать. Она знала.

– Пятьсот пятнадцать, Ваше Величество, – отозвался Арил. – Поразительно…

– Я проверил все помещения, – сказал Рравеш. – Но на всякий случай ничего не трогайте.

Иррийна тут же отдёрнула руку, протянутую было к статуэтке на бортике камина. Посмотрела на паладина и открыла рот, чтобы что-то сказать…

– Лорд Рравеш, я бы хотела осмотреть весь дом, – я бесстыже воспользовалась статусом Кирреи и нерешительностью королевы. – Проводите меня?

Мне досталось два злобных взгляда от девушек: Иррийна, думаю, сожалеет, что не успела или не догадалась, а Янна… она просто зла на Рравеша и на всех нас. И учитывая, что на её шее поводок, некромантку можно понять. Впрочем, как и Кристиана – в большинстве случаев некроманты те ещё твари. Да, как и метаморфы.

Паладин безучастно поклонился, предлагая мне руку:

– Разумеется, Ваше Величество.

– Как вы думаете, кто здесь жил?

– Я бы предположил, что одинокая девушка или женщина, Ваше Величество. Судя по тому что видел… Аккуратнее на лестнице, пожалуйста, Ваше Величество. Здесь есть её портрет, пойдёмте, покажу.

Я кивнула. Мне и в самом деле было интересно. А вот паладин поступил совершенно вероломно и лицемерно – стоило нам оказаться на втором этаже, он втолкнул меня в первую же дверь, оказавшуюся ничем иным как спальней, и впился поцелуем в мои губы, кажется, даже раньше, чем захлопнулась дверь. А как притворялся безучастным!

– Ты не равнодушен к императрице! – оттолкнув паладина, я отступила на шаг и обвиняюще прищурилась. В самом деле, в моих других обличьях паладин был куда сдержаннее! – Поймай себе другого метаморфа и с ним удовлетворяй…

Рравеш, некромант и просто гад, мягко потянул меня в истинный облик. И снова поцеловал. А я же не железная. Взяла и ответила, не могла не ответить.

– Давай я их усыплю хоть ненадолго, – шепчет паладин, его руки сминают ткань моей рубашки, а дыхание обжигает ставшую невероятно чувствительной кожу.

– Нет!

Как будто сильные маги, а Арил и Эйрон действительно сильные маги, не поймут, что на них было воздействие, и чьё оно было…

– Усыплю навсегда? – спрашивает паладин. Без жалости, но и без особой надежды. Примеряет амплуа ортодоксального некроманта, не иначе.

– Ваше Величество? – раздаётся с лестницы, и я поспешно возвращаю себе облик императрицы, даю Рравешу по жадным рукам и поправляю рубашку.

– Вот портрет, – как ни в чём не бывало равнодушно цедит паладин. Разве что взгляд полыхает слишком ярко, заставляя меня прятать улыбку.

Портрет небольшой, висит на стене возле окна. Изображена молодая девушка, не сказать что красивая. Миловидная. Милая. Тёмные волосы, карие глаза, белая кожа… платье непривычного фасона, с невероятно пышной юбкой и высоким воротником стойкой. Мне кажется, что портрет висит криво, и я заглядываю под него – не один раз меня отправляли хозяева что-то украсть из чужих тайников, так что я отлично знаю самые популярные места. Сказала бы, что у меня нюх на тайники, но на самом деле это у людей слишком мало фантазии, как правило. Вот и здесь – в стене выемка, а в ней небольшая тетрадь, отлично сохранившаяся как и всё в этом доме. Не нужно быть прорицателем, чтобы угадать – дневник. Какие ещё записи прячут молодые девушки?..

У метаморфов нет совести, и моя тоже то ли потерялась, то ли сдохла семь лет назад, так что я пролистываю тетрадку, с любопытством открываю на одной из последних страниц…

“Мою королеву сегодня казнили…” – бросилось в глаза начало записи, и я вздрогнула. Поняла, что не отдам эту тетрадь никому, даже не покажу, даже и Рравешу, пока не прочитаю.

– Возьму, – сказала я паладину, он лишь молча поклонился, так как в дверях маячил Эйрон.

Дальше мы осматривали дом втроём, а когда вернулись вниз, моим ходом беззастенчиво воспользовалась Иррийна:

– Кристиан, я бы тоже хотела осмотреть дом. Это так интересно…

Осматривать действительно было интересно – многие вещи, которые кажутся привычными, были настолько другими пятьсот лет назад… Ткани – я пощупала одежду безымянной пока для меня девушки – были грубее, а цвета менее яркими. Посуда тоже другая, в омывальню я не заглядывала, но не удивилась бы, обнаружив там лишь тазик и ничего похожего на современную ванну… С другой стороны, не сказать, что за пятьсот лет изменилось уж очень много. Вон даже слова в дневнике я разбираю без труда…

Рравеш поклонился королеве Иррийне ровно так же безучастно как и мне, и так же предложил руку. Я, улучив момент, показала ему кулак. Паладин ответил улыбкой. Мимолётной, но такой, что у меня сердце замерло, а потом сошло с ума и куда-то заторопилось.

Но я всё же сосредоточилась на дневнике. Не знаю, что именно заставило меня искать информацию о давным-давно казнённой королеве: то ли когда-то услышанная и не до конца забытая информация, то ли интуиция, а может, странная фраза Кирреи, когда она пришла к Берану в дом: “некромант и метаморф – опасное сочетание, как показала история”… Тогда я не придала значения. Теперь… теперь я погрузилась в чтение и, кажется, даже рявкнула на Эйрона, желавшего тоже в дневник заглянуть.

Из коротких, иногда эмоциональных, иногда чуть отстранённых набросков складывалась следующая история:

Жил да был король. Немного гневливый и скорый на расправу, но зато храбрый, сильный и щедрый. Хоть и не маг. Магов отчего-то жуть как не любил. И женился он на принцессе соседнего государства, у которой не было никаких магических способностей. Ну, официально не было. А по факту королевой стала принцесса-метаморф.

Девушка, чей дневник я читаю, была горничной королевы, и как-то случайно застала ту в облике кошки. Что примечательно и удивительно – в те времена метаморфом быть было почётно, подобный дар считался одним из разновидностей тёмной магии и особым благословением богини. Изменяющаяся и изменяющая, – с трепетом называла свою королеву горничная. А иногда даже “ниспосланный богиней ветер перемен”. Я, кажется, могла проследить по страницам, как росла привязанность девушки к королеве. Возможно, королева-метаморф была совсем не плохим человеком… Дар она скрыла по приказу отца, во имя выгодного политического союза, ведь король, ненавидящий магов, ни за что бы не взял в жёны принцессу с магическими способностями…

Сгубило метаморфа, как кошку, любопытство. От скуки она гуляла где вздумается, ведь магов не было в окружении короля, и обнаружить её никто не мог, и как-то раз увязалась она за мужем, который в ночи отправился куда-то в подземелье…

А там был он. Младший брат короля. Некромант. Распятый, закованный, избитый… тот, кто якобы пропал несколько лет назад. Тот, о ком запрещено было упоминать под страхом смерти. Он заметил её, точно заметил, но ни слова не сказал. Королева-кошка сначала зареклась туда ходить. Но картинка измученного тела и напротив очень ярко и непримиримо горящего взгляда не желала покидать память, не давала покоя, прогоняла сон и аппетит. И она, улучив момент, когда муж был в отъезде, пошла. Неизвестно, о чём они говорили, но королева стала ходить туда всё чаще. И король, кажется, что-то заподозрил – всю прислугу сменили, и горничная оказалась хоть и с солидной компенсацией, но не у дел.

А дальше, через пару месяцев, как гром среди ясного неба – на каждом углу глашатаи и кричат то, от чего кровь стынет в жилах: место королевы занял метаморф, он призвал великое зло, и единственный способ защититься – глотнуть крови этого самого метаморфа. Всем приказано явиться на площадь и испить капли крови… своей королевы.

Она, горничная, пришла. Стояла и смотрела, молясь, чтобы небеса разверзлись, чтобы закончился этот ужас, но небо, как обычно, не услышало. Солнце равнодушно освещало жуткий ритуал, и ему, кажется, не было никакого дела, кто уходил с площади просто простившись с королевой, а кто – всадив очередную иглу и отведав крови.

Зато… расплата пришла потом. Через три дня после казни на пороге её, горничной, дома появился некромант. И был он до безобразия похож на пропавшего несколько лет назад принца. И он спрашивал о ней, о королеве. Девушка давилась слезами, рассказывая, а он слушал молча и как будто бы равнодушно. А в конце сказал лишь одно:

– Я верну её. Я знаю, кем заплатить.

Это была последняя запись, и я отложила дневник. Нет, я вовсе не так наивна, чтобы полагать, что некромант не смог бы расплатиться всеми без исключения жителями, но… почему-то хотелось верить, что уцелевшие дома не случайны. Может быть, и люди уцелели? Может быть, просто ушли?

И почему-то отчаянно хочется, чтобы у него получилось её вернуть. Кажется, я деградирую. Снова становлюсь сентиментальной, как в шестнадцать лет…