Глава 27

– Дорогая, на пару слов, – раздалось прямо над ухом, и я испуганно открыла глаза.

Голос был мне незнаком, а интонация звучала крайне угрожающе, но зомби вряд ли могут так внятно разговаривать, а кому другому совершенно неоткуда взяться здесь, в проклятых землях…

Янтарные глаза с вертикальным зрачком, равно как и красно-рыжие, огненные волосы я раньше никогда не видела… разве что на картинках. Волосы. А вот глаза императору всегда рисовали обычные, человеческие.

А он… нет. Не человек. Ни на половину, ни на четверть, ни на единую капельку. И мне страшно произносить даже про себя, кем на самом деле, оказывается, является наш император…

Он подался назад, давая мне место подняться, и я огляделась. От увиденного стало ещё больше не по себе: все мои спутники обездвижены, словно время для них замерло, а сам император в одних лишь штанах и босиком – несмотря на неуместность и несвоевременность не могу не отметить, что проблема поиска одежды после оборота стоит не только перед метамофами, но и актуальна, так сказать, на самом высочайшем уровне!

Наверное, надо было сразу выпалить заветные “Айш аймар аре шелло” – теперь-то понятно, что это за неведомый язык, и во всём сознаться, но я преступно медлю, отчего-то не желая раскрывать обман при всех, и молчу, ведь как-то не приходит мне ничего другого в голову кроме этих, надеюсь, спасительных слов… Я даже не знаю, как Киррея называет супруга. А ещё… Ещё она сумасшедшая. И отчаянно смелая – Шайи-Терр повергает в ужас и трепет одним своим присутствием, не говоря уже о взгляде…

Мы – император крепко держит меня за руку, кажется, с трудом сдерживаясь, чтобы не сдавить до хруста, и я на всякий случай укрепляю кости и кожу до максимума, борясь с самоубийственным желанием отрастить шип в том месте, где сжимаются венценосные тиски… Мы выходим за охранный круг, но уже светло и нет в поле зрения ни единой нежити. Я бы, сейчас, наверное, обрадовалась даже самому кровожадному зомби – император хоть ненадолго бы отвлёкся, давая мне время собраться с мыслями. Потому что его присутствие давит на все органы чувств, мешая сосредоточиться… Киррея – сумасшедшая, однозначно.

– Итак, метаморф, – тиски отпускают мою руку и перемещаются на горло. Я тут же укрепляю шею. – Где моя жена? У тебя одна попытка.

– Не знаю, – честно ответила я… и поняла, что попытка была и в самом деле одна, а значит, надо было изо всех сил кричать “айш аймар аре шелло”, желательно абстрагировавшись от смысла этих слов, потому что замуж за него никто в здравом уме не захочет. А уж угрожать смертью… Рука на горле сжалась, и я не знаю, что стало бы с обычным человеческим горлом.

– Может, проверим, хорошо ли тебя натаскали, метаморф? – Щурятся и так узкие, вытянутые глаза. – Рассказали тебе, как сделать мне приятно?..

Я смотрю прямо в янтарь, и не собираюсь отводить взгляд. Выдержать не так уж просто, но зато я вижу: слова – лишь попытка запугать. Не будет он меня трогать. Побрезгует.

– Айш…

Договорить не успеваю – нос и горло забивает тошнотворный запах, а император меня отпускает… И я не знаю, плакать или смеяться – теперь нас окружает медленно сжимающееся плотное кольцо нежити. Среди бела дня! Вот уж в самом деле – осторожнее надо быть с желаниями, осторожнее! Тем более с такими экзотичными…

Зомби, все как один, делают шаг ближе. И ещё. Император отворачивается от меня, наверное, решая, перекидываться ли… и где потом брать новые штаны. Дались они мне! А я понимаю, что мне-то сейчас как раз самое время стать птичкой и улететь, но не делаю ни одной попытки. Уж точно не потому, что не могу бросить императора в опасности. Просто… зомби не пришли бы ведь сами? А значит…

– Ваше Величество!

В круг выходит Рравеш. Невольно я подношу руку ко рту – преодоление драконьей магии далось ему непросто: кровавые подтёки из глаз, а в самих глазах столько черничной тьмы, что, кажется, она там не помещается, выплёскивается, и почти осязаемо клубится вокруг, кажется, заглушая даже запах тлена.

– Ты мне угрожаешь? Отродье чёрного принца… – кривит рот в неприятной усмешке император.

– Всего лишь хочу забрать своего метаморфа, – отзывается Рравеш. И улыбается. И у него, честное слово, получается куда более жутко, чем у императора.

– Так значит, это ты стоишь за исчезновением моей жены?..

Штаны на императоре начинают тлеть, а сам облик теряет чёткость, начинает расти и плыть.

– Она сама! – поспешно и отчаянно выдыхаю я. – Мы действуем по её приказу! Айш аймар аре шелло! – Рравеш вопросительно изгибает бровь, и я надеюсь, что это всего лишь вопросительно, а то уж очень похоже на иронично, но он ведь не знает, как это переводится, правда? – Айш аймар аре шелло!! Вы же знаете, Ваше Величество, эти амулеты невозможно снять против воли!..

– Силой нельзя, – медленно говорит, кажется, чуть успокоившийся император. – Но можно хитростью.

Паладин совершенно невежливо хмыкает и озвучивает то, что я тоже подумала, но не решилась высказать вслух:

– Обмануть ту, что читает души?

Шайи-Терр бросает на некроманта не предвещающий ничего хорошего взгляд, однако тон его почти примирительный:

– Убери свою падаль, дышать нечем.

Кристиан вроде ничего не делает, но нежить начинает отступать.

И я аккуратно возвращаю чувствительность своему носу. Есть и у метаморфов некоторые преимущества перед драконами…

– Рассказывай… метаморф, – говорит император-дракон. – Где Киррея, и что она удумала?

– Её Величество Киррея, вероятно, в Кирремии, – аккуратно начинаю я. Но императору не нравится – он раздражённо дёргает плечом и, кажется, даже рычит на каком-то ментальном уровне. Я вздрагиваю.

– И что она там делает?

Он даже голову набок склоняет совершенно нечеловеческим движением. Вряд ли большинство людей осознают эту странность, но я слишком хорошо знаю возможности человеческого тела – у него там лишние позвонки, абсолютно точно. Дракон, чтоб его.

Её Величество Киррею я сдаю охотно и быстро. Впрочем, кроме того, что она собиралась отыскать своего брата, мне и сказать-то нечего, но я несколько раз подчёркиваю, что затея была полностью её. Шайи-Терр случает молча. И злится, это видно. Вот только теперь не на меня, и от этого тоже становится легче дышать…

– Заставь её вернуться, некромант, – говорит император. – Я уже отправил в Кирремию элитный отряд, но она должна вернуться. Делай, что хочешь. Можешь, хоть связать и силой отправить обратно. Если она вернётся в империю или хотя бы покинет Кирремию в течение недели, целой и невредимой, я забуду твою дерзость. И в награду проси, что пожелаешь.

– Я присягал Кирремии, Ваше Величество, – холодно отзывается этот идиот. Не мог промолчать просто! – И буду действовать в её интересах.

Зрачки императора снова становятся вертикальными, он, не проронив более ни слова, уходит куда-то в сторону нашей стоянки. Вряд ли штаны вернуть, скорее, снять заморозку.

А мы стоим и смотрим друг на друга. И я не могу не думать, что паладин – просто магнит для проблем. Сначала инквизиция приговорила, потом некромантом стал, а теперь вот ещё и, пожалуй, самым могущественным и самым безжалостным врагом в нашем мире обзавёлся… Драконы не прощают.

– Любить так королеву, враждовать так с императором?.. – криво улыбаюсь, стирая кровь с щеки Рравеша. Вот чего ему заколдованным у костра не лежалось-не сиделось? И чего я сразу не выкрикнула заветные слова?.. Впрочем, вряд ли бы это помогло.

Паладин вскидывает руку, я даже чувствую поток магии… и огонь Его Величества Шайи-Терра, огненного дракона пролетающего над нами, растворяется в тьме, не причиняя вреда. Вряд ли он и в самом деле планировал наглого некроманта убить, скорее обозначил перспективы…

– Дурак ты, паладин, – шепчу я, кусая губы и старательно моргая, чтобы загнать обратно наворачивающиеся слёзы. Я же не плачу. Я никогда не плачу… – Зачем было так подставляться?

К вечеру мы вышли за барьер. Наши спутники, кажется, и не заметили прихода императора, разве что Арил, возможно, что-то подозревал. Может, не досчитался одежды? Или Шайи-Терр, ничтоже сумняшеся, всё же вернул прожжённую?

Зомби пропали, как не бывало. Янна сверлила Рравеша влюблённым взглядом, Иррийна наоборот – избегала смотреть. Имперские маги таращились на меня и иногда – подозрительно – на паладина. Объяснять, почему мы утром вернулись из леса вместе, никто из нас не стал, а у магов хватило благоразумия не спрашивать.

Барьер охотно выпустил нас всех, и даже Янну, а вот Рравеша… В этот раз я уверена – не показалось, барьер очень хотел задержать паладина-некроманта, он опутал его сетью и изо всех сил не пускал… Но не справился. Лопнул. "Прорыв!" – похолодела я, а Кристиан – он шёл последним, и обернулись на него только я да Янна, подхватил разорванные нити и заново связал.

Переночевали мы в лесу, я с тоской вдыхала свежий запах, до боли хотелось сменить обличье. Хоть на волчье, хоть на воронье, да можно и на русалочье… Но под неусыпным контролем магов – нечего и думать. Император, хоть и разоблачил меня, приказа прекратить маскарад не отдавал… Я томилась и маялась, и так ещё пару дней, пока мы не прибыли в небольшой городок, где заночевали, наконец, на постоялом дворе. Удивительно, но за всё время путешествия по Кирремии нам не встретилось ни одного патруля. Где все эти инквизиторы, которые так истово искали сначала паладина, потом королеву, и во все времена портили жизнь метаморфам?.. Я бы не отказалась надменно процедить что-нибудь сквозь зубы, осаживая какого-нибудь излишне бойкого инквизитора или паладина…

Маги осмотрели и просканировали весь постоялый двор, где не было других постояльцев кроме нас, и, кажется, сочли достаточно безопасным, благодаря чему я, наконец, впервые за долгое время осталась одна. В отдельной комнате, наедине с ванной, полной тёплой воды… и скорее от нечего делать, нежели действительно что-то подозревая, играюсь со своими возможностями. Благодаря Рравешу мой магический резерв полон под завязку, и я усиливаю чуткость слуха до предела, пытаясь угадать по звукам, что происходит. Вот это на кухне – подавальщица и кухарка сплетничают о нас. Трое девиц и трое магов. Кто чей, кто с кем спит, куда мы едем, и к кому из мужчин лучше всего подкатить, кто щедрее и могущественнее… Глаза я прятала, а просто по внешнему виду мало кто из простых людей способен признать свою бывшую принцессу… да и королеву свою они тоже не признали. Забавно.

А вот маги – Арил и Эйрон… Арил снова за своё – уговаривает Эйрона подступиться к императрице с просьбой забрать Янну. Он, наверное, прав. По крайней мере, в той ситуации, которая видится ему. А в той ситуации, что видится мне – бесконечно назойлив и по-дурацки упрям.

А вот… вот Рравеш. И в комнате у него… кто бы мог подумать! Её Величество настоящая императрица Киррея.

– Я проведу ритуал поиска по крови, – сказала она.

– Тем самым вы вряд ли его найдёте, но обнаружите своё присутствие, Ваше Величество, – учтиво, но неодобрительно отзывается паладин. – Вас ищут. Вампиры ищут. По крови точно найдут.

– Они придут сюда. К вам. А я буду далеко. Из метаморфа получился чудо какой хороший пегас, – отзывается императрица.

Я готова спорить, что пленённый Рравешем метаморф уже души в своей хозяйке не чает. Знание о том, кто на самом деле император, заставило посмотреть на Киррею по-новому. Я недооценила её и недооценила очень серьёзно. Обычный человек не сможет встать рядом с драконом, а уж чтобы дракон ещё и дорожил человеком и волновался… А Шайи-Терр как раз чертовски за неё волновался.

– Тогда вы подставите Ирби, – сухо говорит Рравеш.

– Ты позволишь её забрать. И магам не дашь помешать, – после небольшой паузы говорит Киррея. – Прости, но так надо.

– Нет, – тут же говорит паладин.

Тишина, и я представляю, как в её глазах роятся золотистые искры. Разумеется, она его убедит. Иначе и быть не может. Киррея не начинает разговоров, из которых не сможет выйти победительницей. Подсмотрит в его душе что-нибудь и найдёт правильные слова… Ну вот. Уже нашла.

– Барьер со стороны Кирремии истончается, Кристиан, – медленно говорит императрица. – Разрушается. И… всё указывает на то, что это Киррон сотворил. Я попыталась остановить, но не смогла. Он – коронованный король, он – старший, его связь с Кирремией, его сила куда больше… Так что если его не найти, очень скоро вся нежить, а ты ведь знаешь… Ты был на этих землях и лучше всех теперь знаешь, сколько там нежити… Всё это выплеснется в нашу страну.

Рравеш не перебивал, но, кажется, скрипнул зубами, и Киррея отвечает на невысказанное возражение:

– Невозможно будет их удержать, Кристиан. Ты просто не соберёшь всех зомби в одном месте, а если и соберёшь… я вижу твою жажду. Она уже почти больше, чем твой огонь. Не совладаешь ни с собой, ни с ними…

Паладин молчит.

– Мне жаль, – тихо говорит Киррея, и я почему-то представляю, что она отводит взгляд. Возможно, действительно отводит – не все умеют равнодушно использовать людей, хоть она и в своём праве… – Но ты приносил клятву, присягал Кирремии, и она не даст тебе со мной спорить. С другой стороны… Кристиан, я зачем-то нужна им живой. Так что Ирби на самом деле ничего не угрожает! Выясним, где они держат Киррона – я уверена, её доставят туда же, и освободим всех до того, как успеют причинить вред… Ты ведь чувствуешь Ирби из-за поводка, несмотря на любую магию… Мы обязательно её освободим.

– Почему вы не попросите о помощи мужа? – вместо ответа спрашивает Рравеш. – Он, кстати, очень просил вас как можно скорее вернуться. Ну или хотя бы покинуть Кирремию.

Она молчит некоторое время. А потом вздыхает, отчего-то почти виновато:

– Он не может ступить на территорию Кирремии. Так уж получилось. Чем он угрожал на этот раз? Опять грозился вторую жену взять, раз первая всё равно долго не проживёт?

– Ничем, Ваше Величество, – отзывается Рравеш. – Он просто за вас волновался.

Я перестала подслушивать и вылезла из ванной. Зла не было, только лишь пустота. Я всё понимаю, я прекрасно помню, что это за ад, когда клятва заставляет поступить не по сердцу и не по уму. Но я совершенно не хочу сдаваться каким-то пришлым вампирам для похищения с невнятными перспективами… и очень хорошо понимаю, что у меня выбора нет. Клятва заставит, и паладин дёрнет за поводок. Возможно, сам себя за это будет ненавидеть, но дёрнет. А если нет… останется у барьера разгребать нежить и окончательно спятит от жажды? Жуткий вариант развития событий… Но я же сама не настолько рехнулась, чтобы даже не попробовать сбежать и спастись?..

Я лежала на кровати, неподвижно, уставившись в потолок, и не находила ответа на этот вопрос. Вернее, находила. Но он был какой-то не такой: всё получалось, что рехнулась, ещё и не настолько…

Появление Рравеша я чуть не пропустила. Вряд ли он договорился с магами, скорее, обошёл их защиту. Силён. И точно так же уязвим как и все остальные для ловушки из собственных клятв и принципов. Увы. А Киррея отлично читает и пишет в чужих душах…

– Ирби, – тихо зовёт паладин.

Напрасно. Я образцово притворяюсь, что сплю. Дыхание, пульс, температура тела… Имей совесть, Рравеш, и проваливай. Что бы там у тебя ни было, подождёт до завтра. Завтра я, наверное, буду невозмутимой и уравновешенной, а сейчас пока не могу. Мне с собой никак не договориться.

– Отлично, – вполголоса усмехается никогда прежде не разговаривавший сам с собой паладин-некромант. – Бесчувственная жертва для некромантского обряда даже удобнее!

И тянет с меня одеяло.

– Ищи себе материал для зомби в другом месте! – огрызаясь, я тяну одеяло на место.

Нет ничего глупее и унизительнее, чем вывалить на паладина мучающие меня сомнения, но я всё равно думаю об этом пару мгновений. Но нет. Бесполезно. И в самом деле унизительно. Я же не Киррея, чтобы словами переписывать душу, а на семейные скандалы я насмотрелась, проникая в чужих обличьях в самые разные дома. Нет ни красоты, ни достоинства в том, чтобы вывалить свою боль и обиду: ты меня не любишь. Одно унижение.

– В другом месте тебя нет, – усмехается в ответ мой ночной гость. – Ирби, мне нужно совсем немного времени. Я просто дам тебе дополнительную защиту.

Придирчиво и демонстративно осмотрев Рравеша и не обнаружив при нём ритуального кинжала, я смирилась. Позволила колдовать надо мной, хотя никак не могла отделаться от мысли – а не дополнительные ли знаки подчинения он на мне выводит? Какие-то руны, от которых не осталось на моём теле никакого следа…

– Ты ведь не собираешься сделать из меня некроманта? – всё-таки подозрительно спрашиваю. Ибо суть ритуала от меня так и ускользает.

– Нет. Из метаморфа невозможно сделать некроманта. Только зомби, – серьёзно отвечает паладин. И легко уворачивается от пинка. – Вот и всё, Ирби. Хороших снов…

Вот так. Он не говорит ничего лишнего. А я не спрашиваю.

А потом так и лежу без сна до самого рассвета, слушаю стук своего сердца… Думаю.

Я могу заставить сердце стать маленьким, или очень большим, я могу менять его как угодно, могу заставить биться быстрее, а могу замедлить так, что меня сочтут мёртвой… Но я ничего, совершенно ничего, чёрт возьми, не могу сделать, чтобы оно не болело.

Может быть, всё-таки самое время уйти? Бросить всё и стать птичкой… Я столько лет была одна против всего мира, разве я что-то ему должна? И будет даже интересно проверить – далеко ли я успею улететь этой самой птичкой, прежде чем Рравеш дёрнет за поводок…

Тук. Тук. Тук.

Беспокойное, глупое.

А если не дёрнет? Долго ли я проживу, ведь его могут убить… Западня. Ловушка, из которой метаморф так и не нашёл способ выбраться.

И лезет ещё в голову совсем уж нелепое: улететь – предать его первой. Люди хотят гарантий, всегда хотят гарантий прежде чем доверить другому хоть что-то ценное, а уж если себя! Я… Я, кажется, тоже хочу, хоть и понимаю, что это не только трусливо, но и глупо. “Никогда” – совершенно неприемлемое слово для того, кто планирует прожить дольше нескольких дней…

Монетка – я опустилась до гадания – взлетает один раз, другой, третий… и ложится всегда одинаково. Уйти. Уйти. Уйти прямо сейчас.

Я заставляю себя уснуть на рассвете. В конце концов, вампиры пришли бы ночью, теперь уже не придут.

На следующее утро на наш постоялый двор ввалился отряд инквизиторов. Ровно двенадцать. Может, конечно, совпадение, чего только не бывает в жизни… но подозрительно. Отвести глаза так, чтобы служители Инквизиции ничего не заподозрили – совсем не просто, но имперские маги хороши, да и Рравеш теперь снова в силе… Так что гости, скорее всего, несолоно хлебавши уйдут… если это и правда всего лишь совпадение.

– Руан!

М-да. Маги хороши, но не настолько чтобы незаметно укрыть от инквизитора, которого называют вот прямо по имени. Иррийна, чтоб её! Таращится на главного в отряде инквизиторов так, что не приходится сомневаться – один из её поклонников, в чьей преданности она отчего-то уверена. Так же, как и в собственной неотразимости…

– Ваше Величество! – тут же реагирует инквизитор. Опускается на колено, и остальные за ним. – Какое счастье, что мы вас нашли! Позвольте вас сопровождать!

– Куда? – всё же достаёт ума спросить у королевы, но, кажется, ответ не интересует – она уже тянет к нему руку. И инквизитор её не разочаровывает:

– Куда прикажете, моя королева!

И руку целует. А она окончательно растаяла, кажется, даже мстительный взгляд на Рравеша бросила – дескать, вот ты не оценил, а некоторые ценят… Дура, всё-таки неисправимая дура. Хоть и хитрая, когда не надо.

Пока королева любезничает, маги смотрят на меня. Ну конечно. Предполагается, что я сейчас загляну в души этих мрачных воинов света и скажу, действительно ли они так светлы и неподкупны… Чтобы не разочаровывать зрителей, добавляю искр в глаза и старательно рассматриваю инквизиторов. Вот у этого проблемы с желудком, видно по цвету кожи. Но я совершенно не в курсе, можно ли несварение отнести к свидетельству благонадёжности или наоборот неблагонадёжности… А вот Руан нынче ночью был с женщиной, запах ещё не выветрился… Женщина обычная. Не удивлюсь, если замужняя… Рравешу, как я помню, тоже ничего не мешало знаться с другими женщинами, обожая королеву. Что, в общем-то, и правильно, наверное. Если дама взаимностью не отвечает… или вообще пропала, нужно отвлечься и утешиться. А вот этот злоупотребил вчера спиртным, и у него болит голова… этот не уверен в себе – сутулится и хорохорится…

Выждав, я кивнула. Ведь скажи я, что они угроза, и маги постараются инквизиторов убить. А я… видимо, слишком долго общалась с Рравешем, и вся та броня, которую я пыталась нарастить, вся та стена между мной и людьми куда-то подевались – отправить на смерть невиновных людей я не могу.

Да и план Кирреи вовсе не в том, чтобы я в целости и сохранности добралась до дворца. Что мне там во дворце делать-то?

После моего кивка маги сняли отвод глаз со всего отряда разом… И поднявшиеся было инквизиторы снова падают на колено. Смешно, но на меня Руан таращится не менее восторженно и преданно, чем на Иррийну. Полезный навык для карьеры при дворе, и Руан, судя по всему, далеко пойдёт… Чуть позже, когда мы тронулись в путь, он подъехал ко мне и очень серьёзно сказал:

– Ваше Величество… Вы должны знать, Рравеш был приговорён за измену, а королева Иррийна подозревается в пособничестве.

– Я читаю в душах, вы забыли? – холодно отзываюсь, презрительно вздёргивая бровь. – Иррийна – просто глупа, а Рравеша искусно подставили.

А что? Я ведь была искусна и изобретательна, разве нет?