Глава 12

Преподаватели Стародворской школы стояли вокруг необычного круглого бассейна, в котором отображался лес и бегущие фигуры.

— Как впечатления?

— Великолепный набор! — ответила ведьма в строгом чёрном платье и указала на Эрмина: — Я забираю себе этого ворчливого мальчика.

— Испытуемые действительно неплохие. Но знания потусторонних сущностей отвратительные! Техника безопасности на нуле! Это сегодня додуматься пальцами тыкать в ночницу! Немыслимо! — буркнул ведьмак с холодным голубым взглядом и бескомпромиссно заявил: — Та стервозная девица с замашками гнома-торгаша — моя!

Никто из собравшихся даже не усмехнулся, ибо в словах мужчины не было любовного подтекста. Сейчас преподаватели выбирали себе учеников. Поступающие не знали, что в реальности Небесного родника не существует. Это был всего лишь необходимый антураж. На самом деле сам поход и был испытанием, где преподаватели оценивали потенциал и внутренние качества юных ведьмаков и ведьм. А уже потом, выбрав себе студентов, деканы факультетов окрашивали воду в нужные цвета.

— Юноша с совой — мой. Отличный контакт с животными, — откликнулся высокий мужчина с сединой на висках.

— Парней, что девчонку вытаскивали, забираю себе, — вновь заговорил ведьмак с холодным взглядом и тихо добавил: — Потом на боёвку их сманю.

— Тёмненькая девочка очень хорошо себя проявила, — ведьма в чёрном платье скрестила руки на груди. — Отличное самообладание и собранность, умение логически мыслить и принимать решения, плюс лидерские качества.

— А как она блоки на магию смела́! — усмехнулся высокий крепкий мужчина с тёмными волосами. — Однозначно сильная студентка.

— Не мечтай, Оксей, — женщина наставила на него палец. — Ты сам видел, как девочка отреагировала на кровь, а так просто её не почуять. Эта ведьма моя, — она перевела взгляд на Цезерину: — А вот её беленькая подружка — увы! — Светлая. Но потенциал тоже хороший.

— Хм-м, пожалуй, я возьму её, — заговорила молчавшая до этого ведьма. Её нежно-голубое платье резко контрастировало с тёмной одеждой остальных.

— Почему ты? Она вполне подойдёт и мне, — тут же встрепенулся декан факультета фамильяров.

— Обойдёшься! Ты и так себе в этом году сливки собрал, — беззлобно огрызнулась женщина.

— Тот здоровяк, что свою девчонку недоглядел?.. — начал было декан факультета превращений.

— Я заберу, — перебил его высокий и худой, как жердь, ведьмак.

— Да можно было и не спрашивать.

Директор школы с улыбкой наблюдал за коллегами, которые сегодня с пеной у рта отбирали себе студентов. Это была самая приятная часть в наборе первокурсников.

— Успели! — выдохнул Генусь, опираясь руками на колени.

Но отдышаться ему не дал Эрмин, подталкивая к Небесному Роднику. На первый взгляд это было крохотное лесное озерцо, спрятанное среди валунов, но приглядевшись, становилось ясно, что камни вокруг выложены человеком и площадка тоже расчищена специально. Зелёная трава была чуть притоптана, значит, кто-то уже побывал здесь. Ведьмаки и ведьмы замерли вокруг и настороженно переглянулись. Леонила кивнула на Эрмина.

— Давай! Опускай руки!

— А чего я?

— Ты мужчина!

— И что? — машинально огрызнулся ведьмак, но склонился над бассейном.

Все затаили дыхание. Стоило его пальцам коснуться воды, и она стала чёрной.

— Факультет проклятий и наговоров.

Эрмин выдохнул, но не удивился, как показалось Лилее. Следующим был Ленар и, когда вода окрасилась в зелёный цвет, друзья понимающе заулыбались: помнили, как ловко он управлялся со своим фамильяром. После Ленара к бассейну подошёл мрачный Милорад и окунул руки так, что замочил рукава. Вода стала коричневой.

— Зельеварение!

— Поздравляю! — шепнула Лилея и шагнула к Небесному роднику.

Она с трепетом опустила ладони и опешила, увидев, как вода стремительно чернеет.

— Факультет проклятий?

Дамаскинская была уверена, что попадёт вместе с Милорадом на зельеварение. У неё же были способности! Она с детства пропадала с отцом в лаборатории, и зелья у неё получались!.. Лилея ещё раз глянула в бассейн: может, показалось? Но нет, вода была чёрная, как смола.

— Скорей! — кричали за спиной. — Солнце заходит!

Ошарашенная ведьма попятилась в сторону. Цезерина испуганно глянула на подругу, но кто-то уже подтолкнул её к Роднику. Стоило девичьим пальцам коснуться воды, и она стала белой.

— Целительский факультет.

Лилея видела, что подруга расстроилась, и ободряюще сжала её ладонь.

— Ты не могла попасть на проклятия, Цези. Ты — Светлая.

Девушка слабо улыбнулась в ответ, положив голову ей на плечо.

— Мы всё равно будем вместе.

— Конечно, — успокоила Дамаскинская. — Уж что-что, но жить мы попросимся в одну комнату.

Она перехватила взгляд Эрмина, который не скрывал довольной улыбки. Да и Дамаскинская радовалась, что будет учиться с ним. За время испытания ведьмак показал себя серьёзным и выдержанным парнем. Подошла очередь Леонилы Гутовской. Увидев красный цвет, она выгнула бровь:

— Превращения и иллюзии?

— А что, тебе подходит! — хохотнули Генусь с Брием и направились к бассейну.

И в первом, и во втором случае вода тоже стала красной, что немало удивило парней. Они с одинаково вытаращенными глазами уставились друг на друга. Рядом смеялась Леонила. А, возможно, это выходило скопившееся за день нервное напряжение.

После распределения к ним подошёл тот самый секретарь, который утром отправлял на испытание, и открыл портал. Ребята оказались во дворе школы и с интересом поглядывали на других счастливчиков. Когда из главных дверей вышли директор и деканы факультетов, стало понятно, что экзамен окончен.

— А где те две пискли, что сиганули от волков? — тихо спросил Эрмин, оглядываясь по сторонам.

— Похоже, не поступили, — фыркнула Леонила.

— Тише! — шикнули на них.

Вперёд вышел высокий мужчина с усами и аккуратной бородкой. Длинные тёмно-русые волосы были связаны в хвост. Но взгляд — пронзительный, цепкий — проникал, казалось, в самую душу и видел сокровенное.

— Это директор! Гордей Карицкий! — раздались приглушённые шепотки.

— Приветствую вас в стенах Стародворской школы! В сегодняшнем испытании вы проявили себя лучшим образом, показав достаточно хорошие знания и физическую подготовку, силу духа и целеустремлённость, выносливость и сообразительность, взаимовыручку и готовность прийти на помощь в трудную минуту. Все эти качества потребуется вам, когда вы придёте учиться в нашу школу.

Повисла напряжённая пауза. Как бы и так всё было понятно, но… Карицкий широко улыбнулся:

— Поздравляю! Вы зачислены на первый курс!

Школьный двор огласили радостные вопли. Директор некоторое время снисходительно наблюдал за счастливыми первокурсниками, потом представил деканов и зачитал списки.

— Амая Вебер — декан факультета проклятий и наговоров.

Лилея вскинула голову, во все глаза разглядывая своего куратора. Это была высокая, довольно миловидная ведьма со светлыми волосами. Она держалась с достоинством королевы и поглядывала на своих проклятийников так, что у тех заранее подгибались колени и хотелось оправдаться даже за то, что не делали. А Карицкий продолжал:

— Казьмира Нистратова — декан целительского факультета.

Лилея обернулась на подругу. Та дождалась, когда назовут её имя, и направилась к худенькой черноволосой женщине, поверх платья которой был надет белый широкий передник — обязательная деталь формы студентов и преподавателей данного факультета.

После торжественной церемонии и короткой беседы с деканами первокурсники ещё какое-то время не расходились, обсуждая прошедший день, знакомились, а кое-кто даже собирался отметить поступление. В отличие от остальных, Лилея и Цезерина спокойно встретили новость о зачислении. Дамаскинская, уже примерно представляя уровень своей силы, не сомневалась, что так и будет. А Беспрозванная сейчас переживала состояния отката, когда определённое время чётко следуешь поставленной цели, а достигнув её, окунаешься в замкнутые до этого эмоции. Отказ от семьи и рода сейчас ударил девушку в полную силу. Нет, ведьма по-прежнему верила, что поступила правильно, но от этого не перестала грустить по дому и родителям. А брат… Та ужасная картина до сих пор стояла перед глазами: неподвижная, словно мёртвая, Лилея и Фрол, голый, с пахом, вымазанным кровью, с абсолютно дикими глазами. Для невинной девушки это был шок! Отвращение, омерзение, страх перечеркнули светлый образ брата в её голове. У Цезерины Фрол теперь ассоциировался с чем-то тёмным, развратным, преступным. А его уверенность в собственной безнаказанности, смех над Лилеей и молчание родителей окончательно доломали иллюзии о счастливой и морально здоровой семье Полянских. Это и стало основной причиной, подтолкнувшей девушку к отречению. Уйди Фрол сам, возможно, она осталась бы дома. А так…

— Девочки, мы поступили!

Незнакомая ведьма, тоже зачисленная на факультет проклятий, на эмоциях бросилась к Лилее обниматься. Та в первый момент вздрогнула, потом аккуратно высвободилась и выдавила ответную улыбку. С недавних пор она не переносила, когда к ней подходили со спины. В это время декан проклятийников передала одному из первокурсников стопку листочков и что-то сказала. Тот послушно кивнул, а когда ведьма ушла, повернулся к сбившейся группке студентов.

— Так, успокоились все! Потом отпразднуем! Держите списки. У нас три дня на то, чтобы приобрести всё необходимое для учёбы, — он раздал листочки. — Мы должны прибыть на территорию школы до полуночи девятнадцатого густаря. Потом ворота закроются. Кто не успеет, будет отчислен. Желающих на его место достаточно.

Все тут же засуетились, торопливо выхватывая списки. Лилея забрала свой и глянула по сторонам: примерно то же самое происходило с первокурсниками других факультетов. Её взгляд перехватила Цезерина и, попрощавшись со своими одногруппниками, подошла к подруге.

— Покажи, — она сравнила списки. — Практически всё одинаковое. Я слышала, ребята советовали купить тёплую одежду и запасную форму для практических занятий, лучше всего защищённую магически: в лаборатории всякое бывает. Но она стоит дороже.

— У меня есть деньги, — успокоила Дамаскинская и в ответ на вопросительный взгляд подруги пояснила: — В Зорне я заложила в ломбард мамино колье. Помнишь то, с бриллиантовой подвеской? После совершеннолетия я смогу пользоваться банковским счётом и выкуплю его.

— А не обманут?

— Симона — мой гарант.

— Тогда понятно, — приняла Цезерина её объяснения: она знала, как подруга дорожит материнскими украшениями. — А летом мы найдём работу. Можно пойти в лечебницу обычными медсёстрами… Справимся.

Дамаскинская скупо улыбнулась. Уже хлебнув реальной жизни, она понимала, что всё не так просто, но поддержка подруги, её вера в лучшее очень помогали не отчаиваться и двигаться дальше.

Вернувшись в пансион, девушки увидели чету Полянских, одних без Фрола. Лилея, коротко кивнув в знак приветствия, ушла наверх, не ответив на вопрос Тересы о самочувствии. Делать вид, что всё в порядке, она не собиралась, как и принимать их помощь, больше похожую на откуп. Цезерина сразу после приезда рассказала о том семейном ужине, и пусть Лилея не удивилась поведению Цимона и Тересы, но общаться с ними больше не хотела. К её удивлению, подруга пришла очень быстро, потратив на встречу с родителями от силы минут двадцать.

— Уже? — ведьма выгнула бровь.

Беспрозванная пожала плечами.

— О чём нам говорить? Они хотят, чтобы я вернулась, а я не собираюсь этого делать. Вот и весь разговор, — помолчав, она добавила. — Знаешь, я рада, что поступила именно сюда. Как говорил Милорад, Стародворская школа особенная. Из любой другой меня уже сегодня выгнали бы по просьбе родителей, здесь же всё решаешь ты сам, — ведьма посмотрела на подругу. — Во время распределения по факультетам я случайно услышала, что Старый двор называют школой бунтарей и выскочек. Наверное, зерно правды в этом есть.

Лилея понимающе кивнула и отвернулась.

— Для кого-то из нас учёба здесь — шанс вырваться из порочного круга.

Цезерина заглянула ей в глаза.

— Ты расстроилась, увидев моих родителей?

— Я была готова к этому и, пожалуй, удивилась бы, не попытайся они тебя вернуть, — Дамаскинская спокойно встретила её взгляд. — Как бы там ни было, родители тебя любят.

— И да, и нет. Для них я, скорее, атрибут благополучной семьи. Иначе они поняли бы, как мне плохо, и постарались помочь, — девушка грустно усмехнулась. — А мне предложили проглотить свою боль и дальше всем улыбаться, изображая счастье.

— А что бы ты сделала на их месте?

Цезерина посмотрела на ведьму.

— Наказала бы Фрола. Связала бы обетом или клятвой. Урезала бы содержание, чтобы он думал, как кусок хлеба заработать, а не за девушками волочиться… Не знаю, Лили! Но не замалчивала бы случившееся, как будто ничего не было! Ведь это… — она развела руками. — Это как болезнь! Понимаешь? Проказа на душе! Какой из Фрола выйдет отец и муж? На что он ещё окажется способен?.. Все душегубцы начинали с малого: ударить бродячего пса, задавить птенцов, разорвать лягушку. А кто-то видел это, но промолчал, не отругал, не остановил. И вот уже вместо утопленного в ведре котёнка задушен человек!

Лилея содрогнулась от этого сравнения, а девушка продолжала:

— …Чувство безнаказанности становится усилителем для последующих решений. А мой брат… Я ещё поняла бы, пригласи он тебя на свидание или прогулку. Фрол мог очаровать, наобещать сладкую жизнь в Мейдикрасе (сказочная долина, место жительства фей — Прим. авт.), а потом соблазнить. Так бывает! Но насиловать, получать удовольствие от чужой боли!..

Дамаскинская побледнела, сжимая кулаки, и подруга бросилась к ней.

— Прости! Прости, что напомнила!

— Я и не забывала. Порой у меня появляется ощущение, что случившееся сидит в моей голове, словно страшное чудовище в клетке. Вроде оно заперто, но в то же время находится опасно рядом. И ты живёшь, помнишь о нём и ежечасно проверяешь замки. Потому что если чудовище вырвется — тебе конец!

Цезерина зажмурилась, слишком ярко представив картинку.

— Я знаю, ещё рано говорить об этом. Но пройдёт время, твоя боль успокоится. Ты встретишь хорошего человека, который полюбит тебя и поможет забыть ту ночь.

Лилея пожала плечами.

— Пока меня тошнит от мысли, что какой-нибудь мужчина коснётся моего тела, желая ласки, — она вцепилась в подоконник. — Во время испытания меня вымораживало, когда парни подходили слишком близко. Раздражал их запах, оценивающие взгляды, превосходство, которое скользило в каждом их слове, только потому, что они мужчины.

Беспрозванная слушала её, не перебивая, потом надолго задумалась. Лилея буквально кожей ощущала, как крутятся мысли в её голове, как она разбирает каждое услышанное слово, и неуютно передёрнула плечами. Это движение выдернуло Цезерину из раздумий.

— Ты держишь всё в себе: обиду, злость, боль. Привыкаешь жить с ними. Подчиняешь им свои надежды, планы и мечты, — она посмотрела подруге в глаза. — Но это неправильно — держать чудовище в клетке. По закону мага Тантирамана, все запертые замки однажды откроются, причём чем больше ты веришь в их надёжность, тем быстрее они поддаются.

— Что?

— Найди того, который поможет тебе приручить чудовище, а ещё лучше — уничтожить его.

Лилея нахмурилась:

— Цези, я иногда не успеваю за твоими ассоциациями.

Та вздохнула:

— Лили, пожалуйста, не обижайся, но, судя по всему, тебе нужна помощь целителей. Они помогут легче и быстрее пережить трагедию.

— Нет. Я не буду дурманить свой разум зельями. Справлюсь сама.