Глава 14

Так началась учебная жизнь молодой ведьмы. Лилея с детства легко подстраивалась под новые обстоятельства и условия. Вот и теперь она быстро втягивалась в учебный процесс и приноравливалась к школьным правилам. Их компания так и держалась вместе, даже Брий не откололся. По словам Эрмина, ведьмак успел поделиться секретом с остальными парнями, но те спокойно отреагировали на новость. Для них зельевар Дамаскинский был фигурой неизвестной, а вот Лилею они хорошо знали и помнили по вступительному экзамену, и эти впечатления оказались весомее, чем события почти двухлетней давности. Брий смирился, только иногда подозрительно поглядывал на ведьму. Однако вскоре выяснилось, что он с Генусем с подачи преподавателя Вранеша выбрал второй специальностью так называемую «боёвку» и почти всё свободное время проводил на тренировках, не нервируя девушку своей кислой физиономией. Чаще всего компания собиралась в столовой во время обеда, иногда к ним присоединялась новые знакомые, но костяк не менялся. Для Лилеи самой близкой подругой по-прежнему оставалась Цезерина.

В общежитии девушкам, узнав об их давней дружбе, предложили жить вместе в одной небольшой комнате, и они согласились. В остальные селили по четыре человека, а Лилея не хотела лишних ушей и глаз, да и Цезерина ещё привыкала к новому имени и к новой жизни. В первый вечер после заселения дверь в их комнату не закрывалась. Ведьмы и ведьмаки были довольно общительной расой и предпочитали знать, кто живёт рядом. Цезерина с Лилеей только успевали запоминать имена соседок по этажу. В итоге спать легли поздно и утром чуть не опоздали на первую лекцию.

Дамаскинская бежала на «Проклятия», не зная, как посмотрит в глаза своему декану. К счастью, преподавательницы в аудитории не оказалось. Она появилась, когда запыхавшаяся девушка упала на своё место рядом с Гроссом.

— Повезло! — хмыкнул тот.

Амая Вебер кивнула в знак приветствия и обвела медленным, пронизывающим взглядом своих студентов. Те опускали головы и словно скукоживались, не зная, чего ожидать от этой ведьмы. Наконец она назвала несколько имён, в том числе Эрмина и Лилею.

— Итак, вы справились с проклятием спотыкания. Как быстро сообразили?

— Вечером, — буркнул кто-то с задних рядов.

— После второй пары, — ответил Гросс за себя и за подругу.

— Высший балл, студенты, — Вебер улыбнулась им уголком губ. И уже без улыбки глянула на остальных: — Господа, вам сказали, какое именно проклятие наложено, и предложили литературу с его описанием. Очень жаль, что у вас не хватило ума создать контрпроклятие по образцу, — она помолчала немного. — Запомните! Вам не всегда будут давать готовые ответы. Вы должны научиться думать, а не терпеть боль, набивая синяки.

Во время обеда Эрмин и Лилея похвастались первыми отметками. Цезерина тоже получила высший балл, но сказала об этом так, между прочим. Лилея, заметив её безразличие, заволновалась и по дороге в общежитие спросила:

— Как тебе лекции по целительству?

Подруга пожала плечами:

— Пока рано что-то говорить, но лечебные заклинания у меня получаются сразу, — она помолчала немного, как будто собираясь с мыслями. — Мне легко лечить, если ты понимаешь, о чём я.

— Понимаю, — кивнула Дамаскинская. — Наверное, так же легко у меня получается плести проклятийные сетки.

Ведьмы переглянулись и хихикнули, а потом одновременно посуровели, заметив у общежития Фрола Полянского. Ведьмак тоже их увидел и бросился навстречу:

— Купава, подожди!

На Лилею он даже не взглянул.

— Купавы больше нет. Моё имя Цезерина Беспрозванная, — спокойно ответила ведьма. — Ты обознался.

Фрол устало поморщился.

— Может, хватит?

Она пожала плечами.

— Хватит, так хватит, — и, потянув Лилею, сделала шаг вперёд.

Ведьмак остановил её.

— Купава…

Девушка отскочила, предупреждающе выставив руку, и тем самым привлекла внимание проходящих мимо студентов.

— Цези, помощь нужна? — к ведьмам уже спешил Милорад.

Девушка отрицательно покачала головой, потом заметила бледное лицо Дамаскинской. Ту буквально ломало от присутствия Фрола.

— Иди, Лили, я догоню, — шепнула Цезерина подруге.

Когда Милорад и Лилея ушли, она повернулась к брату.

— Что тебе нужно?

— Купава… — он скрипнул зубами, — ладно… Цезерина, послушай, я ошибся! Виноват! Знаю!

— Да, знаешь. Только тебе всё равно. Ты, подобно урагану, прошёлся по жизни Лилеи, уничтожил её мечты и надежды, и даже не раскаиваешься!

— Я мужчина!

— И как это оправдывает тебя? — она посмотрела на брата, всё ещё силясь разглядеть в нём что-то человеческое. — Если тебе понравилась девушка, так ухаживай за ней, женись.

— На ком? На нищей дочке преступника? Я что, идиот? — вытаращился мужчина.

— Значит, в жёны Лилея не годится, только в любовницы?

— Ни один нормальный мужчина не женится на такой, как она. Дамаскинскую все терпели и терпят из жалости. Мне жаль, что так случилось с её семьёй, но это не моя вина, что она скатилась вниз.

— В каком смысле «скатилась»? — в первый момент растерялась Беспрозванная. — Да я не знаю девушкек умнее и порядочнее Лилеи!

— А кому это нужно, если у неё больше ничего нет?

Цезерина смотрела на Фрола и не видела сожаления в содеянном. Если он и переживал, то только из-за конфликта с сестрой и проблем дома. Ведьма сокрушённо качнула головой.

— Какое скудоумие! И как я не замечала в тебе этого раньше? Слепо гордилась старшим братом, а оказалось, что за красивым лицом ничего нет, — она махнула рукой. — Уходи, Фрол, я не поменяю своего решения.

Ведьмак зло прищурился:

— Какая-то чужая девка тебе дороже брата?

— Да.

И это спокойное тихое «да» ударило обухом. Наверное, только теперь Полянский понял, что поступок сестры не детская прихоть и не каприз. И она действительно ушла из дома!

— Пожалей родителей! Мать вся на нервах!

— А ты думал о её нервах, когда насиловал Лилею?

— Да что такого я сделал?! Подумаешь, принцесса выискалась! Дамаскинские уже никто! Всё забыли «талантливого зельевара»! И нечего больше трястись над его доченькой! Теперь пусть она за тобой бегает!

Ведьма уставилась на него. Воистину сегодня был день открытий!

— Ты считаешь, что я дружила с Лилеей из-за её знаменитого отца?.. Тогда ты ещё глупее, чем я думала.

— Купава…

— Тебе пора, Фрол, — перебила его сестра. — И, пожалуйста, не подходи ко мне больше.

Он скрипнул зубами, а девушка змейкой шмыгнула к двери в общежитие.

* * *

Какое-то время Фрол ещё пытался переубедить сестру. Но с виду нежная, хрупкая девушка внутри имела стальной стержень. К тому же с каждым прожитым днём она всё больше убеждалась, что поступила правильно. Совесть не терзала её, на душе были мир и покой, если не считать переживаний за подругу. Беспрозванная постепенно приноровилась к студенческой жизни и к своему новому статусу. Тем более неподалёку жил и учился Яков Сапранков, ставший её оплотом, и она не чувствовала себя абсолютно оторванной. После нескольких неприятных встреч с братом Цезерина пригрозила, что позовёт на помощь Милорада с ребятами. За драку в школе можно было вылететь или лишиться привилегий при распределении, а этого Фрол очень боялся. Он и так нервничал из-за приближающейся практики и уже жалел, что пообещал отцу помириться с сестрой и вернуть её домой.

За пару дней до отъезда Полянский решил действовать другим способом: он нашёл Лилею Дамаскинскую. Она шла после лекции по зельеварению и увлечённо перечитывала рецепт, поэтому проворонила его появление. При взгляде на девушку ничего не дрогнуло в сердце ведьмака. Его интерес был удовлетворён — трофей получен, галочкой отмечен. Фрол давно забыл бы Лилею, если бы сестра не раздула такой скандал.

Полянский схватил девушку за руку и затащил в пустую аудиторию. Холёный, уверенный в себе, он даже не счёл нужным поздороваться.

— Слушай ты! Сейчас пойдёшь к сестре и скажешь, что она тебе не нужна и ей нужно вернуться в Зорну, к семье. Поняла?

Лилею словно окунули в кислоту. На мгновение показалось, что она горит и шкура облазит по-живому, обнажая голые кости и мясо. Скрипя зубами от ненависти, ведьма выдохнула:

— Руку отпусти!

Фрол не догадывался, как действовал на неё. Для него в содеянном действительно не было ничего страшного. Ну, поупиралась дурная девка, но всё равно оказалась там, где положено — под ним. Была бы посговорчивее, получила бы удовольствие! Сама виновата!.. Он тряхнул Лилею:

— Ты меня услышала?

— Руку отпусти! — уже громче повторила ведьма, понимая, что теряет контроль, но всё ещё пыталась удержаться.

— Сделаешь, как я сказал, дрянь! — приказал Полянский. — Настропалила сестру! Обиженную из себя строишь... Сказала бы спасибо, что приютили. Год на горбу моих родителей сидела!.. Дура! Согласилась бы по доброй воле — и жила бы припеваючи.

— Я не продаюсь!

— Ага! Даром даёшь! — ухмыльнулся он.

— Ты бесчестный мерзавец! Скот!

— Рот закрыла! — ведьмак грубо толкнул её к стене.

От собственной физической слабости Лилею замутило. Воспоминания о том проклятом вечере обрушились на неё. Как ею воспользовались и выбросили, словно она не живой человек, а тряпка! Как она молила, как беззвучно кричала до красной пелены перед глазами, как гудела кровь в оцепеневшем теле!..

Из глубин сознания, бурля, выплеснулась вся копившаяся ярость. Чудовище вырвалось на свободу! Ведьма чувствовала, как клубится сила, руша все запреты. И не хотелось бороться с ней! Хотелось запустить её в Полянского! Из горла вырвалось злое шипение. По рукам, прижатым к стене, пробежали импульсы. Задрожали люстры под потолком, захлопали ставни на окнах. А злой Фрол словно не видел ничего. Ему надоело оправдываться и доказывать, что он нормальный. И из-за кого? Из-за какой-то дешёвой девки, вздумавшей качать права!.. Он впился в лицо Лилеи немигающим взглядом, выплёскивая своё недовольство.

— …Честь она вспомнила. Где твоя честь? На моём члене осталась. Так что нечем гордиться, — и глумливо хохотнул. — Хотя подружкам можешь похвастаться, кому свой «цветочек» подарила.

То, что для неё было свято, для него стало поводом посмеяться! Обида и ярость поглотили разум. Дамаскинская, словно хищная птица, направила пальцы на ведьмака и отпустила силу. Полянского отбросило назад. Он пролетел через весь зал, ударился о противоположную стену и безжизненным кулем рухнул на пол. А Лилею трясло, и трясло всё вокруг.

Гордей Карицкий работал с документами, коих в начале учебного года было в избытке, и вдруг почувствовал вибрацию, пробежавшую по зданию. Он настороженно глянул в окно и нахмурился. Солнечный тёплый денёк переменился: налетел сильный ветер, небо заволокли свинцовые тучи, на стёклах повисли первые капли дождя. От ураганного порыва где-то оглушительно хлопнули двери, зазвенели вылетевшие стёкла, а во дворе заверещали перепуганные студентки.

— Не может быть!

Отбросив перо, директор выскочил из кабинета. Он нутром чуял, где эпицентр этой бури, и бежал туда. В коридоре столкнулся с Данием Вранешем.

— Я сам! Будь со студентами.

Карицкий поднялся по лестнице и вскоре оказался в большой аудитории, к счастью, пустой, если не считать ту самую первокурсницу, которую он запомнил ещё на вступительном экзамене, но сейчас едва смог узнать её. Глаза девушки налились тьмой, чёрные волосы развевались за спиной. С рук непрерывным потоком тянулись силовые импульсы. И какие! Толстые, как канаты, они были почти осязаемы! Директор проследил за ними и увидел на другой стене распластанную мужскую фигуру, приглядевшись, узнал одного из выпускников. Фрол Полянский был пришпилен к стене магией, словно бабочка иголками, и дёргался, пытаясь освободиться. Лицо залила алая кровь.

— …Ты вздумал угрожать мне? — шипела взбешённая ведьма, двигаясь к обидчику. — Да ты на коленях должен ползать передо мной и вымаливать прощение, чтобы в следующей жизни не получить кармическую кару. А оказывается, я должна гордиться тем, что ты сделал?

Она зло засмеялась и стала колдовать. Слова в едва различимом шипении нельзя было разобрать, а вот чёрное кружево, плетущееся прямо в воздухе, оказалось вполне узнаваемо.

— Стоп!

Директор оборвал неизвестное, скорее всего только что созданное, проклятие. По усилиям, потребовавшимся, чтобы развеять его, Карицкий понял, что опоздай он — и от выпускника остался бы кровавый мешок с костями.

— Лилея, отпустите его, — ведьмак повернулся к студентке.

Хищная улыбка расползлась по губам девушки. Взмах — и Полянский с размаху ударился об пол, однозначно переломав себе ещё несколько костей. Гордей покачал головой, но промолчал. Вызвал целительницу и, пошептавшись с ней, отправил пострадавшего в лазарет, а девушку пригласил к себе в кабинет.

Этого времени хватило, чтобы Дамаскинская опомнилась. Ведьма сидела в кресле, чинно сложив руки на коленях, и если бы не растрёпанный вид, никто не сказал бы, что она чем-то расстроена. Но Карицкий, будучи очень сильным ведьмаком, чувствовал вихрящуюся рядом магию. Смотрел на первокурсницу и не скрывал довольную улыбку. Вот это данные! Вот это сила!..

Он протянул девушке стакан с водой и велел:

— Рассказывайте!

— Студент Полянский встретил меня в коридоре и затащил в аудиторию. Я защищалась…

— Нет, — оборвали её. — С самого начала рассказывайте. Сомневаюсь, что студент Полянский просто так подошёл к вам в коридоре… Вы давно знакомы?

Проницательности Гордея можно было позавидовать. Заметив подозрительный прищур девушки, мужчина мягко улыбнулся:

— Видите ли, я знаю всех своих студентов. Семь лет отвечаю за них и даже потом интересуюсь, как сложится их жизнь... Хотелось бы знать, что я недоглядел. Фрол Полянский, конечно, не уникум, но старательный, вежливый, хоть и несколько жеманный парень. Я не замечал за ним ничего, что могло вызвать такую ненависть. Чем вас обидел этот ведьмак?

Карицкий буквально кожей почувствовал, как между ним и Дамаскинской вырастает стена. Не то чтобы он удивился этому (кто с ходу выдаёт секреты, и скорее всего неприятные?), но увидеть в глазах девушки нечто, похожее на презрение и осуждение, тоже не ожидал. Ситуация накалялась на глазах. Мужчина посуровел:

— Лилея, если я захочу, то всё равно узнаю. Не от вас, так от Фрола.

Дамаскинская представила, что и как расскажет Полянский, и её передёрнуло.

— Простите, но есть вещи, которые лучше не знать.

— А вы уверены, что Фрол сохранит ваш секрет? — спросил мужчина. — В свою очередь я могу гарантировать, что за эти стены ваша тайна не выйдет.

Ведьма криво усмехнулась:

— Я хотела бы забыть эту тайну навсегда. Но чем дальше, тем больше посвящённых в неё.

— Расскажите свою версию, и для меня она станет ключевой.

Лилея понимала, что при желании директор всё узнает, даже особо не напрягаясь, поэтому рассказала сама — сухо, кратко, без подробностей, пряча чувства за безликой маской.

Гордей Карицкий с жалостью смотрел на неё: такая молодая, красивая, а уже сломанная! Но потом что-то мелькнуло в чёрных глазах, что-то живое, отчаянное! Ведьмак прижал кулак ко рту, вглядываясь в девушку напротив. А может, всё-таки попробовать?..

— Нехорошая история вырисовывается. Я разберусь, — пообещал он и кивнул в сторону: — Но с вашим самоконтролем надо что-то делать. Вы уже час заливаете Старый двор дождём.

Лилея посмотрела в окно на бушующую непогоду, прикрыла глаза и стала ворожить. И так ловко для начинающей у неё выходило! Уже спустя несколько минут дождь прекратился, ветер разогнал тучи, и на небе робко блеснуло солнце.

— Прошу прощения, господин Карицкий! Я обязательно обращу внимание на свой самоконтроль, — Лилея поднялась с кресла и направилась к выходу.

Юная ведьма не видела, с какой жадностью следил за ней директор. За каждым её движением! За каждым взмахом ресниц! Сколько восторга и предвкушения было в его глазах!

Беспрозванная крепко держала подругу и словно убаюкивала в своих объятиях. Она чувствовала, как напряжена Лилея, как подрагивают тонкие пальцы.

— Я не справилась, Цези, — шептала Дамаскинская. — Ты была права: клетка не выдержала.

— Как такое можно выдержать? — подруга нахмурилась. — Вместо поддержки или хотя бы извинений получить насмешку — да тут никто не выдержит!

— Я чуть не убила твоего брата, — призналась Лилея. — Если бы меня не остановил директор, боюсь, дело закончилось бы куда хуже.

Цезерина заглянула ей в глаза:

— Я была бы на твоей стороне даже тогда.

Дамаскинская покачала головой:

— Нет-нет! Убить Фрола — это… Думаю, это доломало бы меня окончательно. Понимаешь, одно дело — лишить жизни врага во время войны или защищаясь, но напасть просто так, из-за дурацких слов…

— В том-то и дело, что не просто так. Есть предел всему, даже нашему пониманию и терпению! — Беспрозванная на секунду зажмурилась. — Хоть бы Фрол скорее убрался отсюда! Ведь всё было так хорошо! Тебя захватила учёба, эти лекции по «Проклятиям»! Я же видела, как ты готовилась. И с ребятами общалась, уже смеялась, шутила… Но стоит появиться этому, и мы словно откатываемся назад!

Лилея положила голову подруге на плечо:

— Прошло полтора года после папиного ареста, а столько всего произошло! Не хватит пальцев на руке, чтобы пересчитать!.. Такое ощущение, что меня разобрали по косточкам и заново собрали. И как будто я — это уже не совсем я.

* * *

Прошло чуть больше недели. О случившемся в школе практически не говорили. Всех больше интересовал отъезд выпускников на практику. Да и никому не было дела до студента, напортачившего с погодными заклинаниями, а именно так объяснили внезапный дождь, ураганный ветер и травму Фрола Полянского.

— Этот придурок хотел, чтобы его заметили, — смеялся Милорад, — а в результате поедет в Кибанду, — заметив непонимающие лица девушек, он пояснил. — В этом приграничном городе почти половина жителей — оборотни. Вы помните, как их кровь действует на магию? Полянскому придётся попотеть, чтобы показать, какой он хороший погодник. Да и волки хорошенько погоняют, они это ох как любят!

Эрмин хмыкнул:

— Думаешь, его отправили туда в наказание?

— А то! Весь их выпуск дружно молился Живе, чтобы из Кибанды не прислали заявку.

Лилея и Цезерина украдкой переглянулись.

Ещё через несколько дней Гордей Карицкий вызвал ведьму в свой кабинет. Дамаскинская шла с замирающим сердцем, не зная, чего ждать от разговора с директором школы.

Ведьмак как обычно сидел за столом и что-то быстро писал. Увидев на пороге девушку, он кивнул на уже знакомое кресло.

— Дайте мне несколько минут, Лилея. За моё отсутствие накопились срочные дела, требующие немедленного рассмотрения.

Дамаскинская кивнула, вдруг вспомнив, что ни вчера, ни сегодня не видела директора. Обычно она постоянно встречала его в школьных коридорах. Высокая мужская фигура была заметна издалека, и самые отъявленные задиры и баловники старались заблаговременно затеряться в толпе и не привлекать внимания. Хотя Лилея ни разу не слышала, чтобы Карицкий повысил голос или оскорбил. Его без того все: и студенты, и преподаватели — слушали затаив дыхание.

Мужчина щёлкнул пальцами, и к гостье подкатился столик с чаем и сладостями.

— Угощайтесь!

Всё выглядело весьма аппетитно, но девушка не притронулась.

— Не доверяете? — догадался Карицкий, наверняка вспомнив о подлитом в вино зелье.

Ведьма покачала головой.

— Не хочу смешивать дела и отдых.

— Тоже правильно, — согласился мужчина.

Довольно скоро он передал папку секретарю, а сам присел напротив.

— Я был в вашем городе и говорил со Старшей ведьмой. Это ни в коем случае не недоверие к вам. После нашей беседы и беседы с Фролом, мне был нужен взгляд со стороны.

Лилея прищурилась: значит, и с Полянским говорили. Интересно, что наплёл этот мерзавец?.. Карицкий прижал кулак ко рту, разглядывая её.

— Скверная история… Даже не так! Скверные истории: и та, что случилась с вашими родителями, и та, что произошла с вами. Вы точно не намерены давать ход этому делу? Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными!

Ведьма помолчала немного.

— Если вы говорили с Симоной, то знаете, что я думаю по этому поводу. К тому же я дала слово Полянским, — она перевела взгляд на золотящиеся верхушки деревьев в окне. — Как бы там ни было, Цимон и Тереса не хотели мне зла, а то, что покрывают сына, так своего же, а я чужая… — девушка говорила путанно, сбиваясь. Карицкий догадывался, что такая же каша сейчас у неё в голове, где смешались обида, злость и, как ни странно, разум и логика. Ведьма посмотрела на него. — Я не знаю, что сделала бы на их месте… Но, наверное, тоже не выдала бы своего ребёнка полиции.

Мужчина вздохнул:

— Да уж… Вся наша правовая система разбивается о чувства и эмоции людей.

— Если на то пошло, то я отомстила Полянским, — вдруг заявила Дамаскинская. — Я забрала у них дочь. Из-за меня Цезерина ушла из дома.

— Неправда, — возразил ведьмак. — Это был только её выбор. Причём первый осознанный выбор инициированной ведьмы, поэтому вы и сомневаетесь в нём... Зря! Беспрозванная — классическая Светлая ведьма. Она не приемлет несправедливость, подлость и насилие. Это её особенность. Кстати, возьмите сей факт на заметку: если Цезерина будет избегать каких-то личностей, значит, интуитивно чует в них гниль, — он выразительно посмотрел на Лилею. — И сейчас эта ведьма на вашей стороне.

— Как же она не распознала брата? — тихо спросила Дамаскинская.

— А как часто они виделись, особенно в последние годы? Фрол приезжал только на каникулы. К тому же гниют постепенно, сразу и не заметишь, — директор посуровел. — Полянский — лицедей, он умело притворяется перед другими, добиваясь желаемого. Это не плохо — уметь привлекать людей на свою сторону, но не в вашем случае…

Карицкий говорил и наблюдал за девушкой, видел, как ей неуютно от этого разговора. Любое напоминание о насилии заставляло Дамаскинскую морщиться, несколько раз она пыталась сменить тему, но ведьмак не давал. Ему надо было разобраться, что происходит с девушкой. Пока увиденное не нравилось.

— Это вы направили Полянского в Кибанду? — спросила Лилея.

— Учитывая ранение, на выбор места практики он пришёл последним, так что… поехал на единственное оставшееся место.

Дамаскинская правильно поняла хитрую улыбку Гордея и больше ничего не спрашивала, понимая, что директор школы не признается, как подгадил своему студенту.

— Мстить можно по-разному, — он переплёл пальцы рук. — Но я против грубой мести… Возвращать долги надо красиво, чтобы обидчик страдал, давился слезами, а доказать ничего не мог.

— Что вы имеете в виду? — в чёрных глазах вспыхнул интерес.

Карицкий загадочно улыбнулся.

— Со временем поймёте, Лилея. Для начала вам нужно многому научиться. Способности у вас уникальные, однако в неумелых руках они, скорее, беда, чем благо, — и посмотрел на девушку в упор. — У нас в школе отличные преподаватели, но вы явно можете больше, поэтому я предлагаю вам стать моей ученицей.

Дамаскинская притихла. О директоре Стародворской школы она слышала разное. Среди студентов ходило столько запутанных, взаимоисключающих историй, что верить им было нельзя. Но все сходились в одном: Карицкий — один из сильнейших ведьмаков в королевстве. Он редко брал учеников, а девушек — вообще никогда.

— И ещё… Как бы там ни было, шарахаться мужчин — не дело. Во-первых, вам придётся сталкиваться с нами довольно часто. Во-вторых, я хочу верить, что однажды вы встретите достойного человека и познаете истинную любовь. Лилея, я предлагаю вам помощь специалиста. Разумеется, это всё останется в тайне.

Дамаскинская вспомнила, что то же самое советовала Цезерина, и опустила голову.

— Не знаю… Я чувствую себя раздавленной, грязной.

— Грязь отмывается, Лилея, — Гордей наклонился к ней. — Не ставьте на себе крест. Вы уникальны! Я это вижу. Докажите всем, что Дамаскинские живы и по-прежнему сильны.

Ведьма с детства была честолюбива, и только печальные события последних лет заставили её превратиться в невидимку. Поэтому слова Карицкого упали на благодатную почву.

— Придёт время, и вы накажете своих обидчиков, — ведьмак хмыкнул. — Хотя Полянские наказали себя сами. Думаете, в Зорне не обратили внимания на ваш внезапный уход, на отречение Купавы?.. Люди всё замечают и умеют делать выводы. Шепотки — не единственная точка зрения.

— Возможно, Цезерина поторопилась…

Но директор перебил ведьму.

— Не гоните её, Лилея, а берегите. Одной будет трудно, а эта девочка предана вам, как собака.

— Я не хочу использовать Цезерину!

— И не надо! Друзья ПОМОГАЮТ друг другу, — поправил Гордей и добавил: — У Беспрозванной хороший потенциал, но она лишена лидерских качеств. Зато хорошо прикрывает спину и решает несущественные проблемы, тянущие время. Запомните, в вашей паре с Цезериной ведёте вы! — и спросил. — Так каким будет ваш ответ?

Дамаскинская помолчала немного.

— Что требуется от меня?

— Стараться! Любая учёба — это, прежде всего, труд. Что-то будет получаться с первого раза, а что-то — с десятого. Мне нужно, чтобы вы были готовы работать, пока не добьётесь нужного результата. Желание, Лилея, нужно ваше желание победить! Поставьте себе цель и добивайтесь её.

— Какую цель?

— Какую-нибудь, — он растерянно развёл руками. — Например, стать Верховной.

Лилея не сдержала смешок. Верховными ведьмами становились лучшие из лучших. Не только одарённые магической силой, но и отменные дипломаты, умеющие управлять толпой, делать так, чтобы их слушали и подчинялись. Карицкий сурово глянул на смеющуюся девушку.

— Идти к конкретной, даже недостижимой цели проще, чем блуждать по бездорожью.

Дамаскинская тотчас стёрла улыбку с губ.

— Я согласна.