Глава 23

Когда отец улетел, Лилея совершенно спокойно перечислила Гордею Карицкому указанную сумму, хотя цифра вышла большая. Денег не было жалко абсолютно. Отец оставался отцом, даже если сейчас жил далеко. Девушка помнила его заботу, советы и была благодарна за счастливое детство, полное радости и душевного тепла. Да, обычно разрыв родительско-детской связи у ведьмаков проходил мягче, но тут уж ничего не поделаешь: прошлое не изменишь.

Оставшихся денег Дамаскинской хватило бы на основательный ремонт дома, но было ещё одно дело, на которое она собиралась потратить свалившееся наследство — месть Фролу Полянскому. Прошло много лет, боль ушла, и рана зажила, но шрамы остались. Ведьма помнила, и не для того чтобы лишний раз пожалеть себя (это случалось крайне редко), а для того, чтобы отомстить.

Пока Карицкий, используя свои связи, занимался делом Лаурина Дамаскинского, Лилея думала, как поквитаться с Полянским. И с этим неожиданно помог Жюст Атталь.

Летним вечером ведьмаки сидели в беседке, болтая о том о сём.

— Я прошение в ковен подала. На третий круг силы, — призналась девушка.

— Пройдёшь, — заверил сосед, доставая из кармана сигареты.

В синем бархатном небе мерцали звёзды, серпики лун застенчиво выглядывали из-за проплывающих облаков. Неожиданно послышался звонкий смех и голоса, по улице пробежала стайка молоденьких ведьмочек.

— К Лите готовятся, — догадалась Лилея.

— Сходим?

— Нет.

Мужчина криво усмехнулся и искоса глянул на соседку:

— Кто так обидел тебя? Ты боишься веселиться, всегда в чёрном...

Он не договорил, потому что девушка поднялась, не желая продолжать неприятную беседу.

— А может, мне просто нравится этот цвет.

Однако сегодня Атталь не стал молчать, решив разобраться с тайнами, и в спину ведьмы полетело:

— В Зорне до сих пор вспоминают ту грозу.

Дамаскинская медленно повернулась и впилась в его лицо немигающим взглядом. Воздух вокруг завибрировал от напряжения. Но мужчина только хмыкнул:

— Разгони тучи, Лилея. Я не боюсь.

Она склонила голову набок и скептически усмехнулась. Жюст спокойно прикурил сигарету.

— Боятся те, кому есть что терять, а мне — нечего!

Дамаскинская неспешно вернулась в беседку и скрестила руки на груди.

— А как же жизнь? Разве она не самое ценное, что у нас есть?

Мужчина пожал плечами:

— Когда знаешь, что впереди — перерождение, волей-неволей надеешься на лучшую версию. И тогда ценность нынешней сильно падает.

— Чем же тебя не устраивает твоя жизнь?

Атталь выпустил струйку дыма.

— Разговор не обо мне.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, словно бились взглядами, и Лилея уступила первой.

— А тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело?

— Не кажется. Хочешь ты того или нет, но я привязался к тебе. А свои слабые места я предпочитаю хорошо знать и прикрывать.

Ведьма присела напротив.

— Кто тебе рассказал?

Мужчина снова затянулся, и в сумерках кончик сигареты опасно заалел.

— Никто… Собирал информацию по крупицам. Даже удивительно, что твою историю так замалчивают. Хорошо, что Полянский-младший оказался чрезвычайно хвастливым и разговорчивым.

Девушку передёрнуло при упоминании имени обидчика.

— Ты говорил с ним?

— Не лично, — Жюст качнул головой и попросил: — Рассказывай, Лилея.

…Дамаскинская не стала углубляться в собственные эмоции и переживания, хотя ведьмак видел, насколько тяжело ей даётся каждое слово. Девушка не любила откровенничать и сейчас уложилась буквально в несколько минут. Когда она закончила свой рассказ, Атталь как раз докурил сигарету.

— Ты обратила внимание, насколько подробно помнишь случившееся? — он пристально посмотрел на соседку. — Из каких бокалов пила, царапина на полу... Тот вечер буквально врезался в память — глубоко, намертво. Не удивлюсь, если фантомная боль будет преследовать тебя всю жизнь, а то и не одну, — и мужчина вдруг улыбнулся. — Хотя теперь мне легче принять твой отказ от ухаживаний. Я понял, что банально не вывезу тебя и нашу любовь.

Дамаскинская насмешливо фыркнула, но он словно не заметил:

— Тебе нужен мужчина с запредельным терпением, который выдержит все капризы и закидоны, а после Полянского у тебя их завались! Нужен тот, кто будет любить настолько сильно, что последует за тобой хоть в Бездну, хоть в Грани!

— А такие бывают?

— Для тебя лучше, чтобы были.

Лилея облокотилась на стол, задумчиво наблюдая за тлеющим огоньком. А Атталь наблюдал за ней.

— Ты мстить собираешься?

— Конечно.

— Хочешь, Полянского тоже изнасилуют? — предложил ведьмак.

— А вдруг ему понравится?

От неожиданности Жюст поперхнулся дымом и зашёлся кашлем вперемешку с хохотом. Девушка тоже улыбнулась. А потом как-то резко смех оборвался.

— Лилея?

Она без тени веселья посмотрела на мужчину.

— Я хочу, чтобы он страдал так, как страдала я. Чтобы испытал то, что испытала я, когда подыхала от бессилия! Я хочу, чтобы ему болело так, как болело мне!.. Сделаешь?

— Хм-м... Я подумаю над вариантами.

— Полянский — зажравшийся ублюдок, не знающий ни в чём отказа. Он чувствует себя хозяином жизни, а на окружающих смотрит как на обслуживающий персонал, должный угождать ему.

Дамаскинская замолчала, а спустя бесконечно долгую минуту Атталь увидел, как её губы растянулись в ядовитой, хищной ухмылке.

* * *

Сразу после окончания высшей школы Фрол Полянский при поддержке родителей перебрался на юг королевства и начал работать в одном из приморских городов, где погодники всегда были в цене. Захотелось, например, отдыхающим позагорать и поплескаться в тёплой водичке — они обращались с просьбой в ковен. А тамошние погодники уже между собой договаривались, когда разгонять облака и тучи. Дело не столько тяжёлое, сколько хлопотное, ибо в погоду вмешиваться не желательно. Поэтому и делали ведьмаки всё организованно, когда собиралось большое количество любителей солнечных ванн.

Тёплое ласковое море, белоснежные пляжи, уютные города с уличными музыкантами и неисчислимыми магазинчиками — Таэльское побережье словно специально создали для отдыха и развлечения. Люди и нелюди приходили сюда за хорошими впечатлениями и готовы были платить за них. Полянские знали, куда пристраивали сыночка! Городские власти хорошо платили погодникам, поэтому денежки у Фрола водились, плюс симпатичная мордашка и хорошая фигура. Женщины сами липли к молодому, обаятельному мужчине. Какое-то время ведьмак жил в своё удовольствие, считая себя невероятным везунчиком и баловнем богов. Бесконечные развлечения, вечера в ресторанах, красивые дамы, готовые ублажить ночью, — он с головой окунулся в эту роскошную, беззаботную жизнь. Однако спустя пару лет всё приелось, адреналина стало не хватать. И ведьмак нашёл себе другое развлечение — карты. Игроманом он не стал, но порой мог рискнуть. Причём заводила его не сумма на кону, а соперники и возможность возвыситься над ними.

— …Полянского легко подбить на игру. Достаточно посадить за стол кого-нибудь из местной элиты, — сказал Жюст Атталь.

Лилея покачала головой.

— Не то. Мне надо, чтобы он осознанно согласился на эту ставку.

Жюст прищурился.

— Я тебя понял.

Ресторан «Sa Bayon» был одним из самых популярных в городе, столики там заказывали заранее. Из больших окон открывался красивый вид на набережную и волнующееся, что-то шепчущее море. Пока обычные посетители ужинали на первом этаже, на втором — особые клиенты испытывали удачу: ближе к ночи сюда стекались толстосумы, чтобы пощекотать нервишки и оставить на сукне некоторую часть своего состояния.

В один из вечеров в роскошно обставленном зале собрались мужчины в дорогих костюмах, их женщины сверкали бриллиантами и кокетливо строили глазки. Негромко играла грустная музыка, бесшумно сновали официанты, старательно предугадывая желания гостей. Случайных людей и нелюдей здесь не было, без личного приглашения ведьмака Яшкевича — хозяина заведения — никто не мог подняться по зачарованной лестнице.

Дорофей Яшкевич сидел за одним из игральных столов, лениво разглядывая карты в руках, лицо мужчины при этом оставалось абсолютно непроницаемым. Такое самообладание не раз выручало его на деловых встречах. Ведьмак неспешно достал из портсигара сигарету, подождал, пока невероятно красивая девушка, стоявшая за его спиной, поднесёт магический огонёк. И только сделав глубокую затяжку и со смаком выпустив струйку сизого дыма, бросил на стол одну из карт. Полянский, сидевший напротив, улыбнулся краешком губ и перекрыл её.

— Партия, господа!

Яшкевич сквозь зубы чертыхнулся, отбрасывая уже бесполезные карты.

— Везучий сукин сын!

Рядом раздался разочарованный вздох других игроков, а Фрол дробно рассмеялся и подмигнул прелестной девушке в алом платье. Та слабо улыбнулась в ответ и последовала за хозяином ресторана.

Спустя какое-то время началась новая игра. Однако Полянский, правильно оценив расклад, вовремя сбросил карты и вышел из-за стола. Он постоял возле барной стойки, поболтал со знакомыми из городской мэрии, пофлиртовал с дамами и наконец решил, что пора возвращаться к игре. А перед этим заскочил в туалетную комнату.

Возвращаясь по пустому коридору, ведьмак вдруг заметил в другой стороне узкую полоску света. Природное любопытство победило, и он заглянул в приоткрытую дверь. Фрол увидел ту самую красавицу в алом. Она стояла на коленях перед Яшкевичем, а в огромных голубых глазах плескались отчаяние, страх и смирение!

— Простите меня! Я забылась!

Мужчина вдруг схватил её за подбородок, силой заставляя посмотреть на себя. Фрол видел, как побелела тонкая кожа. Девушке наверняка было больно!

— Напомни, кто я для тебя! — ледяным тоном велел Дорофей.

— Хозяин… Вы — мой хозяин!

Звонкая оплеуха оглушила.

— Ещё раз ошибёшься, лялька, накажу!

Полянскому показалось, что это его ударили, а девушка только прикусила губку, но уже через секунду целовала ладонь мужчины и прижималась щекой к его бедру. Ведьмак за дверью сглотнул, чувствуя, как натягиваются брюки: его невероятно завела эта картинка. А когда хозяин заведения сел в кресло и развёл ноги, Фрол затаил дыхание и невольно подался вперёд. В ту же секунду Яшкевич повернулся к двери, словно почувствовал чужой взгляд, и Полянский мгновенно ретировался.

Он бродил по шумному залу, но играть больше не хотелось. Перед глазами до сих пор стояла та сцена: высокий мощный мужчина и нежная хрупкая девушка перед ним. Послушная, покорная…

— Официант, — позвал ведьмак и заказал коньяк.

Спустя полчаса рядом с ним присел Яшкевич.

— Не знал, что ты вуайерист.

— Прошу прощения, Дорофей, — Полянский вскинул руки. Злить ведьмака он не собирался. — Я просто шёл из туалета и увидел приоткрытую дверь. Мало кто прошёл бы мимо, не заглянув туда.

— Твоя правда, — мужчина весело хмыкнул. — И как? Понравилась моя рабыня?

Фрол искоса глянул на него.

— Что значит «рабыня»?

— То и значит.

— Но это же незаконно!

— Ведьма продала себя мне и теперь обязана делать то, что я захочу. Что это как не рабство?

Полянский нахмурился:

— Зачем ей это?

— Не моё дело. Она предложила цену — я согласился, — заметив его хмурый взгляд, Яшкевич засмеялся. — Фрол, ты только не заливай мне про мораль и закон. Я ж тебя не первый год знаю.

Ведьмак задумался.

— Интересные у тебя пристрастия.

— Так я же никого не заставляю… Кому не по душе, тот не покупает такие игрушки.

— Игрушки? — Полянский посмаковал слово.

— Угу, — хозяин ресторана хитро глянул на него. — А тебе понравилось. Уверен, ты обкончался, подглядывая за нами с лялькой.

Фрол ничего не сказал и залпом допил свой коньяк.

В ту ночь он долго мучал любовницу, пытаясь получить оргазм. Но удовольствие раз за разом ускользало, а женские страстные стоны сбивали с нужного настроя. И только когда перед глазами ожила картинка, как «игрушка» обхаживала хозяина, как покорно взирала на него, Полянский достиг разрядки.

С того дня, приходя в «Sa Bayon», Фрол не мог думать ни о чём другом, кроме живых игрушек. Словно зверь, следил за Яшкевичем и его спутницей, подмечая малейшие детали. Как она ловит его взгляд, как тянется к мужчине, реагируя на каждое движение и жест. Казалось, она даже дышит с разрешения хозяина! Внутри Полянского всё вибрировало, так его заводила эта власть над другими. Безропотное подчинение! Послушание и готовность угодить! Причём именно с сексуальным подтекстом... Ведьмак вздрогнул, заметив, что на него тоже смотрят, и спрятался за бокалом.

— Вижу, что тебе не по-детски свербит, — как-то подсел к нему Яшкевич.

Фрол поёрзал на кресле.

— Есть немного.

— Хочешь попробовать?

— Что?

— Могу дать игрушку на ночь, — предложил Дорофей.

Девушка за его спиной побледнела, голубые глаза испуганно уставились на ведьмака. Полянский от неожиданности подавился, но быстро опомнился.

— С чего такая щедрость?

— За тобой интересно наблюдать, — не стал скрывать хозяин ресторана.

Фрола перекосило, уличным развлекалой он быть не хотел. Яшкевич, похоже, это понял.

— Тогда давай сыграем в хаджи. На желание. Три игры. Выиграешь — и она твоя, — он толкнул ляльку к ведьмаку.

Тот машинально подхватил девушку.

— А если ты?

Приятель весело хмыкнул, наблюдая за своей игрушкой, которая едва сдерживалась, чтобы не сбежать, и пожал плечами:

— Придумаю что-нибудь.

Внутри Полянского жалобно пискнула интуиция.

— Давай конкретнее, Дорофей. Вдруг ты захочешь меня в жертву принести?

Яшкевич начал смеяться. А Фрол занервничал:

— Что ты хочешь? Деньги?

Ведьмак покачал головой.

— Неинтересно.

Но Полянский уже заглотнул наживку.

— Говори!

— Новую игрушку.

Мужчина сразу понял, что имел в виду Яшкевич.

— Но у меня нет её!

— Тогда игрушкой побудешь ты. Скажем, один месяц.

Полянский подавился вином.

— Прошу прощения, что?.. Неужели ты…

Дорофей едко хохотнул.

— О нет, Фрол! Я не по мужикам! — и потянулся за своим бокалом.

Полянский задумался. Манеру игры Яшкевича он уже неплохо изучил: ведьмак играл средне, вытягивал за счёт хорошего самообладания и умения читать лица других. Фрол вспомнил всего несколько раз, когда проиграл ему, и то, потому что в тот момент голова была забита другим. А хозяин ресторана, видимо, принял молчание приятеля за согласие.

— Только сначала клятва.

— Какая клятва?

— Обычная. Не нарушать правила и молчать. Всё-таки не на фанты играем, — осклабился мужчина.

Пока Яшкевич «клялся», Фрол не сводил глаз с дрожащей девушки. Его рука неосознанно гладила её спину и не только. А лялька не сводила глаз с хозяина и порывалась что-то сказать. Но тот пригвоздил её к месту леденящим взглядом. Девушка затравленно посмотрела на Фрола, и у того потяжелело в паху. В голове пронеслись картинки, одна другой откровеннее.

— Начинаем игру!

Хлопок, и на столе появилась новая запечатанная колода. Полянский машинально проверил её, как делал всегда. Убедившись, что всё чисто, он передал карты Дорофею.

Ещё никогда мужчина так не старался. Он просчитывал всё, и победа не заставила себя ждать. Первую игру Фрол выиграл и с предвкушением глянул на игрушку.

— Не бойся! Я не обижу тебя!

Яшкевич услышал это и хмыкнул:

— Не торопись! Игра ещё не окончена.

Тем временем девушка, попросив разрешения, вышла из зала. Охранник следовал за ней по пятам. Дорофей успокоил приятеля:

— Не бери в голову. Девчачьи дела… Носик припудрить, чулочки подтянуть.

И началась вторая игра. Карты достались хуже некуда. Как ни старался Полянский, как ни просчитывал, но проиграл.

К началу третьей, решающей партии атмосфера за столом почти искрила. Фрол боялся отвлечься даже на секунду. Яшкевич тоже сидел хмурый, забыв о своём обычном хладнокровии. До определённого момента всё шло неплохо, казалось, удача улыбается Полянскому как всегда. Выпрямившись, он выложил на стол довольно сильную комбинацию:

— Glax!

И со скрытым торжеством глянул на соперника. Дорофей на мгновение замер, словно не поверил глазам. А потом поверх карт Фрола выложил свои.

— Samray!

Полянский побелел: так называемая «империя» считалась сильнейшей комбинацией, но собрать её удавалась крайне редко. Он с недоверием посмотрел на Яшкевича.

— Как?

— Повезло!

— Не может быть! Это невозможно!

— То есть?.. Ты хочешь сказать, что я жульничал?

В мире Яшкевича и ему подобных такими обвинениями голословно не бросались, потому что обида была смертельная. Полянский натянуто улыбнулся и вскинул руки:

— Нет! Просто удивился… — он поднялся из-за стола. — Что ж, спасибо за игру.

— А как же моё желание?

Фрол побледнел от страха и от боли, когда на запястье проявилась красная, под цвет крови, вязь: клятва перешла в активную стадию. Его соперник хохотнул:

— Да не трясись ты так! Я не настолько конченый, чтобы подкладывать тебя под мужика.

Полянский чуть воспрянул духом.

— Может, договоримся?

— Конечно, договоримся. Иначе клятва тебя прикончит, — и ведьмак велел. — Жди здесь.

Фролу вдруг нестерпимо захотелось сбежать, но за его креслом уже стоял верзила со шрамом на подбородке. Внутри всё тряслось от страха: во что он вляпался?.. Вскоре вернулся Яшкевич, но не один. На его руке висела дама в возрасте, с густо подведенными глазами:

— Ханна, ты, кажется, игрушку искала. Как тебе экземпляр?

Полянский узнал ведьму, и ему поплохело. Ханну Гортат в городе иначе как сукой не называли. Дама без принципов и совести! Она жила в угоду себе, наплевав на окружающих, благо от мужа осталось приличное состояние, а детей не было. О ненасытности этой ведьмы в городе ходили легенды. Говорили, что она очень любит быть главной в спальне и может уморить мужика насмерть. По молодости Ханна разбила не одну семью. С возрастом разгульный образ жизни не поменялся, разве что мужчины откровенно сторонились чрезмерно любвеобильной дамочки. Тем не менее она регулярно находила молодых любовников и устраивала настоящие оргии.

Дорофей заставил ведьмака подняться и подтолкнул к женщине.

— Нравится?

Фрол был готов удушить приятеля, теперь уже однозначно бывшего. Ханна внимательно оглядела мужчину.

— Ничего так.

— Забирай. На месяц он твой… И ты отстанешь о Кветковских.

Ведьма какое-то время сомневалась, но потом с предвкушением глянула на молодого мужчину.

— А-а-а! Бес с тобой! Уговорил! — она щёлкнула пальцами, и ведьмаки заметили рассыпающуюся в воздухе проклятийную сетку. — Девки твои, а мне отдай этого сладкого мальчика.

— Дорофей! — возмущённо крикнул Полянский, вырываясь из женских рук.

Хозяин ресторана обернулся.

— Ты проиграл, Фрол.

Только тогда ведьмак осознал, в какой переплёт попал, и сделал то, что сделали бы многие: попытался сбежать. Куда угодно! Хоть к родителям в Зорну! Хоть к волкам в Ласангу. Главное, подальше отсюда!.. Его поймали через полчаса. Тот самый верзила со шрамом больно ударил по лицу. Яшкевич схватил ведьмака за грудки:

— Ты клятву дал, Полянский!

— Ты специально!.. Ты шулер!

На скулах Дорофея заходили желваки.

— Зря ты так. Проигрывать надо уметь… Раз не хватило ума правильно оценить противника. Теперь ты будешь отрабатывать свой долг полгода вместо месяца. А дёрнешься ещё раз — срок вырастет до целого года. Понял?

— Что?!!

Полянский замолчал, чувствуя, как заклинание послушания опутывает горло.

— Будешь сопротивляться — задохнёшься, — предупредил Яшкевич.

В ту же минуту открылся портал, и Фрола буквально впихнули в него. Мужчина оказался в доме злой Ханны Гортат.

— Отпустите! Это незаконно! — закричал он.

— Это на людей играть незаконно! А ты сам согласился и клятву дал! — со смешком ответила ведьма.

Когда первые эмоции улеглись, Фрол попытался договориться, но хозяйка рассмеялась.

— Деньги? Да я сама тебе заплачу, — она жадно глянула на привлекательного мужчину. — Раздевайся! Хочу пощупать свою новую ляльку.

Ведьмак не мог ослушаться, потому что тут же сжималась удавка вокруг горла. Когда глаза ведьмы зажглись восторгом и желанием, он отчаянно оглянулся на дверь, надеясь, что сейчас случится чудо и его спасут. Но никто не пришёл на помощь, а он оказался лежащим на широкой кровати с зафиксированными руками и ногами. Сначала Фрол думал, что у него банально не встанет и Ханна прогонит его. Но проклятая ведьма силой заставила выпить зелье, и член стал каменным. Потом… Потом было мерзко. Ещё никогда секс не был таким отвратительным и унизительным. Мужчина чувствовал себя использованным.

И это было только начало. Ханна Гортат велела приходить каждую ночь, а заклинание подчинения вело Полянского словно слепого. Оказавшись в спальне, он закрывал глаза, представляя, что занимается любовью с другой женщиной, и тогда получал болезненную оплеуху.

— Плохой мальчик! — кричала ведьма и в наказание усаживалась на лицо Фрола, заставляя вылизывать себя, громко постанывая от удовольствия.

Когда удовлетворённая хозяйка засыпала, ведьмак плакал от обиды и бессилия, не понимая, как ему могло так не повезти? А утром приходилось снова залазить на старуху и долбить растянутую вагину.

За последующие месяцы Фрол Полянский превратился в тень. Он потерял интерес к жизни, ничто не радовало его. Но хуже всего было с интимной жизнью. Ведьмака начинало трясти, стоило ему услышать женский смех. Теперь видя зазывные взгляды приехавших отдохнуть ведьм, Полянского передёргивало от отвращения. Потому что всё напоминало о Ханне Гортат! Его знакомые и друзья напрасно пытались узнать, в чём дело. Связанный клятвой, Фрол молчал. Хотя он и так не решился бы рассказать о том, что стал живой игрушкой. Лялькой!

Но слухи всё равно пошли. Иногда Ханна заставляла сопровождать её на светских мероприятиях, и от шокированных, порой насмешливых, порой сочувственных взглядов Фрол скукоживался, хотел отрубить себе руку, на которой висела хозяйка. А проклятая удавка изо дня в день тащила в ненавистный дом.

Когда наконец закончился срок, Полянский выскочил на улицу под истеричный смех старухи.

— Заходи ещё, Фролчик! Поиграем!

Едва мужчина захлопнул дверь, ему на голову набросили мешок. Очнулся он в каком-то подвале. Ведьмаки неплохо видели в темноте, но узнать фигуру в углу Полянскому не удалось. Он машинально отступил, не зная, чего ожидать от незнакомца. Тот прикурил сигарету. Огонёк на мгновение осветил лицо, но ничего кроме чёрных бровей и орлиного носа рассмотреть не удалось.

— Ну как, понравилось? — спросил незнакомый ведьмак.

— Кто вы? Что вам надо от меня? — голос Фрола срывался. Он был на гране истерики.

— Тебе привет от Дамаскинской!

Полянский не сразу понял, а когда понял, начал орать.

— А-а-а-а!!! Сука!!! Она всё подстроила!.. Сука! Убью!

— Только сунься! И эти полгода покажутся тебя сказкой! — пригрозил незнакомец и, когда перепуганный мужчина заткнулся, добавил: — О шлюхе-Фролчике узнает весь Ханорум. То-то смеху будет!

— Я обращусь в ковен! — закричал Полянский, чувствуя, как покрывается липким потом.

Незнакомец хохотнул:

— Ну-ну… Как ты тогда сказал Дамаскинской? «Кто тебе поверит?» Она — умница и отличница, уже во втором круге ковена. А ты? Обычный погодник и кутила, каждый вечер прожигающий в ресторанах с новыми девками… Вот теперь сиди, молчи и давись своей обидой.

Фрол натурально взвыл.

— Меня подставили! Я расскажу, что ту игру подстроила Дамаскинская!

— Как докажешь? Может, начнёшь с рассказа, как изнасиловал беззащитную, несовершеннолетнюю девочку? Даже ещё не ведьму!

— Сука! Я полгода мучился! Меня заставляли делать такое… — и ведьмак всхлипнул.

Но сочувствия не нашёл.

— А что ТЫ собирался делать с лялькой Яшкевича? — напомнил незнакомец и поднялся со стула: — Так что заслужил! К тому же тебя никто не заставлял играть. Ты знал ставки, когда соглашался. Теперь живи с этим.

Полянский, вцепившись в волосы, уже откровенно рыдал:

— Как? Как мне жить?!!

— А ты у Дамаскинской спроси. Она же как-то живёт.

Фрол не справился, сломался. Он любил играть другими, а вот когда поиграли с ним…

Лилея наблюдала за всем издалека, и когда Полянский подсел на наркотики, лишь кивнула каким-то собственным выводам. Это было его решение. И снова неправильное! Теперь оставалось только ждать.

Когда через пару лет сообщили о смерти Фрола, ведьма откинулась на спинку кресла и довольно улыбнулась.

— Наконец-то!

Жюст Атталь подпёр голову кулаком.

— Ты столько лет отравляла себе жизнь мыслями о нём!

— Негоже забывать врагов своих… пока они живы, — ответила Дамаскинская.

Тогда она впервые за долгое время надела нарядное красное платье и, собрав друзей, отправилась в ресторан. Естественно, никто не знал истинную причину торжества.

Было ли Дамаскинской жалко Фрола? Нет. Ведьмы злопамятны. Полянский знал это и был готов к мести слабой отверженной девушки, а вот к возмездию потенциальной ведьмы из «Круга тринадцати» — нет.

Не недооценивайте врагов ваших, ибо слабость — величина непостоянная. Как и ваша сила!