Глава 24

Всё это время Лилея жила не только местью Фролу Полянскому. Она училась, знакомилась с новыми людьми и уверенно заявляла о себе. Пока о Дамаскинской говорили только как о талантливой ученице Стародворской школы, однако некоторые уже начали приглядываться, оценив потенциал юной ведьмы. Девушка прекрасно ладила с людьми, выдерживая необходимую ей дистанцию. Хорошее воспитание, врождённое чувство юмора помогали найти подход к любому. К выпускному курсу многие преподаватели общались с ведьмой практически на равных, тем не менее она никогда не позволяла себе панибратства. Тесного дружеского общения Дамаскинской и так с лихвой хватало. Их компания за эти годы не только не распалась, а наоборот стала крепче. Лилея знала: если что-то случится, она не останется одна, друзья помогут, в меру своих сил, разумеется. Но большую часть своего времени девушка проводила с Гордеем Карицким. Индивидуальные занятия продолжались все годы обучения, на старших курсах директор читал у проклятийников лекции, руководителем выпускной работы ведьмы тоже стал он. И незаметно Лилея всё больше и больше привязывалась к наставнику — умному, знающему ведьмаку… и довольно привлекательному мужчине. Как-то совершенно естественно и в то же время неожиданно Дамаскинская почувствовала к нему интерес иного рода. Теперь она смущалась и краснела в присутствии Гордея, и отчаянно искала в его взгляде нечто большее, чем обычная забота наставника об ученице. Девушка вспоминала их встречи в школе и за её пределами, с надеждой заметить там мужское внимание. Она ждала занятий и наслаждалась каждой минутой рядом с приятным сердцу человеком. А ещё спустя какое-то время ведьма осознала, что её интерес перерос во влюблённость, и она прекрасно понимала, почему так случилось. В Карицком были те качества, которые всегда подкупали женщин: уважение, забота, ответственность, готовность защищать и помогать. С ним Лилея чувствовала себя в безопасности, в то время как с друзьями становилась похожей на старшую сестру, приглядывая и опекая в чём-то легкомысленных и беззаботных парней. Однако это была не слепая влюблённость. Дамаскинская понимала, что Карицкий — директор, а она — ученица. Их отношения были недопустимы и грозили суровым наказанием, Гордею прежде всего. Поэтому она молчала о своих чувствах и страдала, но страдания эти были сладкие, приятные, в чём-то даже упоительные. Девушка мечтала о том дне, когда школа закончится и можно будет перейти на другой уровень отношений.

Тем не менее близкие замечали, что Лилея стала другой, но зная её скрытный характер, не лезли с расспросами. Только Цезерина осмелилась:

— Что с тобой происходит? Ты стала рассеянной, задумчивой.

Подруга отвела взгляд, а её щёки окрасились румянцем. И Беспрозванная просияла:

— Ты влюбилась!

Дамаскинская на мгновение напряглась, а потом словно сдулась, обмякла и согласно кивнула. Наверное, сама она не решилась бы начать этот разговор, но после светлой реакции Цезерины, призналась:

— Да, я влюбилась.

— Наконец-то! А кто он?

И вот тут Дамаскинская замялась:

— Наш директор.

Беспрозванная открыла было рот, чтобы охнуть, но вовремя опомнилась. Если Лилея заговорила о сокровенном, надо слушать, второго шанса не будет. И девушка осторожно заметила:

— Гордей Карицкий, конечно, хорош, но…

Дамаскинская предупреждающе сжала её ладонь.

— Я всё понимаю, Цези, и ни на что не рассчитываю.

Девушка открыла книгу и углубилась в чтение, а Беспрозванная чуть не плакала. Она знала, как тяжело подруге даются отношения с парнями, не считая дружеских. Илья Колосов и её брат Фрол хорошо постарались, чтобы Лилея разуверилась в любви. За эти неполные семь лет она так ни с кем толком и не встречалась, разве что иногда случался мимолётный флирт в трактире, куда выбирались студенты по выходным, да было несколько свиданий с Жюстом Атталем. Цезерина мечтала о дне, когда подруга встретит свою любовь, но чтобы такую… Дамаскинская вздохнула:

— Я люблю его. Даже странно после стольких лет переживать те самые ощущения. Желать, чтобы Гордей прикоснулся ко мне, но не так, как обычно… Не как к ученице, поправляя неправильное положение рук при пассах, а по-другому.

— Это следовало ожидать. Вы слишком много времени проводите вместе. Но, Лили, ты понимаешь, чем это грозит? Если узнают о вашей связи…

Ведьма замотала головой:

— Между нами ничего не было, Цези. Я же не глупышка, как некоторые, чтобы вешаться на шею своему преподавателю.

Они хихикнули, вспоминая недавнее происшествие, всколыхнувшее школу. В Дания Вранеша — декана факультета иллюзий и превращений — были влюблены многие студентки. Но одна отличилась, подлив преподавателю приворотное зелье, и пробралась в его спальню, готовясь к ночи любви. Оттуда её и вытащил злой ведьмак, отправив прямиком в кабинет директора. Отчисленную девчонку не было жаль. Потому что, по мнению Лилеи, подобное поведение обесценивало всех девушек в глазах мужчин.

— Если тебе нравится парень, ты можешь попытаться привлечь его внимание. В конце концов искусству флирта и кокетства тысячи лет, но предлагать себя, компрометировать…

— Желание быть с любимым мужчиной порой побеждает разум, — пожала плечами Беспрозванная.

— Но если его воротит от тебя? — теперь уже Лилея покачала головой. — Нет, Цези, насильно мужчину не удержишь. Он всё равно пойдёт туда, куда захочет, и к той, которую выберет сам.

Гордей тоже заметил, что в последнее время девушка приходит на занятия притихшая, больше отмалчивается и часто улыбается. Только улыбка её какая-то тихая и грустная.

— Что с тобой, Лили?

— Всё хорошо, — она тут же выхватывала свои записи и начинала тараторить задания.

Карицкий внимательно слушал, одобрительно кивал или беззлобно посмеивался, если девушка путалась. А она любовалась его вальяжной позой, сильными руками с перстнями на пальцах и длинными, крепкими ногами. Чуть не млела от счастья, когда ведьмак позволял себе немного расслабиться в её присутствии и, например, распустить волосы или расстегнуть пиджак. Тогда щёки Лилеи окрашивались румянцем, а внизу живота появлялось приятное томление. Почему-то сейчас девушка подмечала чисто мужское в облике Гордея.

Он перехватил её взгляды, но ничего не говорил, только прятал усмешку в усах. То ли потешался, то ли догадывался о влюблённости ученицы. От этой внезапной мысли Дамаскинская смутилась и стала торопливо собирать вещи.

— Лили? — нахмурился директор.

— Извините, мне пора.

От волнения голос ведьмы осип. Мужчина перехватил её у двери.

— Что ты себе надумала?

И Дамаскинская поняла, что не ошиблась: он знает!

— Простите, я… Я очень спешу. Совсем забыла о важной встрече!

Выпалила она, а у самой — щёки пунцовые от стыда и от его близости. Карицкий отступил.

— Тогда до встречи, Лилея. Увидимся в следующий четверг.

В выходные ведьмы отправились в Баранган. У Цезерины была примерка свадебного платья, а Лилея с Марутой и Виорелией сопровождали подругу. Помимо дела это была отличная возможность походить по магазинам и поболтать о своём о девичьем. Но, конечно, так или иначе, все разговоры возвращались к свадьбе. Яков и Цезерина решили пожениться летом, как только девушка окончит школу. Все эти годы ведьмак терпеливо ждал свою любимую и готовился к семейной жизни. Он приобрёл дом в Лунгаге, как и планировал, сделал там ремонт, теперь занимался садом. Пусть дом и не был рядом с Лилеей, но всё равно находился недалеко, и девушки часто шутили, что будут совмещать прогулки и походы в гости.

Беспрозванная, попрощавшись с модисткой, вышла на улицу и сказала подругам:

— Яков устроил переделку в доме.

— Зачем? — не поняла Марута. — Там и так всё новое.

— Захотелось.

— Или Сапранков понял, что ты не оценила бордовую обивку в гостиной? — предположила Дамаскинская, хорошо зная подругу.

Цезерина поморщилась и развела руками:

— Цвет давленых помидоров вызывает у меня депрессию.

— Вообще-то это истинно-красный или карминный, — заявила модница Виорелия. — Сейчас очень популярный цвет.

Она ещё что-то говорила, но Лилея не слышала, уши словно заложило ватой. Ведьмы как раз проходили мимо ресторана, и через большое окно был виден зал и разбросанные по нему столики. За одним из них сидел Гордей Карицкий, а напротив — миловидная женщина в шляпке. Внутренности Дамаскинской скрутило тугим узлом, на мгновение стало трудно дышать. Она резко отвернулась и тут же встретила понимающий взгляд лучшей подруги. Но только вернувшись в школу, девушки смогли поговорить. Лилея оперлась на стол и устало ссутулилась.

— Глупо было надеяться, что у него никого нет. Такие мужчины не страдают от одиночества.

Разочаровываться больно всегда. И неважно в чём: в любимом человеке, в своих мечтах или в погоде на выходные. Ты всё равно какое-то время будешь словно потерянный. Ведьма приуныла и впервые пропустила занятие, сославшись на плохое самочувствие. Беспрозванная со странным выражением наблюдала за ней.

— Ты ведёшь себя как ребёнок.

— Пожалуй, — Лилея кивнула. — Но мне нужна передышка, хотя бы несколько дней без него.

Однако передышки не вышло. Узнав о плохом самочувствии ученицы, Карицкий пришёл проведать её и теперь с удивлением взирал на весёлую девчачью компанию, распивающую чай с пирогами. А громче всех смеялась Лилея, её голос ведьмак услышал ещё в коридоре. Заметив на пороге директора, студентки притихли и практически слились с окружающей обстановкой, но он на них не смотрел. Взгляд ведьмака был прикован к разрумянившейся черноглазой красавице в центре.

— Я вижу, тебе уже лучше, Лилея?

— Намного, господин директор, — она вскинула голову.

— Тогда завтра жду на занятия. Будем навёрстывать пропущенное.

На следующий день, когда Лилея пришла в знакомый кабинет, Карицкий долго смотрел на неё.

— Что с тобой происходит? Ты никогда не была взбалмошной и капризной девицей. Никогда не прогуливала лекции и занятия. И вдруг, когда да окончания школы осталась пара месяцев, позволяешь себе такие выходки!

Слушать упрёки было неприятно, а от любимого человека — вдвойне. Дамаскинская опустила глаза.

— У меня нет времени на занятия с вами.

— С каких пор?

— С недавних.

— Лили… — почти промурлыкал ведьмак, гипнотизируя своим бархатным голосом.

— Хватит! — закричала девушка. — Хватит притворяться, что вы ничего не видите и понимаете! Хватит меня мучить!

Карицкий тоже потерял терпение:

— Глупая! Как ты не поймёшь? Не могу я! Пока ты учишься в моей школе, я не могу даже обнять тебя!

Ведьма отчаянно глянула на него:

— «Пока»?

Мужчина грустно улыбнулся и кивнул:

— Ты очень красивая, Лили. Разве можно остаться равнодушным к тебе? Но ты слишком дорога мне, чтобы рисковать твоей репутацией и твоим будущим.

Ведьма вспомнила ту женщину в ресторане:

— Поэтому вы встречаетесь с другими?

Карицкого озарило догадкой:

— Ах вот в чём причина твоего недомогания! — и он, смеясь, пояснил. — Лили, я обедал со своей хорошей знакомой. Она работает над антипроклятийными заклинаниями, кстати, вместе со своим мужем, и им понадобилась моя консультация.

— Прямо в ресторане?

— А ты ревнивица! — Гордей усмехнулся. — В ресторане мы договаривались о дальнейшем сотрудничестве. Если хочешь, я возьму тебя с собой на встречу. Тебе будут интересны подобные тёмные плетения... Всё? Или остались ещё какие-то вопросы?

Девушка неуверенно повела плечами и резко выдохнула, когда её прижали к сильной крепкой груди. Быстрый, почти невесомый поцелуй скользнул по губам. И мужчина торопливо отступил:

— Иди! У каждой выдержки есть предел, и мой как никогда близок.

* * *

После того разговора и завуалированного признания Гордея Лилея ожила. Как птичка тихо пережидает непогоду, а потом, взъершив пёрышки, радостно поёт тёплому солнцу, так и девушка встрепенулась, отряхнувшись от грусти и безысходности. Она успевала готовиться к занятиям и к выпускным экзаменам и даже ввязалась в подготовку прощального концерта, чем немало удивила друзей, зато обрадовала старосту. У ведьмы как будто появились невидимые крылья, она порхала по школе, привлекая внимание звонким голосом и смехом. На красивую девушку парни и раньше обращали внимание, но их отпугивал её серьёзный и даже мрачный вид. Теперь же Дамаскинская каждый день получала букетики с записками и гору комплиментов.

— Потому что грустные девицы мало кого прельщают, разве что рыцарей в поисках подвига, — объяснял Эрмин Гросс. — А молодые ведьмаки западают на весёлых, ярких студенток, с которыми и пошутить можно, и в компании посидеть, а не вытирать им слёзы днями напролёт.

Дамаскинская хмыкнула, но не стала спорить: здравое зерно в словах друга точно было. Однако когда на душе паршиво и груз прошлого давит к земле, козочкой не попрыгаешь. То ли дело теперь, когда отец потихоньку возвращается к нормальной жизни, Полянский огребает своё заслуженное наказание, а она влюблена в самого лучшего мужчину на свете. Да, в данный момент ей хотелось и петь, и шутить, и смеяться! Пусть Гордей больше не позволял себе признаний и откровенных взглядов, но Лилея знала, что нравится ему, и ждала окончания учёбы с таким же нетерпением, как и Цезерина. Лучшая подруга разрывалась между подготовкой к экзаменам и к свадьбе.

— Мы уже разослали приглашения.

— Я в курсе, ты мне лично в руки передала, — Лилея застегнула пуговки на платье. — А что с оркестром? Удалось найти замену?

Беспрозванная нахмурилась: недавно выяснилось, что нанятые музыканты уже приглашены на другую церемонию. Пришлось спешно искать замену.

— Яков будет договариваться после возвращения из похода.

Дамаскинская понятливо кивнула. О том, что Сапранкова по работе отправили в предгорье Ламиамуна, ей уже сообщили, вкупе с возмущением из-за разлуки с любимым. Цезерина нервничала, но успокаивала себя:

— Зато сразу после брачного обряда Яков берёт отпуск, и мы едем в свадебное путешествие.

А пока же студенты седьмого курса готовились к экзаменам. Уже началась защита выпускных работ. И это было вдвойне ответственнее и страшнее, потому что в комиссии находились преподаватели из других учреждений. Лилея знала, что к ним придёт главный проклятийник Баранганского ковена. Карицкий успел предупредить её накануне.

— Он хочет посмотреть на тебя.

Дамаскинская пожала плечами.

— Если ведьмак пришёл проверить мои знания и возможности, то я справлюсь. Но если его цель поставить выскочку на место, то… Вы прекрасно знаете: при желании можно завалить даже самого способного и подготовленного ученика.

Мужчина улыбнулся:

— Руссу — ведьмак честный и принципиальный.

В день защиты Лилея волновалась, но стоило ей войти в аудиторию, поймать ободряющую улыбку своего наставника, и волнение начало проходить. Девушка защитилась легко, ведь она корпела над работой не один месяц. Да и Карицкий натаскал её, готовя к вопросам и замечаниям комиссии. Проклятийник Руссу спрашивал много, но по делу, и, слушая ответы, выглядел довольным.

Ночью после защиты Лилея спала как убитая, сказались напряжение и волнение последних дней. Наверное, поэтому она не услышала стук в дверь.

— Лили!.. Лили, проснись!

Девушка открыла глаза и недоверчиво тряхнула головой.

— Вы?.. Это сон?

Перед ней стоял Гордей в одной рубашке, без пиджака.

— Нет, Лили! Не сон… Давай! Просыпайся! Ты нужна Цезерине.

Дамаскинская спросонок соображала медленно.

— Она сейчас с одногруппниками в городской лечебнице. Там практика…

Девушка замолчала, перехватив тяжёлый и отчаянный взгляд ведьмака. От недоброго предчувствия похолодело внутри.

— Что случилось?

— Обвал в горах. Яков Сапранков погиб вместе с остальной группой.

— Как? Нет! Не может быть!

Лилея вскочила и стала торопливо собираться.

— Цезерине уже сообщили?

— Да. Она в лечебнице… Нервный срыв.

Дамаскинская до крови закусила губу, чтобы не разрыдаться. Разум отказывался верить в случившееся. Ведь только вчера они с Цезериной забрали от модистки готовое свадебное платье…

Карицкий открыл портал перед входом в лечебницу. Ночью в коридорах было пусто, только где-нигде мелькали дежурные медсёстры. У двери в палату Лилея впервые дрогнула. Впервые испугалась, понимая, что сейчас столкнётся с таким горем, перед которым померкнут все её тревоги и волнения. Она выдохнула и нажала ручку.

— Цези, это я.

— … Я видела его и всё равно не верю. Всё кажется, что это неправда. Что это происходит не со мной, не с нами. Что вот сейчас я пойду в Лунгаг, а он в нашем доме ждёт меня.

Лилея боялась, что Цезерина будет отказываться принимать правду. Боялась, что ей придётся раз за разом повторять, что Якова больше нет. Но подруга понимала, что произошло, может, потому что сразу увидела тела погибших, и теперь рыдала от непоправимости своей беды. Лилее оставалось только обнимать её и плакать вместе. Они лежали рядышком, как когда-то в доме Старшей ведьмы Симоны. Цезерина прижималась к подруге, словно старалась спрятаться от горя, и в какой-то момент, измученная, вымотанная, уснула. За ней сдалась и Лилея.

Ближе к утру Дамаскинская проснулась от нестерпимого жара, казалось, она попала в печку и горела. Открыв глаза, ведьма ахнула: её подруга висела в десяти сантиметрах над кроватью и была окутана свечением. Лилея тут же позвала лекаря. Тот, глянув на Беспрозванную, чертыхнулся и начал делать какие-то пассы, велев звать подмогу.

Спустя несколько часов Карицкий подошёл к своей ученице.

— С Цезериной всё будет хорошо.

— Это инициация? — спросила Лилея и не выдержала: — Но ведь она уже была! Давно!

Гордей скрестил руки на груди.

— До тридцати лет ведьмы считаются не до конца раскрытыми в магическом плане. Сейчас молодёжь в основном инициируют через ритуальное купание, это самый лёгкий способ. Ведь, даже захлёбываясь водой, ты видишь свою Старшую и понимаешь, что тебя спасут. При этом какая-то часть внутренней силы не раскрывается, остаётся в спящем состоянии. Только при сильном стрессе или угрозе жизни происходит доинициация, скажем так.

— А у Цези сейчас…

Карицкий помрачнел:

— Потерять любимого — это почти что собственная смерть. Ведь, любя, мы переносим смысл нашей жизни на другого человека. А теперь у Цезерины его не стало.

…Беспрозванная промучилась несколько дней, пока магические потоки успокоились. Родители Якова согласились подождать с погребальным обрядом, чтобы она могла попрощаться с любимым.

В тихой,по-весеннему зелёной роще было тихо. Ведьмы и ведьмаки отводили взгляды, не в силах видеть в глазах друг друга один и тот же вопрос: почему? Почему так произошло? Цезерина стояла белая, и если бы не поддержка друзей, наверняка не справилась бы. Лилея прижимала подругу к себе, чтобы та не упала. За спиной маячил Милорад с зельем. Остальные парни стояли хмурые, не зная, чем помочь. Виорелия, словно заводная кукла, мотала головой из стороны в сторону, отказываясь верить в происходящее.

Это трагическое событие потрясло всех. В газетах то и дело появлялись разные версии, которые обсуждали и взрослые, и старики, и студенты в школе.

— …Неужели маги напали?

— У ведьмаков было королевское разрешение…

— …Это случилось в заброшенных гномьих шахтах.

— Что там искали ведьмаки?..

То и дело слышала Лилея, но сейчас она больше всего переживала за подругу. За прошедшие дни Цези стала почти прозрачной. Раздавленная бедой и обрушившейся инициацией, она порой поглядывала вокруг непонимающим взглядом, словно не соображала, где находится.

Экзамены резко перестали быть главным страхом и сдавались как-то между прочим. Лилея старалась вывести подругу на улицу, чтобы та окунулась в живительную силу природы, потому что просвечивающиеся венки на тонких руках пугали хуже неснимаемых проклятий. Однажды девушки гуляли по дальней части школьного парка. Цезерина приметила неказистый, дохлый росток в стороне от дорожки. Видно, кто-то сломал его и не потрудился вылечить, или это сделало какое-то животное. Ведьма сошла на траву и прикоснулась к криво сросшемуся стволику. И деревце потянулось вверх, на глазах толстея и покрываясь корой. Через несколько минут подруги стояли под развесистым дубом, которому на вид было лет сто. Лилея, открыв рот, взирала на зелёную крону, потом опасливо покосилась на Беспрозванную.

— Ты придумала, что мы скажем деканам и директору?

— Не стоит. Я всё видел.

За их спинами стоял Гордей Карицкий. Он внимательно посмотрел на Цезерину:

— Я не знаю, как проходила твоя первая инициация, но она была всего лишь репетицией, показавшей, что ты можешь колдовать. А вот теперь ты действительно стала ведьмой, — он перевёл взгляд на Дамаскинскую. — Сильной ведьмой, которую тоже ждёт «Круг тринадцати».

Летом Цезерина Беспрозванная прошла испытания в ковене и попала в первый круг.

— Я стала намного сильнее. Порой у меня ощущение, что я держу магию в руках, как канат, — она хмыкнула, присаживаясь на скамейку возле дома. — Никогда не думала, что дойду до первого круга, ведь я родилась средненькой.

Лилея погладила дерево, чувствуя мгновенный отклик: теплые импульсы понеслись по крови, даря уверенность и решительность.

— Сильными ведьмами не рождаются, а становятся. Пойдёшь со мной в «Круг тринадцати»?

— Я бы предпочла спокойную жизнь с любимым человеком, — Цезерина машинально глянула на дом, где они должны были жить с Яковом, а теперь она жила одна.

Дамаскинская встала за её спиной и крепко обняла:

— А нас не спрашивали, Цези... Держись, подруга!