Глава 6

Лилея часто украдкой плакала, не веря и не понимая, как могла так измениться её жизнь. Была стабильная, понятная — и в одночасье всё рухнуло! Родителей нет, дом, где она родилась, принадлежит другой семье. Денег осталось совсем чуть-чуть, и ей, словно бедной родственнице, приходится ютиться у чужих людей, рассчитывая на их доброту и милость.

Полянские как могли поддерживали бедняжку, но заменить родную семью не могли. Лилее стало легче, когда началась учёба: она старательно готовила уроки, штудируя дополнительную литературу и отвлекаясь от печальных раздумий. По вечерам читала книги, вспоминая богатую домашнюю библиотеку, которую отец собирал не один год. Нужна ли она новым владельцам? Но идти и спрашивать ведьма не решилась, боялась, что в родных стенах сорвётся. Ведь даже сейчас, когда над маминой могилой трепетал зелёный росточек, девушка порой позволяла себе слабину и мечтала, что всё как прежде: и дом, и папа, и мама, а она просто гостит у Купавы. Смотрела, как подруга обнимается с родителями, и сердце обливалось кровью, потому что её так никто обнимет! Некому!

На Самхейн Лилея ждала маму. Это был тот день, вернее ночь, когда души умерших могли вернуться домой к близким. Ведьма заранее приготовилась: договорилась с Купавой поменяться комнатами, чтобы окно выходило на запад, поставила на подоконник большую свечу, свет которой поможет душе Анелии найти дорогу к дочери. А на праздничный стол хозяева положили пустые приборы для них — ушедших в Грани. За ужином Полянские рассказывали о самых значимых событиях за год, вспоминали умерших, благодарили их за добрые дела и советы. Так положено на Самхейн... Лилея больше молчала, но в какой-то момент ушла наверх. Она зажгла свечу и, глядя на трепещущий огонёк, вспоминала маму, её тёплую улыбку, игривый прищур глаз. Там, в столовой, девушка не могла говорить, а здесь слова лились сами.

— Если бы ты сейчас была со мной, я бы обняла тебя крепко-крепко. Я только сейчас поняла, какое это счастье — иметь родителей. Пусть не жить с ними, но знать, что они есть и в любой момент ты можешь навестить их, — она на некоторое время замолчала, потом посмотрела на пламя: — Мне надо бы рассказать тебе о чём-то важном, однако… Хвалиться особо нечем, всё так и идёт наперекосяк… Но я обещаю тебе, что не опущу руки.

Ведьма смахнула с ресниц слёзы и вдруг вздрогнула, словно вынырнув из транса. В комнате всё было по-прежнему, только тихонько потрескивала свеча. Просидев ещё какое-то время, Лилея легла спать, и впервые за долгое время ей снилось что-то хорошее.

А утром девушку разбудила служанка.

— Госпожа, пора вставать! Уже все внизу. Хозяйка два раза спрашивала о вас.

Ведьма глянула на часы и ахнула.

— Проспала!

Быстро собравшись, она спустилась вниз и смущённо извинилась за опоздание. Добродушное подшучивание хозяина заставило покраснеть ещё больше. Лилея чувствовала себя неловко, тем более на праздники пришёл Фрол Полянский — старший брат Купавы. Он учился в Стародворской высшей школе недалеко от Барангана, дома бывал редко, и каждый его визит становился праздником для семьи.

— Расскажи, как тебе там? — Купава восхищённо смотрела на брата.

— Замечательно! Особенно, когда поменялся директор. Гордей Карицкий — просто зверь! За четыре года школу не узнать! По многим предметам у нас новые преподаватели, а на следующий год обещают, что боевую магию будет вести сам Вранеш. Отремонтировали общежитие, в этом году возьмутся за полигон! У директора много влиятельных друзей, так что, думаю, не врут. Карицкий — очень сильный ведьмак, ему даже прочили место Верховного.

— Почему же он не стал им? — иронично поинтересовался Цимон.

— Так сильных много, а место — одно. Все не поместятся, — невозмутимо ответил его сын.

Собравшиеся за столом начали смеяться. Постепенно Лилея успокоилась и с удовольствием присоединилась к беседе. В какой-то момент она потянулась за запеченным яблоком и неожиданно столкнулась с рукой Фрола. Ведьма подняла глаза и встретила чуть растерянный голубой взгляд. Появилось ощущение, что мужчина только сейчас заметил черноволосую девушку и силился понять, откуда она взялась. Он перевёл взгляд на лакомство и с вежливой улыбкой уступил:

— Угощайся!

В итоге яблоко поделили на троих с Купавой.

* * *

За следующий год Лилея похорошела. Подростковая угловатость и худоба сменились женственностью и утончённостью. Фигура в нужных местах округлилась, а талия осталась тонкой, даже корсет можно было не носить. Тёмные глаза напоминали омуты — манящие, дразнящие, завлекающие. Длинные чёрные волосы шелковистыми локонами рассыпались по спине. Всё чаще девушка ловила заинтересованные мужские взгляды, но после предательства Колосова даже не заговаривала с молодыми ведьмаками.

На праздник Бельтайн она вместе с Полянскими пришла на городскую площадь, где высилось майское дерево. Пока другие девушки пели и танцевали, она стояла с взрослыми, отказавшись от веселья. Лилею узнавали, шептались за спиной, но нервничать её заставило другое. Прогуливаясь среди прилавков, она случайно услышала тихий разговор. Ведьма прошла бы мимо, если бы не услышала свою фамилию.

— …Доигрался Дамаскинский со своими зельями.

— Потому что делиться надо. Отдал бы патент на то превращающее зелье, глядишь, и уцелел бы. А так всё потерял! Сам в тюрьме загибается, жены скоро год, как нет в живых, и дочка неприкаянная осталась.

— Выскочка, что и говорить. А пыжился-то… Помнишь?

— Ага! А как в столицу сунулся, получил по сусалам!..

И незнакомцы, посмеиваясь, скрылись за углом.

Лилея медленно сделала вдох, переваривая услышанное. Честно говоря, в отличие от матери, она допускала мысль, что отец изучал запрещённую магию, не потому что хотел навредить кому-то, а из научного любопытства. И услышать сегодня такое было странно. Получается, Лаурина Дамаскинского обговорили и сфабриковали дело? И всё ради его патентов?

Лилея решила поговорить с Полянским. Цимон внимательно выслушал её, тяжело вздохнул, но удивлённым при этом не выглядел.

— Я мало что понимаю в финансовых аферах, Лили. Твой отец был гениальным зельеваром и очень жадным ведьмаком, уж извини. Поэтому может быть это и правда.

— Но он не делал ничего запрещённого!

— Вот тут я с тобой спорить не буду. Лаурин никогда не пошёл бы на смертоубийство.

— Мама тоже верила ему, поэтому и боролась.

— И чем это закончилось? — посуровел ведьмак.

Он навис над притихшей девушкой.

— Лили, твою мать уже не вернёшь. А отец… Если в этом деле замешаны столичные зельевары или — что ещё хуже! — ковен, ты справедливости не добьёшься, только себя погубишь. Ты понимаешь, сколько людей в этом замешано и какие чины они имеют?.. Зельеварение — очень прибыльная сфера, там крутятся огромные деньги, так просто на этот рынок не попадёшь. Твой отец должен был понимать, чем и кем рискует, и не надеяться только на свой дар. Иногда проще дать на лапу или поделиться. А он в этом деле был принципиальным и своё уступать не хотел, патентовал все новые рецепты зелий.

— Думаете, в них всё дело?

Полянский пожал плечами.

— Я знаю, что он работал над зельем, блокирующим оборотничью кровь. Понимаешь, о чём я?

Лилея осторожно кивнула:

— Кровь зверолюдей плохо влияет на магию: слабую обнуляет, а сильную бессистемно меняет. Поэтому колдовать рядом с оборотнями опасно.

— Именно! — Цимон вздохнул. — И если у твоего отца получилось зелье, побеждающее её… За такое могли убить, Лили.

Ведьма задумалась.

— Но прошёл год после суда, и я не слышала о подобном.

— Тогда, возможно, я ошибся, — Полянский посмотрел на оживившуюся девушку и одёрнул её: — А ты не лезь в это дело. Если здесь замешаны преступные гильдии и им станет известно о твоих подозрениях, тебя уберут.

— Может, это они маму убили? — подобралась ведьма. — Ведь она требовала пересмотра дела!

— Не знаю, Лили!.. Не знаю! — Цимон покачал головой. — Это всего лишь наши догадки, а как было на самом деле, одна Жива знает.

Несмотря на юный возраст, Лилея понимала, что бессильна. Никто не станет слушать дочь преступника. И пусть в душе некоторые зоранцы всё-таки признавали, что дело Дамаскинского сфабриковано, рисковать никто не будет. А она… Что она могла? Только благодаря Полянским ведьма вела подобие прежней жизни. Порой, когда на улице темнело, Лилея приходила на родную улицу и смотрела на свой дом, видела свет в окнах и так хотела войти туда, услышать ласковый мамин голос, смех отца. А потом действительность обрушивалась на голову и она уходила.

Всё это время Купава поддерживала подругу, чем удивляла многих знакомых. Маленькая, хрупкая, с копной кудряшек, она была похожа на одуванчик и не производила впечатления сильной личности. Оказалось, у Полянской чистое, благородное сердце, которое не позволило отвернуться от подруги, попавшей в беду.

В начале лета у Купавы произошла инициация. Незадолго до этого Лилея заметила, как поменялась подруга: смешливая и беззаботная, она вдруг стала молчаливая, подолгу сидела неподвижно, разглядывая свои руки. Тереса успокаивала:

— Купава отчётливее чувствует магию. Видишь? Тело уже само просит: отпусти!

Цимон связался со Старшей ведьмой, и та выбрала дату. Чтобы поддержать сестру, пришёл Фрол, тем более у него как раз начались каникулы.

— Только не терпи, когда сила попрёт! Сразу пропускай её через всё тело, а не только через руки. И не бойся: Старшая направит куда нужно.

Поучал он на прощание, а Купава только кивала головой. Лилее показалось, что подруга толком не осознаёт услышанное.

Девушки не было несколько суток. После инициации она вместе с матерью осталась дома, чтобы научиться контролировать силу. А Цимон, забрав сына и Лилею, на время перебрался в пансион. По вечерам ведьмаки приходили на родную улицу и взволнованно поглядывали на защитный купол над домом.

— Всё хорошо! — успокаивал Цимон детей и себя заодно. — Тереса — опытная ведьма, если что…

И он замолкал недоговорив. Лилея тоже волновалась, и когда наконец им позволили вернуться, едва вытерпела, чтобы не побежать первой. Она не узнала Купаву: подруга была бледная, с ошалевшими глазами, а руки сжаты в кулаки.

— Я в порядке, — улыбнулась девушка близким, — только спать всё время хочется.

— Это нормально. Твой организм восстанавливается, — сказал Фрол и протянул ей коричневый бумажный пакет. — Первая черешня. Поешь!

Купава прижалась к груди брата, там, где была эмблема школы. А Лилея, уже успокоившись, хихикнула под нос. Вернувшись в Зорну, Полянский всем хвастался новой формой и с гордостью рассказывал об учёбе. За эти годы Стародворская высшая школа действительно вырвалась вперёд, потеснив другие. Поступить туда было непросто ещё и потому, что учебное заведение, одно из немногих в стране, давало бесплатное образование.

— Только изок начался, а уже столько желающих поступить к нам, — хвастался Фрол за обедом. — Директор Карицкий совершил невозможное!

— Вот что значит любить свою работу и собрать вокруг себя единомышленников, — философски заметил Цимон.

А девушки только хихикали, слушая рассказы ведьмака об испытаниях в конце шестого курса.

— …Когда теоретический зачёт был сдан, нас забросили в Каттенские леса продемонстрировать эти знания на практике. Вот где был ужас!

— Что, волков с медведями испугался?

— Вам смешно, а я однажды проснулся от рычания над ухом. Ну всё, думаю, с защитой намудрил, и зверьё в лагерь пробралось. Куда бежать? Кого звать?.. Оказалось, это у соседа в животе урчало! — признался Фрол под смех родных. — Но с тех пор защитный полог я проверяю по несколько раз. Наука на всю жизнь!.. — и похвастался. — А на последнем курсе будет одна сплошная практика. Карицкий выбил нам места в лучших ведомствах королевства. Но если мы его подведём, — ведьмак закатил глаза и чиркнул себя ладонью по шее.

Пока Полянский заливался соловьём, Лилея украдкой поглядывала на подругу, на тонкую, казалось, прозрачную кожу, обтянувшую кулачки, и в какой-то момент накрыла её ладонь своей. Купава благодарно улыбнулась за поддержку.

Сразу после возвращения домой Фрол вручил подарки близким. Он знал о том, что Лилея до сих пор живёт в их доме, поэтому позаботился о приятном сюрпризе и для неё. Девушка сдержанно поблагодарила за тонкий шёлковый шарф и вернулась в комнату, не заметив заинтересованного взгляда мужчины. Для неё он был старшим братом, как и для Купавы.

Однажды ведьма отправилась по делам в центр города и, уже выйдя за калитку, услышала, что её кто-то зовёт. Это был Фрол.

— Ты куда собралась?

— Мне нужно в магазин одежды.

Полянский понимающе кивнул.

— А мне — к отцу. Нам по дороге. Ты не против, если я составлю тебе компанию?

Они пошли вместе, ведя вежливую беседу. Поначалу ведьмак пытался разговорить девушку, но та отвечала расплывчато и неохотно, поэтому он переключился на нейтральные темы. Встречные прохожие с любопытством поглядывали на молодую пару. И Фрол, и Лилея были как раз в том возрасте, когда их встреча или прогулка могла значить больше, чем просто встреча и прогулка. И теперь любопытные горожане гадали: а неспроста ли эти двое идут вместе?

Фрол Полянский был ведьмаком средней силы. Учился не на зельевара и не на целителя, что высоко ценилось в их сообществе, а на обычного «погодника», но любящие родители гордились им, и Купава тоже. Лилея видела, с каким обожанием она смотрит на старшего брата, слушает его рассказы и любуется, когда он по утрам, разогнав облачка на небе, делает зарядку, откровенно красуясь перед соседями, точнее соседками. Старший Полянский тоже выполнял упражнения, но делал это в сорочке. Фрол же в какой-то момент стягивал свою через голову и нарочито небрежным жестом бросал на скамью. Он лениво прохаживался по травке, играя мускулами, прекрасно знал, что хорош собой и нравится девушкам, и активно этим пользовался.

Лилея была равнодушна к Фролу, как и к другим ведьмакам. Слишком болезненно она пережила предательство Колосова, и до сих пор страдала. Девушка много лет жила с мыслью, что Илья — её пара и они единое целое, и сейчас чувствовала себя птицей, у которой отобрали крылья. Её мучила мысль, что Илья притворялся и на самом деле не любил. Выросшая в счастливой семье, она не сталкивалась с людским лицемерием, а за последний год насладилась им сполна. Но удар Колосова оказался самым сильным. Никто не делает больнее, чем любимые! И страх ещё раз пережить подобное останавливал девушку.

Да и не до романтических свиданий ей было. Учёба в школе осталась позади, аттестат лежал в столе. А что дальше? Раньше Лилея думала, что выйдет замуж и будет заботиться о муже и семье, но теперь всё изменилось. Сидеть на шее Полянских ведьма не собиралась. Она и так была благодарна им за эту передышку. Теперь нужно самой заботиться о себе. Лилея всё чаще думала о работе в лавке зелий. Она хорошо разбиралась в них, много знала и быстро запомнила. К тому же ведьме передалось отцовское чутьё, и она часто подправляла рецепты, улучшая их. Лилея хотела обсудить это с отцом Купавы, к мнению которого прислушивалась, и ждала удобного случая. А пока читала книги, искала интересные рецепты и занималась цветами. Это страсть передалась ей от матери. Девушка могла часами возиться с капризными розами и шилоттами и не замечала, какими взглядами её провожал Фрол.

Молодой ведьмак был как раз в том возрасте, когда влюбляются чуть ли не каждый день, и каждый раз навсегда. Когда в первую очередь обращают внимание на красивую мордашку и декольте, а отказ воспринимается как вызов. И кровь вскипает и бьёт в виски, веля: «Покори! Соблазни! Заставь!» Фрол Полянский был симпатичным и обходительным мужчиной и не обделён женским вниманием. В каком-то смысле ему достаточно было улыбнуться, игриво взглянуть из-под длинных ресниц, и девушки таяли. Если это не срабатывало, то в ход шли медовые комплименты, прогулки со стихами и невинные подарки. В высшей школе за Полянским давно закрепилась слава сердцееда, но здесь — в Зорне — девушки об этом не знали и не опасались. Ведьмак не искал серьёзных отношений, он хотел отдохнуть, развлечься и решил найти для этого подходящую ведьму — раскованную и опытную. Однако это не мешало ему любоваться на девчонку Дамаскинских. Он успел рассмотреть белую алебастровую кожу и чёрные, словно вороново крыло, волосы. Жгучий контраст, от которого взгляд буквально прилипал к девушке, а красные губы так и манили поцеловать!.. Фрол понимал, что заводить шашни под крышей родительского дома нельзя: отец по головке не погладит, да и мать пристанет со своим нытьём. Поэтому он наблюдал и порой мечтал о том, как это могло бы быть. Только один раз рискнул: принарядился, нацепил самую обаятельную улыбку, даже букет нащипал.

— Сегодня чудесная погода. Не хочешь прогуляться? — позвал он Лилею.

— Извини, Фрол, но… но мне нездоровиться, — соврала ведьма и покраснела, чем выдала себя.

— Что ж, отдыхай! Не буду докучать.

Полянский вежливо улыбнулся в ответ, ничуть не расстроившись. Как он и предполагал, девочка, скорее всего, девственница и просто так к себе не подпустит, а каникулы слишком коротки, чтобы тратить их на уговоры. К тому же неожиданно вскинулась Купава. Узнав о приглашениях и подаренных цветах, она словно маленький пёсик, рыкнула на брата:

— Не трогай её, Фрол. Лилея мне как сестра!

Тот, не привыкший к такому, в первый момент опешил, потом засмеялся:

— А мне — нет!

— Лилея очень ранима. Не надо её обижать. Не играй с ней, прошу тебя, братец!

Услышав их громкие голоса, из окна выглянула мать. И Фрол шутливо щёлкнул сестру по носу:

— Не выдумывай! Больно нужна мне твоя подружка!

Он надел шляпу и ушёл.

А через несколько дней Купава увидела его в компании молодых ведьмаков и ведьм. Разбившись на пары, они гуляли по городской площади, и Фролу досталась Зося Ходкевич, внучка Старшей ведьмы Зоранского надела. В какой-то момент он купил у уличной торговки букетик цветов и подарил девушке. Та спрятала порозовевшее лицо в фиолетовых ирисах, а в её рыжих локонах запутались лучи солнца. Полянский завис от этого зрелища. С таким осоловелым видом он проходил несколько дней, а потом его всё чаще стали видеть с Зосей. Купава облегчённо перевела дух, решив, что любимый братец услышал её просьбу и одумался.