Глава 7

Изок выдался тёплым, обошлось без сильной жары и духоты. Да и с дождями повезло, поэтому вокруг всё утопало в зелени и цветах. Жители Зорны каждый день выходили на улицу и наслаждались красивыми видами. Это было не только приятным отдыхом: как проводники природной магии ведьмы с ведьмаками нуждались в подобных прогулках. Неудивительно, что в старину они жили в лесах или на их окраинах. Другие расы именно этим объясняли особенность ведьминских поселений, отсутствие в них слишком высоких и больших зданий. Если и строился многоэтажный дом, то обязательно с просторными балконами. А вообще ведьмаки предпочитали деревянные коттеджи, окружённые хоть небольшим, но своим садом, где можно было прикоснуться к шероховатому стволу, подхватить пальцем капельку росы с травинки, вдохнуть запах цветов и земли. Даже умирая, они давали жизнь новому растению! В нескольких километрах от Зорны зеленел тихий сад, где находили последнее пристанище ведьмы и ведьмаки. Местные жители там тоже гуляли, но с определённой целью: вспомнить ушедших родственников, пожелать им скорейшего перерождения.

А вот лесок за восточной околицей города был самый обычный, и летом в спасительной тени и прохладе густых крон часто собиралась молодёжь. Здесь ведьмы и ведьмаки не боялись громко разговаривать, шутить и смеяться. А ещё наблюдали друг за другом, приглядывались, и очень часто после таких встреч парни начинали ухаживать за понравившимися девушками. По вечерам то тут, то там можно было встретить милующиеся парочки. Нравы у ведьм были вольнее, чем у тех же магов, где до сих пор ценилась девственность и непорочность невесты. Однако ведьмы весьма трепетно относились к своему здоровью и знали, чем может аукнуться ранняя интимная жизнь. Поэтому до совершеннолетия редко кто познавал радость плотской любви, но вот ухаживания и свидания под луной были делом обычным.

Купава Полянская этим летом тоже переживала свою первую любовь. Ещё на прощальном балу в школе она познакомилась со старшим братом одного из выпускников, и сейчас ведьмак активно ухаживал за хорошенькой девушкой. Они часто встречались в гостях у общих знакомых, вместе гуляли по городскому парку, где всё цвело, а птицы захлёбывались звонкими песнями, и девичье сердце жаждало любви. Возможно, Яков Сапранков просто вовремя появился на пути Купавы. Он выгодно отличался на фоне других кавалеров: улыбчивый, спокойный, а ещё прекрасно образованный. Ведьмак учился в Баранганском университете на историческом факультете, прекрасно разбирался в искусстве и литературе. Идеальное сочетание для такой романтической натуры, как Купава! Слушая стихи в исполнении Якова и принимая букеты, она представляла себя героиней любовных романов, которые умудрилась прочитать тайком от матери. Это чувство приятно будоражило и кружило голову. Ведьма хранила все записки молодого человека, перевязав их шёлковой лентой. А крутясь у зеркала, впервые придирчиво разглядывала свою тонкую талию и высокую грудь. И расстраивалась, потому что у других знакомых девушек грудь была больше. Но подобные мысли вылетали из головы, стоило ей увидеть Якова с влюблённым взглядом. Ведьма тут же расплывалась счастливой улыбкой и радостно бросалась в объятия кавалера. Единственное, что омрачало её настроение, — это Лилея. Убегая на свидания, Купава чувствовала себя неловко перед подругой.

— Пойдём с нами, Лили! — часто приглашала она. — Яков позовёт своего друга…

— Нет, — сразу перебивала её Дамаскинская. — Спасибо, но я не хочу никуда идти.

Подруга растерянно дёргала свою пышную косу, как делала всегда в моменты сильного волнения, и растерянно смотрела на ведьму.

— Ты же не собираешься всю жизнь быть одна из-за Ильи?.. Этот негодяй живёт себе и в ус не дует, а ты до сих пор страдаешь!

Лилея невесело усмехнулась. Известие о свадьбе молодого перспективного зельевара Ильи Колосова и дочери банкира Гавердовского долетело и до Зорны. Дамаскинская с каким-то извращённым интересом очень долго разглядывала газетный магоснимок, с которого улыбалась пара новобрачных. Но теперь в улыбке Ильи она видела фальшь, его объятия казались не поддержкой, а способом удержать богатую жёнушку. И на ту самую блондинку Лилея смотрела с жалостью, понимая, что Колосов не любит её. Для него Меланья Гавердовская — билет в богатую сытую жизнь, о которой ведьмак всегда мечтал.

— Лили? — окликнула её Купава.

Девушка грустно улыбнулась и наконец ответила на вопрос подруги:

— Нет, не собираюсь. Но и менять одного жениха на другого, чтобы только не быть одной, не буду. Я верю, что однажды встречу своего мужчину. Мне кажется, я сразу узнаю его, почувствую родственную душу… — она отвернулась к окну. — Благодаря Илье, я уже поняла, что верить словам не всегда разумно, нужно нечто другое.

— Жаль, что когда мы влюблены, то слепнем и глохнем, — вздохнула Полянская.

— И не хотим слышать правду, — продолжила её мысль Лилея. — Ведь мама была права. Она предупреждала, что Илья слишком идеально себя ведёт, а так в жизни не бывает.

Подруги какое-то время молчали. Потом Купава улыбнулась.

— Я очень рада, что предательство Колосова не сломило тебя и ты веришь в лучшее.

Лилея посмотрела ей в глаза.

— Не сломило! И ничто не сломит!.. Мне нельзя ломаться, ради мамы нельзя! Не хочу, чтобы про Дамаскинских говорили как про неудачников, — и улыбнулась подруге. — А теперь беги! Твой ведьмак уже заждался... Слышишь? Это лает Брех, значит, Яков уже оборвал клумбу госпожи Забудько.

Подружки прыснули со смеху, вспоминая лукавую улыбку парня, решившего, что букет, добытый лично, лучше купленного. Шкодливость тоже была характерной ведьминской чертой!

И Купава, счастливая и сияющая, убежала на свидание.

Если бы она знала, что родители встретят в городе друзей и допоздна задержаться в гостях, если бы заметила злого Фрола, выскочившего из кафе, возможно, всё было бы по-другому. Но Купава, очарованная Яковом, слушала песню в свою честь и даже не вспоминала о подруге, оставшейся дома. Ведь она была уверена: родительский дом — это самое безопасное место в мире!

* * *

Фрол Полянский был в бешенстве. Эта мелкая рыжуля просто-напросто использовала его! Глазками стреляла, эффектно наклонялась, позволяя заглянуть в декольте. И он как дурак скакал вокруг неё на цырлах, надеясь на благосклонность и приятное времяпрепровождение. А в итоге его пристыдили за вольности и, пустив слезу, позвали на помощь соседа. Тот набросился, словно пёс, рыча, что девушка занята, и толкнул так, что Фрол слетел с лестницы, а поднимаясь с колен, заметил довольную улыбку Зоси, прижимающуюся к защитнику. Она не смеялась над Полянским, а радовалась тому, что «пёс» был рядом. По всему выходило, что ведьмаком просто воспользовались, чтобы помириться с настоящим кавалером. Фрол в этот момент испытывал самые отвратительные ощущения! Унижение! Злость! Ярость! Его распирало от эмоций!.. Коварное бабское племя! Всё исподтишка! Строят из себя нежных ромашек, а на деле — ядовитое волчье лыко! Ведьмаку хотелось поквитаться, отомстить! Восстановить уязвлённое самолюбие!..

Лилея, ни о чём не подозревая, читала книгу в гостиной. Когда вернулся Фрол, она сидела возле окна, а лёгкий ветерок мягко шевелил нежные пряди, выбившиеся из причёски. Ведьмак, увидев девушку, словно с размаху налетел на невидимую стену. Лилея казалось такой нежной и беззащитной, что сбивалось дыхание. Обычно люди, повстречав кого-то слабого и беспомощного, хотят защитить его, но есть и те, кто воспринимает чужую уязвимость как право брать без спроса и не бояться наказания за это.

Полянский передумал подниматься на второй этаж и направился к девушке.

— Ты дома? Одна?

Она пожала плечами.

— Купава гуляет с Яковом. Мне думается, третий там будет лишний.

Фрол невесело хохотнул, вспоминая недавнюю ситуацию с Зосей:

— И ты тоже?

— Прости, не поняла.

— Ничего! Это так, к слову пришлось.

— Ты куда-то торопился, — напомнила Лилея, намекнув, что хочет остаться одна.

Но ведьмак не повёлся.

— Гонишь меня?.. Почему ты вечно прячешься? Разве я тебя чем-то обидел?

— Нет-нет, — Дамаскинская смутилась. — Поверь, даже в мыслях не было избегать тебя. Но я девушка, и наше общение может быть неверно истолковано.

— То есть?

— Люди могут подумать, что мы встречаемся!

— А если и так?

— Но это не так!

— А ты хотела бы?

— Нет.

Полянский замер и недобро прищурился. Это был очередной удар по его гордости. И от кого! Лилея заметила, как его глаза сверкнули, и торопливо вскочила со своего места:

— Фрол, не обижайся, но ты мне как брат, — она метнулась к лестнице. — Я лучше пойду к себе.

Ведьмак зло смотрел вслед. Душа его исходила от гнева и ярости.

Лилея нервничала, то и дело выглядывая в окно: не вернулись ли Полянские? В маленькой комнатке она чувствовала себя в западне. Девушка прислушивалась к звукам за дверью, но, похоже, Фрол остался в гостиной. Она слышала его голос. С кем он говорит? Со служанкой?.. Скорее всего. Ведьма перевела дух и замерла у окна.

Полянский пришёл к ней через полчаса. Постучав, он попросил разрешения войти, однако остался на пороге, словно понимал, что нервирует девушку.

— Лилея, извини! — на губах появилась виноватая улыбка. — Поссорился с друзьями, вот и не сдержался.

— Я понимаю, — она кивнула, настороженно глядя на мужчину.

Он протянул книгу.

— Ты забыла.

— Спасибо!

Фрол вздохнул, растерянно проведя пятернёй по волосам:

— Прости, что напугал! — и вдруг спросил. — Ты ужинала?

Ведьма моргнула и машинально качнула головой.

— Нет.

— Составишь мне компанию? — предложил Полянский и кивнул в сторону столовой. — Посидим вместе как обычно, выпьем по бокалу вина.

Лилея согласилась. Причин не доверять Фролу у неё не было. До сегодняшнего срыва (да это и срывом трудно было назвать!) он вёл себя вежливо и тактично. Может, действительно неудачный день?.. Но на душе всё равно было неспокойно. Ведьма решила, что быстро поужинает, выйдет во двор и там дождётся Купаву или её родителей.

Какое-то время в столовой было тихо, только слышался стук приборов. В дверях маячила служанка в ожидании приказаний, и Лилея немного расслабилась.

— Школа позади. Что планируешь делать дальше? — поинтересовался ведьмак, наполняя бокалы.

— Буду работать, — девушка проигнорировала вино.

— Где? Кем?

— В галантерейном магазине, продавцом, — Лилея не видела смысла скрывать то, что и так станет скоро известно. С Цимоном они уже обсудили данное решение, и ведьмак поддержал её.

Полянский хмыкнул, незаметным жестом отсылая служанку из столовой.

— Но там платят не так уж много.

— Мне хватит, — натянуто улыбнулась Дамаскинская. — Тем более хозяйка предлагает ещё и жильё.

— Значит, галантерейный магазинчик? — мужчина потёр лоб, недоверчиво поглядывая на собеседницу.

— У меня небольшой выбор, Фрол, — пожала плечами девушка. — Сам знаешь, многие не хотят связываться со мной из-за фамилии.

— Возможно, есть другие варианты, просто ты о них не догадываешься. Очень хорошие варианты! — загадочно протянул ведьмак. — Ты сможешь жить не в жалкой комнатке под чердаком, а в отдельной квартире, одеваться у лучших модисток, ходить по театрам и ресторанам.

— Что же это за работа такая? — заинтересовалась Лилея.

— Подруга состоятельного мужчины.

От неожиданности ведьма подавилась, начала кашлять и торопливо схватила бокал, делая несколько глотков. Она даже не почувствовала вкус вина!

— Ты предлагаешь мне стать чьей-то любовницей?

Фрол прищурился.

— Почему чьей-то?.. Моей.

Девушка выпрямилась. Всё-таки интуиция её не подвела.

— Нет!

— Хорошо подумай, Лилея. У тебя не то положение, чтобы капризничать. Нормальные деньги сама ты не заработаешь. Образования нет, семьи — тоже. А мне ты нравишься. Я буду заботливым и внимательным любовником.

И в этот момент в столовой раздался странный треск, как будто что-то лопнуло. Ведьмаки притихли, растерянно оглядываясь и ища причину шума. Первой нашла Лилея и ахнула, уставившись на кольцо, подаренное бывшим женихом. Камень в нём раскололся на две части, и одна вот-вот готова была вывалиться.

— Подделка! — хохотнул Полянский и склонился к девушке: — А я осыплю тебя золотом и драгоценностями.

Ведьма, помня про основное предназначение украшения, смерила мужчину ледяным взглядом.

— Что ты хотел мне сделать?

— Ничего.

— Это кольцо — артефакт Sigyr. Камень спас меня.

И Фрол перестал притворяться.

— Вот, оказывается, в чём дело!.. — он откинулся на спинку стула. — А я думаю, что такое? Бокал выпила — и никакого эффекта! Решил, зелье испортилось.

— Что за зелье? — девушка прищурилась.

— Расслабить тебя хотел, а то не подступиться.

Краска бросилась в лицо Лилеи.

— Негодяй!

Ведьмак тоже прищурился.

— Потише, галчонок! Крылышки не пуши, а то вылетишь отсюда, как кошка драная! Ты в этом доме никто! Приживалка! Сиди, помалкивай и угождай хозяину!

Оскорблённая девушка плеснула ему в лицо вином. Полянский медленно, тщательно вытерся и только тогда поднял взгляд. Лилея поняла, что разбудила чудовище, спустила зверя с поводка. Испуганно вскрикнув, она бросилась к выходу, но не успела. Ведьмак схватил её за руку, дёрнул на себя. Каким-то чудом выкрутившись, девушка отскочила и отвесила оплеуху. Глаза Полянского налились кровью.

— Ты ещё бить меня будешь?!

И ударил в ответ. Скулу словно обожгло огнём, но ведьма, не думая о боли, метнулась к двери.

— Iesalget! — полетело в спину.

Дамаскинская как подкошенная рухнула на пол, сквозь гул в ушах услышала скрип и медленные шаги. Ведьмак присел рядом, повернул её лицо к себе. Он прекрасно знал, что девушка слышит каждое слово.

— Сама, сучка, напросилась… Я ведь хотел по-хорошему…

Лилея попыталась оттолкнуть его, убежать, но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело не слушалось абсолютно! И когда Фрол подхватил её на руки и понёс в свою комнату, только умоляюще смотрела на него.

«Остановись! Остановись! Не делай этого!»

Но на Полянского её взгляд не подействовал. Он уложил девушку на кровать, расправил растрепавшиеся волосы и прижался к холодным губам.

— Такая красивая, сладкая… И моя!

Она чувствовала каждое прикосновение. Внутри всё дрожало от страха, ужаса и беспомощности. Ведьма пыталась преодолеть действие заклинания, но не могла, а Фрол тем временем не спеша раздевал её. Маленькие пуговки на одежде не поддавались чужим пальцам, словно хотели защитить хозяйку, однако в конце концов сдались. Платье поползло вниз, обнажая тело. Тонкая сорочка цеплялась за плечи, но и она уступила. Лилея ловила взгляд ведьмака, надеясь остановить его хоть таким образом. Но Полянский не смотрел на неё, куда больше его интересовала аккуратная грудь. От поцелуев-укусов неискушённая девушка забилась в панике, но внешне лежала всё такой же неподвижной куклой. Сердце безудержно колотилось, а изо рта не вырвалось ни звука. Лилея сходила с ума в обездвиженном теле, она сопротивлялась заклинанию до последнего, от напряжения не выдерживали кровеносные сосуды и лопались. Ведьма задыхалась от ужаса, от невозможности помешать… Резкая, острая боль пронзила всё тело, и сознание погрузилось в спасительную темноту.

Фрол не видел ничего, только девушку под собой. Брал её жадно, ненасытно, наслаждался свежестью, даже не понимая, что сам же эту свежесть растоптал. Уничтожил!.. И вдруг громкий визг разорвал пропахший мускусом и железом воздух спальни. В дверях стояла Купава, белая как смерть. Она перевела взгляд с брата на кровать и рванула с шеи родительский амулет. Фрол не успел вмешаться, а через секунду хлопнула входная дверь.

— Купава! Доченька, мы здесь!

— Что случилось?.. — отец влетел в комнату и в шоке застыл: — Как ты посмел, щенок?! Что ты наделал?!

Фрол, скрипнув зубами, прикрылся какой-то тряпкой.

— Она сама хотела!

— Лили! Лили! — Купава трясла подругу, пытаясь привести в чувство. Она отчаянно глянула на вбежавшую мать: — Почему Лилея не шевелится?.. Папа, он убил её?

— Нет. Околдовал, — Тереса торопливо накрыла обнажённую девушку простынёй. — Цимон, неси зелье.

Пока отец бегал вниз, Фрол почистил себя и оделся. Дурман в голове развеялся, на скулах заходили желваки. Нет, ведьмак не жалел о содеянном. Только о том, что так глупо попался. Надо было запереть дом или хотя бы спальню...

— Кобель блудливый! — рыкнул отец.

Тереса влила в рот девушки зелье и следила за зрачками. Прошла минута-другая, и дом Полянских огласил крик — крик полный нечеловеческой боли и ужаса. Лилею скрутило от пережитого. Измученная душа, наконец, вырвалась из заточения. Девушка корчилась от боли, от унижения, цеплялась за окровавленную простыню и кричала. Кричала до срыва голоса! Купава, отшатнувшись к стене, сотрясалась в рыданиях. Цимон с размаху ударил сына, да так, что тот отлетел к стене. Из рассеченной губы потекла красная струйка. Фрол криво усмехнулся.

— Кровь за кровь!

Полянский вытолкал его за дверь.

— Змеёныш! Откуда в тебе столько подлости?!

Тереса заплакала и прижала Лилею к себе.

— Прости, девочка! Прости!

А девушка не могла найти себе места. Эти минуты, проведённые в оцепенении, когда она себе не принадлежала, размозжили её, раздавили, уничтожили! Теперь Лилея металась по комнате, не в силах остановиться. Полянская рыдала и пыталась удержать, чтобы она не покалечилась, ударяясь о стены и мебель. Цимон остался в коридоре не в силах смотреть на полуобнажённую ведьму — истерзанную, окровавленную.

Только глубокой ночью, обессилив, Лилея забилась в уголок и тихо стонала, не реагируя на слова и прикосновения Тересы. А та положила ладонь на её лоб и прислушалась.

— Ты вся горишь! — женщина напряжённо вглядывалась в лицо девушки и вдруг закричала: — Цимон, иди сюда!

А когда муж вскочил в комнату, огорошила:

— У Лилеи началась инициация!

На улице поднялся ветер, чёрные тучи затянули небо, где-то угрожающе пророкотал гром. Купава боялась выглянуть в окно, так страшно там было. Полянские целую ночь поили Лилею специальными зельями, пытались помочь, но к утру стало ясно, что не справятся. Тереса держала ведьму за руку, вздрагивая от пробегающих между ними магических разрядов.

— Слишком много силы, — шептала она мужу. — Нужна Старшая ведьма.

— О мать-Жива! Что мы ей скажем?! — Полянский до крови прикусил кулак.

А девочку со спутанными чёрными волосами вдруг подбросило вверх, золотистое свечение жадно облизало тонкое тельце. За окном в очередной раз мощно прогрохотал гром. Когда Цимон вышел на улицу, гул ветра оглушил его. Ни души кругом! Все спрятались по домам.

…Лилею словно закрутило в вихре. Сквозь ресницы она видела чёрные фигуры вокруг. Знала, что это ушедшие ведьмы. Они корчились, заламывали руки, беззвучно рыдали, разделяя её боль и горе. И шептали… шептали… От их шёпота закладывало уши. Она не понимала ни слова, но чувствовала, как всё оседает в памяти, впитывается в сознание. Казалось, девушка ощущает их прикосновения, слышит, как чьи-то руки перебирают волосы, но была слишком вымотана, чтобы реагировать на это. А ушедшие ведьмы продолжали кружиться вокруг. Она не могла разглядеть их лиц, всё было каким-то смазанным, размытым, но сила, исходящая от фигур, буквально заключила её в кокон, не позволяя выбраться. В конце концов Лилея закрыла глаза и сдалась. Она едва различила своё новое имя, которое кровавыми буквами впечаталось в память.

Буря свирепствовала целые сутки. Молнии одна за другой разрезали небо над Зорной. Ураганный ветер ломал деревья, как щепки, а старые дубы выворачивал с корнем. Следующим вечером, когда тучи уползли за лес, жители выходили из своих домов, обмениваясь испуганными взглядами.

— Что это было?

— Не припомню такой грозы!

— Вот это буря!

И только старые, знающие ведьмы перешёптывались:

— Где-то появился очень сильный ведьмак или ведьма.