Глава 3. Все могут короли

Дарьяр

Тэя продолжала меня удивлять. Ее искренние сожаления по поводу того, что я могу переживать из-за их общения с Михаэлем, ведь она крадет у бедного Севаста друга детства, заставили хохотать в голос. Вот на что угодно мог подумать, только не на это! Ревновать ревновал, конечно, но вовсе не так, как моя наивная подумала.

Но вот то, что произошло потом…

Я впал не в меньший ступор, чем Тэя, когда одна из наставниц подошла к нам и, с улыбкой глядя на девушку, сказала:

— Вот ты и пришла! — она взяла ее за руку и увлекла к хижинам.

— Что это значит? — нагнав их, спросил я.

— То, что ты привел ее сюда, Севаст, не дает тебе права меня допрашивать, — откликнулась наставница.

— А то, что вам позволено в безопасности жить на моем острове, ничего не меняет?

— Нет. — Отрезала она и, подведя Тэю к потухшему костру между хижинами, указала на землю около него. — Садись, дитя.

— А мне можно полюбопытствовать? — сев, спросила девушка.

— Все просто, — женщина села напротив нее. — Во сне тебя видела.

— И что в том сне было?

— Тебе пока рано это знать.

Я закатил глаза и приземлил задницу рядом с Тэей. Эти магиссы огня!.. Никогда ничего не скажут прямо. Какой вопрос не задай, получишь ответ-загадку, который можно трактовать как угодно, в зависимости от обстоятельств и степени развитости фантазии.

— Зачем ты здесь, дитя? — пристально глядя на Тэю, спросила наставница.

— Чтобы узнать, есть ли во мне магия огня.

— Есть.

— Так просто? — ахнула девушка.

— А ты чего хотела? — женщина пожала плечами. — Танцев с бубнами вокруг костра при полной луне?

— И… — Тэя, похоже, растерялась. — И что мне теперь делать?

— Ничего. Жить дальше. Никому, конечно, не раскрывая свою тайну. Это опасно. А теперь идите. — Она резко встала.

— Как? — я тоже поднялся. — Мы же только что.

— Как, как! Так же, как сюда прибыли. — Женщина усмехнулась. — Скидывай одежку, дракон. И не надейся, меня, в отличие от этой невинной души, не смутишь, и покрасивше мужиков видала.

— Как знаете, — я ухмыльнулся и начал раздеваться.

Тэя снова прелестно зарделась, отошла на несколько шагов и повернулась к нам спиной.

Когда на мне не осталось одежды, наставница подошла ближе. Неужели все-таки что-то расшевелил в этой магиссе?

— Ох, мечтатель, — она покачала головой. — Не волнуют меня твои мускулистые прелести, отволновалась уже. — Она перешла на шепот, — сказать тебе хочу кое-что.

— Внимательно вас слушаю. — Съязвил я, впервые в жизни неуютно себя чувствуя, стоя обнаженным перед женщиной.

— Слушай и запоминай, Севаст. — Полился мне в уши ее шепот. — Береги это сокровище! Жизни своей не жалея, во что бы то ни стало, сбереги ее!

— Но.

— Цыц, дерзкий!

— Молчу.

— Береги ее! Ибо не в ней магия огня. — Взгляд наставницы встретился с моим и продрал до печенок. — Она сама и есть магия огня!

Мы успели вернуться аккурат к обеду. Но аппетита не наблюдалось. Сколько ни пытался избавиться от шепота магиссы, он огнем выедал мне мозг. Во что я втянул эту невинную девочку? Она жила, бед не зная, счастливая, в безопасности. А потом в ее жизни появился Севаст, и все полетело в тартарары.

Тэя, задумчивая, бледная, тоже без аппетита ковыряла вилкой в тарелке, бросая на меня тревожные взгляды. И мне становилось еще больнее — потому что понимал, она переживает не из-за себя.

— Что ж, — поднялся, не в силах более это выносить. — Прошу меня простить, пора на аудиенцию к королю.

— Конечно, — она тоже встала.

Я направился к двери, но девушка окликнула:

— Дарьяр!

Сердце сжалось, душу окатило горячей нежностью. Резко развернулся, натолкнулся на нее, стоявшую позади, не сдержался, рывком прижал к себе и начал целовать. Да простят меня высшие силы, ведь это, может быть, в последний раз!

Не отталкивая, девушка прильнула ко мне, обняла за шею, запустила руку в мои волосы. Как же хорошо! С ума сойти, как хорошо!

С трудом оторвался от податливых сладких губ, понимая, что скоро и вовсе потеряю контроль над собой — из-за такого сильного желания, что все тело скручивало негой и болью.

Я люблю Тэю. Пора признать. Всей душой люблю!

— Вы… — прошептала она, заглянув в мои глаза, — вы ведь вернетесь, правда?

Тревога в ее взгляде — за меня, недостойного переживаний, заставила стиснуть зубы, чтобы не застонать в голос от удовольствия.

— Вернетесь, Дарьяр?

— Не знаю, Тэя, — честно ответил я, гладя ее по волосам. — Простите, правда, не знаю. Но одно могу вам обещать.

— Что же?

— Все сделаю для того, чтобы выжить и вернуться к вам. Ведь мне еще предстоит вернуть вам долг.

— Он не важен.

— Ничего важнее нет, — улыбнулся, качая головой. — Я обещал вашему отцу. И сдержу данное слово!

— Явился, — пробурчал Феррат, когда я вошел в его личный кабинет.

Что ж, мы не в гостиной, где король любил устраивать публичные «порки», демонстрируя для профилактики или, попросту говоря, устрашения собравшейся знати, что будет с тем, кто ему не подчиняется. Это хороший знак.

— Не особо-то ты торопился, — мужчина встал из-за стола. — Девку свою развлекал? И как покатались? Впечатлил? Или так и не дала?

— Прошу прощения, Ваше Величество, — склонил голову, чтобы он не увидел ярости в моих глазах. Впервые чувствую непреодолимое желание дать кулаком в эту жирную рожу!

— Оседлала ведь она тебя, Севаст. — Феррат подошел ко мне. — И не сегодня, а давненько уже. И объездила. С ручек у нее жрешь, да глазками влюбленно хлопаешь. Смотреть противно!

— Ваше Величество…

— Чего заладил-то? Ваше Величествоооо, — передразнил он. — В лицо мне гляди, когда с тобой разговариваю!

Я посмотрел ему в глаза.

— Почто Анну обидел?

— Когда?

— Да почем я знаю! Уж столько раз в плечо мне плакала, не сосчитать!

— Мою версию не хотите выслушать?

— Ох, Севаст, рисковый ты мужик! — Феррат присел на край жалобно заскрипевшего под его весом стола. — Ну, чего замолк? Говори, так уж и быть, выслушаю.

— Ваше Величество, я прекрасно сознаю, как все это выглядит — девять лет помолвки и прочее. Но обижать Анну у меня желания не было, поверьте. Она, конечно, все вам преподнесла в ином виде, это ясно. Но сами посудите, что было делать, когда она ночью ко мне заявилась полуголая?

— О как!

— Сначала соблазнить хотела, даже, э-э, предложила любовные игры, от которых дети не появляются. Ну, вы понимаете.

— Да уж как-нибудь. — Монарх смущенно отвел глаза. — Видать, совсем баба отчаялась. И чего дальше было?

— Конечно, я отказался. И от того, и от другого. Из уважения к ней, к Анне, к ее чести, и к вам! Вы бы самолично меня четвертовали, ежели поступил бы по-другому, разве не так?

— Само собой!

— А потом… Уж простите, скажу, как было. Она меня шантажировать принялась. Припугнула, что есть только два пути — к алтарю с ней или на плаху. Мол, король все сделает, что она прикажет, не откажет любимой кузине.

— Севаст!

— Прошу прощения за честность.

— Ладно. Дальше чего было?

— А дальше, Ваше Величество. Опять же, не буду врать. Отбила Анна у меня всякое желание. Вы тоже мужчина, понимаете, каково это. Когда женщина тебя унижает, угрожает, ни в грош не ставит, разве захочется с такой возлечь?

— Н-да, заигрались вы. — Задумчиво протянул озадаченный монарх. — Не знал я, что она так тебя прижала. Но ведь и бабу тут понять можно. Сам посуди, девять лет ты ее мариновал. Весь двор над ней смеется. Вот Анна и лютует.

— Понимаю. Но, раз уж начистоту мы с вами беседуем, скажу, как есть. — Я сделал глубокий вдох и посмотрел в его глаза. — Этого брака не будет, Ваше Величество.

— Ты хорошо подумал, Севаст?

— Да.

— Свободен, — он махнул рукой, отсылая прочь, и с ехидцей добавил, — пока что.

На негнущихся ногах я вышел из кабинета. Еще не конец, понимаю. Анна это так не оставит. Но первый раунд за мной. Впрочем, как бы она ни старалась, как ни разыгрывала свой главный козырь — царствующего кузена, это не поможет. Ведь короли могут все, но даже они не в силах приказать полюбить.