Глава 19 · Варимка, багс и завет богов

— А у нас сегодня на завтрак пирог грушевый был, — доверительно сообщает Василь, продолжая весело болтать ногами. — Я два куска стащил. Один Чешке — это подруга моя, а второй себе. Потом оказалось, что этот пирог тётя Мира специально для вас испекла. Ох, как отец на меня ругался!

— Ты поэтому и сбежал из деревни? — улыбаюсь, отвлекаясь от невесёлых дум.

— Не, это ж рано было, вы ещё спали. А за меня господин лорд заступился, — он делает паузу и хитро прищуривается. — Он сказал, что ребёнку кусок пирога пожалеть — последнее дело, а вы добрая, и в обиде не будете. Не будете ж?

— Конечно, нет, — смеюсь. — Хотя пирог я бы попробовала. Тем более грушевый.

Мы едем уже несколько часов, поэтому разговоры о еде возникают сами собой. Желудок неодобрительно ворчит — тарелки крем-супа за весь день ему, откровенно говоря, маловато, да и активный паренёк скорее всего тоже не прочь уже перекусить.

— О, леди, вы проголодались? — Василь слышит издаваемые моей утробой неприличные рыки и оглядывается. Мы как раз пересекаем очередной негустой лесок. — Если хотите, мы можем остановиться и нарвать ягод вари́мки, — он кивает на виднеющиеся среди деревьев заросли каких-то кустарников с поблёскивающими в лучах Наяны тёмно-синими ягодами.

«Память» оживает, но я отмахиваюсь от неё — со мной Василь, поэтому уж как-нибудь вдвоём мы разберёмся, что за загадочная варимка растёт в этом леске.

Мальчик останавливает гронта и, привязав его к ближайшему деревцу, мы идём к кустарнику.

— Тётя Мира такие пироги с варимкой печёт, — рассказывает малыш, пока мы с удовольствием поглощаем кисло-сладкие ягоды. — Только папка говорит, что варимку одному в лес ходить собирать нельзя. Я с Риэль и Эммой пару раз ходил, так один раз мы чуть не напоролись на ба́гса. Ух, как мы оттуда дра́пали!

— А багс — это кто? — спрашиваю, закидывая в рот сразу горсть ягод и морща нос не хуже Василя — кисленько, сладенько, ням-ням.

Вкусновато, но маловато, — как говорит Маша из мультика. Пирога бы сюда… С варимкой и грушами…

Жмурюсь от удовольствия, закинув в рот ещё несколько ягод, и тут же слышу испуганное мычание гронта.

Оглядываюсь на мальчика и… замираю.

С широко распахнутыми глазами он смотрит на животное, поднимающееся прямо перед ним на задние лапы.

«Багс — это хищное животное. Водится в лесах…» — запоздало включается «память», но я её уже не слушаю.

И мне не нужны объяснения, что делать дальше, потому что одного только взгляда на верхнюю часть туловища достаточно: перед нами гибрид медведя и то ли косули, то ли лани. Причём от безобидной лани у него нижняя половина тела. А вот верхняя…

Мамочки…

Помню, мы с дедом ходили за грибами и чуть не нарвались на решившего полакомиться лесной малиной Потапыча…

«От медведя, Санька, — как наяву слышу в голове голос деда, — бежать ни в коем случае нельзя. Так же, как и поворачиваться к нему спиной. Если есть возможность, спугни его резким громким звуком. Только звук должен быть действительно резким и громким».

Именно после того разговора я попросила Серёжку кое-чему меня научить. Ох, и ругалась бабушка, узнав о моём новом умении. Но я была бы не я, если бы не поступала всегда по-своему. Знала бы, когда и зачем это пригодится…

— Василь, — зову негромко, — не оборачивайся и тихонечко отступай спиной ко мне.

Мальчик медленно кивает, показывая, что слышит меня, и делает шаг назад. Ещё один. И ещё.

Багс не двигается, с интересом следя за малышом. Только чёрный блестящий нос быстро шевелится, стараясь поймать запах то ли ребёнка, то ли ягод варимки, которые он, кажется, обожает не меньше, чем наш медведь — малину.

Когда расстояние между животным и Василём увеличивается до двух метров, я негромко говорю:

— А теперь соберись и не пугайся, ладно?

Мальчик кивает, не оборачиваясь и вообще не сводя глаз с багса, а я кладу в рот четыре пальца и свищу во всю силу лёгких. Даже присела от натуги.

Животное дёргается и с жалобным рёвом бежит в лес, а я подлетаю к пареньку, хватаю его за руку, и мы на всех пара́х несёмся к безостановочно мычащему гронту.

Влетаем в коляску, чуть не забыв отвязать её от дерева, а потом подстёгиваем медлительное животное и заставляем его бежать на пределе возможностей. Но мне кажется, гронт и сам напуган не меньше нашего, поэтому в дополнительной стимуляции не нуждается.

Мы притормаживаем, только выскочив из леса и отъехав от него на некоторое расстояние.

— Ты как? — спрашиваю белого как полотно Василя.

Зубы стучат друг об друга, а руки и ноги ходят ходуном. Хорошо, что отходняк у меня запоздалый. Если бы ноги подкосились прямо в лесу, никакие убеждения багса в том, что я — избранница дракона, и вообще ценный для их планеты экземпляр, не помогли бы. Стала бы для хищника вторым блюдом, а вот первым…

Передёргиваюсь и обхватываю руками начавшего безостановочно шмыгать носом паренька.

— Ну ты что, а? Не реви, — шепчу. — Ну, Василь, ты же мужик…

— Я… Я… — едва выговаривает он, — за вас испугался…

Ах ты, мой милый.

С трудом удалось успокоить паренька и клятвенно пообещать, что никто никогда не узнает об этой истории. Василь действительно сильно испугался, что багс сожрёт такую хорошую и весёлую леди.

Пришлось рассказать ему несколько историй из своего детства, когда я сама не знаю, каким чудом выбиралась из довольно серьёзных передряг. Чего только стоил случай, когда мы с Серёжкой забрались на чердак, а спускаясь оттуда по лестнице, я зацепилась широченными по последней моде штанами за гвоздь и повисла вниз головой над бетонной дорожкой. У меня тогда вся жизнь перед глазами пронеслась. Я орала так, что прибежали не только бабушка с дедом, но и живущие через дом соседи. Конечно, меня сняли, но я трое суток провела под домашним арестом. И это летом-то! Было очень обидно, потому что дед категорически запретил после этого лазить на чердак. Но что для нас с Серёжкой дедовы запреты?

— Все запреты созданы для того, чтобы мы могли их нарушать, — заканчиваю свой рассказ. — Мы потом ещё раз сто на чердак лазили, только я больше не надевала такие широкие штаны.

— Ничего бы с вами, леди, не случилось, — отстраняясь и вытирая глаза рукавом, заверяет меня мальчик. — Метка дракона не дала бы. Говорят, она даже сквозь миллиарды тыщ километров защищает жизнь и честь своей избранницы. Таков завет богов.

Мои брови ползут на лоб.

— А ты откуда знаешь?

— Так жрецы мимо нас ездят, останавливаются на постой и болтают всякое. Я и услышал.

Поразительно! Я-то всё время думала, что это многочисленные родственники со своей гиперопекой старались меня защитить от всего. А им даже можно было не напрягаться — метка обо всём позаботилась сама? И Дарин там, в зале призыва, был уверен, что я вру про свой многочисленный опыт, потому что знал завет. Да все знали! Только испугались, что канал призвал не ту девушку.

Вот что стоило драконам всё объяснить нормальным языком, а не создавать тайну на тайне? Ах, ну да, глупым курицам это знать не обязательно.

А интересно, здесь его защита тоже работает? Но Василь-то испугался за меня!

— Василь, а что ты ещё про завет знаешь? Здесь метка меня защищает?

— Не знаю, леди. Об этом они не говорили, — паренёк неопределённо пожимает плечами. — Но может, здесь вас должен защищать господин лорд?

Вздохнула.

Слова мальчика звучат логично. Здесь меня должен защищать сопровождающий дракон.

Вот только сейчас его рядом нет! А всё ты со своими колючками! Он, может, жизнью ради тебя готов пожертвовать. Эх, ты!.. — снова проснулось подсознание.

Ты-то куда лезешь⁈ Тебя забыла спросить, как мне себя вести! — одёрнула его и прикусила губу.

Но да, оно право — с Дарином так страшно не было бы… И его жизнь, так же, как и жизнь Дракоши, сейчас висит на волоске.

Василь окончательно успокоился, подстегнул перешедшего на медленный шаг гронта и снова начал рассказывать о своих приключениях: как однажды гронт наступил ему на ногу, но он терпел, и доктор назвал его героем, как на прошлой неделе упустил своего любимого воздушного змея, и тот улетел в сторону гор и до сих пор, наверное, летает где-то там, свободный и смелый, как дракон.

Я слушаю и киваю, изредка вставляя какие-то реплики. Впереди светлой лентой вьётся дорога, деревья по бокам приветственно шелестят изумрудными листьями, а мальчишка с конопатым носом мирно щебечет о своих детских проблемах и делится весёлыми историями, а у меня в голове крутятся одни и те же мысли. Мозг просчитывает варианты развития событий от вполне себе реальных, до идиотски-фантастичных.

Эх, Дарин, Дарин… Не был бы ты таким вредным вруном, мы бы с тобой, может, до чего-нибудь договорились.

Ага, объединились бы, собрали партизанский отряд и напали на Совет, заставив пересмотреть отношение к избранницам и сдать все маг-сканы в утиль. А потому что нечего им навязывать любовь и послушание. Неужели драконы не могут завоевать сердце избранницы, не прибегая к радикальным методам? Настолько не уверены в себе? Да не может быть! Как вообще можно в них не влюбиться, хотя бы раз увидев их вторую ипостась?

Смотрю на дорогу, качающуюся в такт шагам гронта, слушаю, как Василь снова весело что-то рассказывает — кажется, про то, как случайно сел на гнездо с яйцами ни́льдов, — и не слышу ни слова.

Только одно имя крутится в голове: Дарин, Дарин, Дарин…

С силой сжимаю и разжимаю кулаки.

Так жаль моего прекрасного, отчаянного и бесстрашного Дракошу. Если он не справится с этой своей «внутренней энергией», он сгорит. Мы больше никогда не полетаем, и мне ни с кем здесь не будет так весело…

И что теперь делать⁈

Сдаться? Противно.

Бежать?.. Это не выход.

Согласиться на обряд?.. Обидно. Ни я, ни Дарин в брак не стремимся.

А ведь я предлагала ему провести обряд и разбежаться. Почему он отказался? Ах да, на него давит отец. Даже на такой прекрасной планете без политики никуда.

Но ведь выход обязательно должен быть! Эх, вот если бы маг-скан вложил в «память» знания о политической системе Тангара, а не только рецепты пирогов…

— Леди? — Василь толкает меня локтем в бок. — Вы чего это вдруг такая тихая?

— Думаю, — честно признаюсь я. — О пирогах.

Парнишка смеётся и снова приглаживает непослушный вихор, а гронт одобрительно фыркает, словно тоже не против чего-нибудь пожевать.

Смотрю вперёд, на петляющую среди лесов, полей и холмов дорогу и не вижу, куда она меня ведёт. Как, впрочем, и вся моя жизнь на этом странном, опасном и уже не таком идеальном Тангаре.

Мы проехали насквозь несколько деревень. Люди занимались своими делами, и никто не обращал на нас внимания, но и не делал вид, что я — пустое место. Они не признавали во мне избранницу, и это радовало.

Наяна начала клониться к закату, когда мы въехали в очередную деревеньку, и Василь повернул гронта к большому трёхэтажному дому. Эта деревенька по размеру больше, чем та, где я ночевала вчера, но всё равно оживление возле таверны удивило. Такое популярное место?

— Леди, посидите здесь, а я предупрежу господина Ринха, что привёз ему постоялицу, — весело шмыгнув носом, мальчишка выскакивает из коляски.

— Василь, — останавливаю его, — а ты можешь не говорить ему, кто я?

— Конечно, леди, — совсем как утром, он заговорщически подмигивает. — Просто скажу, что отец попросил отвезти свою дальнюю родственницу и оформить, как положено.

— Ой, — спохватываюсь, — у меня же нет денег оплатить постой.

В руке мальчишки, как по мгновению волшебной палочки, появляется несколько жёлтых монеток.

— Вот, леди, деньги есть.

— Я не могу их взять, — отрицательно качаю головой, — мне просто нечем будет отдать долг.

— Отец просил передать их вам, — весело щурится парнишка. — Сказал считать это платой за вчерашнее выступление. Люди веселились почти до самого утра. У нас и за полгода столько денег не бывает, сколько мы заработали за одну ночь.

Снова улыбнувшись щербатым ртом и поддёрнув штаны, он махнул рукой и побежал в таверну.

Ну вот. Если мы с Дарином объединимся и победим Совет, я отправлюсь жить в человеческий город или же деревню, и уже примерно знаю, чем смогу там заниматься.

Улыбнувшись собственным мыслям, я повернулась в коляске и посмотрела на дверь таверны.

Не переживай, Дракоша, я тебя в обиду не дам. Выберемся, где наша не пропадала⁈