Глава 24 · Подключение потеряно. Но я в игре

Поднимаю голову.

Надо мной склонился молодой мужчина. Не знаю, в чём тут ходит конвой, но одежда на нём на форму ну никак не тянет: простые холщовые штаны, светлая свободная рубаха и короткие резиновые сапоги. Всё это вызывает во мне робкую, почти детскую надежду — а вдруг он обычный деревенский житель? Светловолосый, улыбающийся, совсем молодой… Нет, не мужчина — всё-таки парень.

— Что?.. — спрашиваю, оглядевшись и больше никого рядом не приметив.

— Я говорю, не стоит тут лежать, — он кивает в сторону толстоствольного дерева. — Видишь старый баба́к? Под его корнями могут быть земляные муравьи.

С земли меня буквально сдувает. В три прыжка оказываюсь подальше от злополучного дерева.

Нет уж! Я от предыдущей встречи с этими тварями до сих пор не отошла.

— Вы кто⁈ — спрашиваю резко, не сводя с него глаз.

— Трубадур, — улыбнувшись ещё шире, представляется парень. — Я из труппы странствующих музыкантов.

Хмыкаю. Так и тянет уточнить: а в труппе случаем нет осла, петуха и пса?

— А ты?

— Я… Даринка, — вовремя вспоминаю своё, с лёгкой руки Василя, новоприобретённое имя. — Живу тут недалеко. В деревне.

Неопределённо машу рукой в сторону реки.

— Понятно, — улыбается… трубадур. Вот интересно, это имя у него такое или профессия?

— А ты здесь откуда?.. — он многозначительно оглядывает меня, особенно задерживая взгляд на ногах.

Опускаю глаза и понимаю: врать дальше бессмысленно. Тунику с лосинами ещё можно было бы списать на желание подражать избраннице. Но вот ярко-розовый педикюр уже ничем не объяснишь. Недаром Риэль косилась на него. Наверное, думала, что у меня такой родной цвет ногтей.

— Слушай, — отступаю на пару шагов, — а давай ты просто сделаешь вид, что меня не видел?

— Как это? — трубадур следит за моими действиями, но с места не двигается.

— Ну… Ты же шёл к реке, так? — он кивает, и я воодушевляюсь. — Ну вот. Ты шёл, речка плескалась, бабак рос, муравьи бегали. Всё как обычно, только без меня.

— Но ты же здесь, — хмурится он.

— Это тебе только кажется. Я твоя галлюцинация. Глюк. Мираж на фоне перегрева. Ну, или переохлаждения.

Шевелю озябшими пальчиками, чем снова привлекаю к ним внимание. Парень буквально зависает. А потом мотает головой, от чего на глаза падает светлая чёлка.

— Не-а.

— Ну, ты же не ищешь неприятности? — делаю ещё шаг назад. — А меня они просто преследуют. Сначала багс, потом обрыв, потом обувь потеряла. Видишь? Я — ходячая катастрофа. Одна большая гремучая проблема.

Собираюсь развернуться и рвануть, пока он молчит.

— Я могу помочь, — говорит парень, когда я уже почти бегу.

— Чем? — торможу на ходу и оглядываюсь.

— Ты же от кого-то сбежала? — он многозначительно приподнимает брови, намекая на… дракона?..

— Предположим.

Пусть думает, что хочет, лишь бы не сдал меня конвою.

— Можешь пойти с нами, — предлагает он. — Мы в город направляемся.

— А… далеко до него?

— Не очень. Дня два пути.

Мысленно присвистываю и в сомнении кусаю губу.

Примкнуть к людям, смешаться с толпой — идеальное решение, чтобы исчезнуть на время. Но могу ли я ему доверять? Приведёт меня в свой лагерь, а там один головорез симпатичнее другого. Земляные муравьи милыми котиками покажутся.

— А много людей в вашей труппе? — спрашиваю, а сама внимательно отслеживаю реакцию.

— Ну… — задумывается он, явно подсчитывая. — Человек двадцать пять.

Ого!

— Не многовато ли музыкантов?

— Всего пятеро. А остальные — гимнасты, клоуны, дрессировщики. Мы по всей стране с номерами выступаем.

Странствующий цирк? Да это же то, что надо!

Не знаю, когда меня найдёт Дарин — а он найдёт, я в этом не сомневаюсь, — но если за ним будут следить или задержат, то процесс затянется. А идти дальше по лесу одной, тем более босиком — так себе перспектива.

Можно попробовать примкнуть к циркачам. Даже если Дарин объявится уже через полчаса, я хотя бы успею обзавестись какой-никакой обувью.

А, блин, платить-то мне нечем.

Хотя… почему нечем? Я же могу спеть им несколько земных песен! Настоящих, не переделанных. Если они хорошие музыканты, подхватят мотив не хуже графира. Я уже заметила, что народ здесь до новых впечатлений жаден, а песни на Тангаре хоть и хорошие, но в большинстве своём однотипные.

— Ладно, — киваю, всё ещё сомневаясь, не совершаю ли я ошибку, — пошли. Надеюсь, женщины у вас есть?

— И женщины, и дети, — подтверждает он. — И даже дрессированный багс. Я тебя со всеми познакомлю.

Вздрагиваю.

— Ой, с багсом знакомить не надо. Начнём с женщин и детей.

Следую за парнем, на всякий случай подобрав по дороге палку. Если что, убить ею никого не смогу, но дать по башке пару раз успею.

Он, похоже, догадывается, что я его побаиваюсь, поэтому всю дорогу рассказывает весёлые истории из своей кочевой жизни.

— А тебя и правда зовут Трубадур? — спрашиваю, едва поспевая за ним. Зато хоть согреюсь. — Или ты просто на трубе играешь?

— На трубе играю. Но меня все так Трубадуром и называют. А вообще я Элвин.

Тихонько хихикаю, но тут же беру себя в руки. Имя парня запомнить легче лёгкого: Элвин и бурундуки.

Трубадур Элвин и его зоопарк — новая расширенная версия сказки про бременских музыкантов.

Снова фырчу.

— Ты чего? — оборачивается он, не сбавляя шаг.

— Ничего, — отмахиваюсь. — Имя у тебя красивое.

— Ну да, — слышу по голосу, что он опять улыбается. Вообще очень улыбчивый парень. Приятный и весёлый. Даже не верится, что он может оказаться бандитом. — Мама девочку ждала. Даже имя выбрала. Элви́на. А родился я.

От его постоянной болтовни постепенно расслабляюсь.

— Ой, а ты на речку-то зачем шёл? — спохватываюсь в какой-то момент.

— А, так меня тётка Агне́тка послала, — тут же отзывается он. — Сказала, иди к реке, там поймёшь, зачем. Вот я и пошёл. Если тётка Агнетка что говорит, её не ослушаешься. Она по-пустому не скажет.

Как будто мне это о чём-то говорит.

— Она у нас видящая, — поясняет… трубадур. — Будущее видит.

— Предсказывает⁈ — восклицаю удивлённо. — И часто совпадает?

— Всегда, — он пожимает плечами.

— А что важное было на реке? — снова интересуюсь, потому что пока не понимаю, куда он клонит.

Притормозив, парень придерживает ветку, а потом резко разворачивается.

— Ты.

— Что⁈ — торможу и напрягаюсь, поудобнее перехватив палку.

— Думаю, она послала меня за тобой.

— Почему ты решил, что за мной?

— Она сказала, что скоро всё изменится, — спокойно говорит Элвин, — потому что с небес пришла та, что перевернёт мир и вернёт утраченное. Думаю, это ты.

— Я⁈ — у меня даже слов нет.

— Ну да. Ты шла со стороны Храма Кенара-лин, а он на скале стоит. И ты избранница… Не отпирайся, я сразу понял. Значит, ты и есть та самая. Только вот ты ведёшь себя необычно, поэтому я сначала растерялся.

Тяжело вздыхаю.

— Ты не поверишь, но у меня и жених ведёт себя не так, как другие, — бормочу, глядя в просвечивающееся сквозь листву небо. — Вот и я вышла с браком в системе.

Он смотрит внимательно, как будто решает, шучу я или всерьёз.

— Ты от него сбежала? — спрашивает насторожённо.

Долго же он думал.

— Нет.

— А где он тогда?

— Прикрывает мой отход, — усмехаюсь. И ведь даже не вру. — Позже нагонит.

— Понятно, — парень сдувает с лица чёлку. — Ты знаешь… не бойся. У нас тебя никто не обидит.

— А я и не боюсь. Просто замёрзла. Но если ты мне врёшь, имей в виду, — показываю ему палку, — на моей планете палка считается очень грозным оружием в руках умелого воина.

— Учту, — смеётся он. — Только по лицу не бей, мне им ещё работать.

— Учту, — повторяю за ним и киваю. — Пошли, у меня ноги совсем околели.

— Ой, извини, — спохватывается трубадур и быстро идёт вперёд.

Мы выходим на лесную поляну, сплошь заставленную цветастыми шатрами. На противоположной стороне, прямо у леса, аккуратно составлены несколько кибиток, рядом мирно пасутся гронты. В центре поляны несколько женщин готовят у костра завтрак, а между шатрами снуют ещё несколько человек.

И дети. Много детей разного возраста.

Я как будто попала в цыганский табор — одежда на людях пёстрая, яркая, у женщин длинные платья и юбки, на головах платки. Вот только кожа у всех светлая и волосы от белых до почти льняных или светло-русых.

Но несмотря на большое количество народа, на поляне не шумно, и даже можно расслышать разноголосье утренних птиц.

Несколько женщин заметили нас с Элвином и застыли, с неприкрытым интересом рассматривая меня.

Проходя мимо, здороваюсь и получаю в ответ вежливые наклоны головы.

— Тётка Агнетка, — трубадур откидывает полог не самого большого, но самого пёстрого шатра и проходит внутрь, — я привёл избранницу.

Вхожу следом. В груди такое облегчение, что попала не к бандитам с большой дороги, что уже готова бросить палку и на радостях обнять парня.

— Входи, — из глубины полутёмного помещения доносится скрипучий старческий голос. — Давно я тебя жду, избранница богов.

Меня⁈

— Тебя-тебя, — из полумрака проступает силуэт женщины, полностью закутанной в какие-то цветные ткани так, что вначале даже непонятно, где у неё голова. Какой-то сплошной пёстрый кокон.

— Здрасьте, — говорю кокону.

— Трубадур, внучок, иди-ка ты погуляй, — снова скрипит женщина.

Паренька из палатки словно ветром сдувает.

— А ты сядь.

Тётка Агнетка внезапно выдыхает изо рта едкий дым. Я закашливаюсь, а она неспешно вынимает трубку, украшенную светящимся красным камнем, и указывает ею на меня.

— Что?.. — кашляю, косясь на выход.

Что-то мне здесь уже не нравится. Может, я тоже пойду?

— Сядь, говорю, — повторяет она и снова выдыхает клуб дыма. — Дай рассмотреть тебя.

В голове появляется какой-то шум, и вертится только одно: она мысли читает, что ли?

— У тебя на лбу всё написано, — смеётся женщина, а мне в лицо летит очередная струя дыма.

— А вы не могли бы не курить? — прошу её, стараясь стоять ровно, но неумолимо куда-то клонясь. — Это вредно… И для вас, и для окружающих…

Почему-то заплетается язык. Надо выйти на улицу… Глотнуть свежего воздуха… Глотнуть…

— Мы ждали… Избранница… Хочешь… дом?.. — слышу урывками сквозь вату в ушах.

— Что?.. — ловлю смысл через слово, но на этот вопрос всё-таки реагирую. — Хочу… домой…

— Сядь, так будет легче, — доносится до меня.

Тяжело оседаю на подушки, и действительно тут же становится легче. Голова по-прежнему кружится, но я хотя бы не падаю. Воздух вязкий, всё расплывается. Я будто нахожусь в полусне.

Женщина вытягивает руку, и в ней появляется хрустальный шар. Он сияет мягким пульсирующим светом, в нём словно переливается жидкий закат.

— Коснись, — тихо говорит она.

Голос мягкий, но не терпящий возражений, и я послушно разжимаю пальцы. Палка, которую всё это время держала в руке, падает на пол, а я касаюсь шара. В тот же миг внутри него зарождается вихрь света.

Меня пронзает вспышка узнавания.

Я вижу дом бабушки. Она что-то вяжет, а дед топит печь… Картинка меняется, и передо мной появляется мама… Она готовит ужин, со смехом что-то рассказывая папе… Вот братья… Они работают, едут в машине, отдыхают…

Каждый занят своим делом. Всё как всегда. Словно ничего не случилось, и их не беспокоит, что я пропала… Словно я просто… никогда не существовала…

— Что это?.. — спрашиваю едва слышно, потому что в горле пересохло.

— Это твоя семья, — отвечает видящая. — Ты же о них думаешь? Смотри, они счастливы. И они не забыли тебя. Просто не помнят, что у них была внучка, дочь, сестра. Как видишь, боги позаботились об этом, тебе не стоит о них беспокоиться. Им так будет легче. И тебе.

— Но как⁈ Как такое может быть⁈ — сжимаюсь от страха и неверия.

— Ты не дитя того мира, — спокойно поясняет женщина. — Больше нет. Ты была рождена для Тангара.

— Но я… Я не хочу! — восклицаю.

— Твой дом здесь, — снова повторяет она. — Ты рождена для этого мира. Забудь то место. Помни его как сон… Без печали… Не стремись туда. Ты должна была попасть на Тангар. Это твоё предназначение. Таков завет богов.

— А если я не хочу быть избранницей⁈ Если я хочу назад⁈

По щеке катится слезинка.

— Пока ты помнишь их, ты можешь вернуться, и тогда всё будет, как прежде. Твои родные вспомнят тебя. Но здесь ты гораздо нужнее. Подумай об этом.

— Но что мне делать⁈

— Просто оставайся собой. Ты всё делаешь правильно…

Хочу крикнуть: нет, нет, что мне сделать, чтобы вернуться? Но всё расплывается, шар гаснет, и пространство исчезает.

Меня будто выдёргивает из тела, и я лечу куда-то, где холодно, пусто, тоскливо, и нет ничего. Только в груди больно сжимается сердце.

И вдруг…

Кто-то прижимает меня к себе, обхватив руками так крепко, что становится нечем дышать.

— Не бойся… Всё хорошо… — врывается в ухо.

И сразу становится легче. С головой накрывает ощущением безопасности.

А потом приходит полная темнота.