Глава 26 · Связь, которой нет

Дарин Тангарский

Она снова меня удивила. Хотя, казалось бы — куда ещё больше?

Но она такая, для неё нет условий и условностей.

Приехав в таверну, обнаружил, что она работает на кухне. Как обычный человек.

Почему-то меня это взбесило. Как они посмели заставить её работать⁈

Оказалось, никто здесь не знает, кто она. Маленькая лгунья!

Но вызвал я её не для того, чтобы отчитать. Хотел что?.. Защитить? Дать передышку? Сам не понимаю, откуда взялось это чувство. Оно было лишним. Ненужным.

Да, я знал, что рано или поздно придётся рассказать ей правду. Всё равно бы догадалась. Глупо тянуть. Но в тот момент, когда произнёс «невеста», внутри что-то дрогнуло. Не из-за сути. Из-за того, как она отреагировала. Это слово будто ударило по ней. И… по мне.

Я предложил поужинать. Хотел отвлечь. Дать время привыкнуть к новой информации, потому что впереди был ещё один разговор. Хотел подготовить её к новому этапу. Сам не знаю, зачем — мы оба играем, но я всё чаще забываю, что это лишь спектакль.

После ужина увёл её за деревню. Предлог — чтобы никто не мог подслушать. Но по факту… По факту мне неосознанно хотелось ощутить её близко. Очень близко.

— Хочешь полетать?

Эта фраза вырвалась сама. Я не собирался её произносить. Не знаю, откуда она взялась. Наверное, темнота и поле светящихся цветов навеяли воспоминания о предыдущей ночи.

Да, это место — идеальные декорации для исполнения желаний. Только у нас вместо этого стратегическое планирование информационной войны.

Она плела венок. Быстро и сосредоточенно выбирала цветы, словно готовилась к какому-то ритуалу. И вдруг вспомнились другие цветы — те, что я оставил в её комнате накануне. Зачем? Сам не знаю.

Наверное, потому что спящая, она была такая беззащитная, тихая, хрупкая… Я не мог отвести взгляд от плавных изгибов тела, слегка подрагивающих тёмных ресниц, по-детски приоткрытых коралловых губ… И мне неожиданно захотелось её порадовать. Хоть чем-то.

Может, поэтому мне и приснился тот сон…

Стряхнув с себя воспоминания, я сорвал несколько цветов и подал ей. А потом стоял рядом и наблюдал, пытаясь понять, что в ней такого, что меня зацепило и не отпускает. Почему я вдруг стал думать о ней? Я ведь ничего о ней не знаю. Ведь это избранница, от которой я хочу отказаться.

Но всё чаще ловил себя на том, что больше не анализирую, а просто любуюсь.

Когда она примерила венок, я поспешно отвёл глаза. Смотрел в небо. Чтобы не смотреть на неё.

Но даже звёзды не спасали.

Их отражение искрилось в её глазах, когда она повернулась ко мне, снова что-то предложила, снова свернула разговор в непредсказуемое русло.

Она вечно ускользает, примеряя на себя сотню эмоций разом — то дерзит, то смеётся, то вдруг резко становится до боли серьёзной.

Я не знаю, какая она. Не могу её понять. Но что-то внутри меня дрожит, когда она рядом.

Дракон… Он помнит её нежные руки и ласковые слова. Её чистое восхищение. Восторг. И тепло. Живое и какое-то… родное.

Он не умеет лгать. Ему нужна она. А мне?.. Ведь мы — одно целое.

Но — нет. Нет!

А потом была эта песня…

Когда она вышла к стойке, я знал, что будет горячо. Но не думал, что настолько.

Она бросила вызов системе, Совету, самому Тангару. И в этом вызове была вся она. Я смотрел на неё, и внутри что-то рвалось. Я же должен был радоваться: она — мой союзник, как я и просил. Но внутри всё сопротивлялось и жгло.

Люди кричали, топали, визжали от восторга. А я видел только её.

В момент, когда она, тяжело дыша, упала на колени, я поймал её взгляд и не смог отпустить.

Такого искрящегося взгляда я не видел ни у одной избранницы.

Такое бывает, только когда сердце бьётся в такт с музыкой. Или с другим сердцем.

«Снимали?..» — спросила она одними губами.

Я кивнул.

Она не будет рядом. Не должна быть. Я обещал отпустить. И отпущу.

Она ликовала, а моё сердце вдруг сбилось.

Не из-за политики. Из-за неё.

Я сделал шаг вперёд. Зачем? Поддержать? Защитить? Удержать?.. Коснуться её огня?..

Наверх она поднималась с улыбкой победителя. Венок на моей голове смотрелся нелепо, но я не стал снимать. Это её венок. Её чистый дар мне.

«Это только начало», — сказала она.

В это мгновение я точно понял: да, начало. Но конца у этой истории не будет. Не для меня.

Я не собирался спать. Просто сидел за столом, смотрел на веселящуюся толпу и слушал, как разлетаются очередные слухи о «песне избранницы».

Видео уже ушло в Сеть. Кто-то из гостей с визором скинул его, как только закончилось выступление.

Я знал, что будет. Знал, что те, кому это предназначалось, среагируют быстро. Но не думал, что настолько.

Я отключился всего на несколько секунд. Но успел увидеть сон… Казалось, просто закрыл глаза, а открыл, когда моей руки коснулся господин Ринх.

Их было трое. Слишком тёмная неброская одежда. Слишком цепкие взгляды.

Я всё понял.

Это те, кто действует по указке Совета.

Они не представились. Просто сели. Спросили, как себя чувствует избранница. Попросили поговорить с ней. Уточнили, где она ночует.

Я тянул время, проигрывая варианты. Как предупредить? Что сделать, чтобы дать ей время уйти?

Они хотели идти наверх — «убедиться, что с ней всё в порядке».

Я предложил выпить за здоровье Главы Совета. Громко. Так, чтобы услышал господин Ринх. Неглупый человек, он сразу догадался, что делать и принёс своё самое крепкое пойло. Они не посмели отказаться. Я умею быть убедительным.

Когда Василь появился в дверях, я мысленно возликовал. Шепнул парнишке уводить девушку.

Смышлёный паренёк. Я в нём не ошибся.

А я остался сидеть. Снова тянул время и делал вид, что всё в порядке. Нужно как-то продержаться до утра и поговорить с отцом. Сейчас его линком отключён. А мне нельзя дать возможность увезти избранницу.

Я улыбался и заговаривал зубы. Но внутри сгорал.

Когда Василь, наконец, появился в зале — мокрый, запыхавшийся — и едва заметно кивнул, я выдохнул. Мальчишка справился. Значит, она ушла. Но это не значит, что она в безопасности. Вот только я сейчас не могу быть с ней рядом. Я… здесь, сажаю в землю семена лжи и спокойствия, натягиваю улыбку, когда хочется рычать.

Вижу, как один из троих сканирует глазами гостей.

Ищет её? Пускай. Уже поздно.

Всё, что они найдут, — пустую комнату и незаправленную постель.

Она неглупая и будет ждать меня. Не пойдет никуда. Я уверен.

Но непроходящий страх за неё отдавался во мне острыми иглами.

Мне не стоило волноваться — охранка на ней, значит, всё будет в порядке. Вот только она не в курсе и может банально чего-нибудь испугаться.

Стоило об этом подумать, и руки под столом сами сжимались в кулаки. Я едва мог сдерживать свою энергию. Хотелось что-нибудь поджечь, отвлечь внимание и лететь к ней.

Они ушли чуть позже, когда я дозвонился до отца и убедил его, что всё под контролем, избранница идёт в Храм сама, по доброй воле, а ночные выходки только прибавили мне популярности — с лёгкой руки присутствующих в таверне меня уже окрестили народным избранником.

Только тогда отец отозвал конвой.

Когда за ними закрылась дверь, я перевёл дыхание, активировал следилку, чтобы посмотреть местоположение девушки и замер: она двигалась! Не ждала меня, а куда-то целенаправленно шла. По лесу!

— Боги! Ты сошла с ума! — прорычал, выскакивая из таверны.

Линком запищал. Её охранка моргала, почти полностью заглушаясь какой-то странной энергией.

Сердце подпрыгнуло в горле. Кто посмел⁈

Избранницы неприкосновенны! Это все знают. Но какой-то безумец мечтает лишиться головы!

Не помню, как добежал до дороги и прямо там принял вторую ипостась. Через пятнадцать минут, максимум полчаса, я её найду. Только бы не было поздно.

Я не желаю ей смерти. Хочу, чтобы она была жива.

Только бы была жива.

Сердце огненного дракона горячее. Но сейчас оно было словно рвущийся наружу огонь.

Где она⁈

Где⁈

Нашёл её в невменяемом состоянии.

Она сидела, подогнув под себя ноги и качалась, невидящими глазами глядя в пустоту. Лицо белое, губы дрожат.

Я готов был сжечь всех, кто её до этого довёл.

Едва хватило терпения обернуться.

Подбежав, упал перед ней на колени, обнял.

Слёзы…

Её слёзы режут меня по-живому.

— Не бойся… Всё хорошо…

Она меня не замечает, смотрит сквозь… И вдруг начинает обмякать.

Прижимаю к себе безвольно повисшее тело, всматриваюсь в бледное лицо и не могу оторваться.

— Даринка…

Это имя ей очень идёт. Оно не из чужого мира, а своё, тёплое… родное.

— Пожалуйста… очнись…

Я не молился с детства. Но сейчас…

— Боги… Прошу… Верните её…

Она приходит в себя, открывает глаза и меня накрывает невероятным облегчением.

— Как себя чувствуешь? — вглядываюсь в её лицо. — Ничего не болит?

Хочется её расцеловать и отшлёпать. Что случилось⁈ Почему ушла в лес⁈

Она хрипит, пытается говорить.

— Ты… здесь? Что с конвоем?..

— Удалось договориться, — отвечаю спокойно, хотя внутри всё гудит от напряжения. — А ты зачем так далеко ушла?

Хочется накричать, чтобы больше не смела! Не смела подвергать себя такой опасности… Но я держусь.

Нельзя! Она только кажется сильной, но это не так. Она такая хрупкая… Просто человек… И её так легко сломать…

Хочется влить в неё свои силы, свою энергию… Поделиться…

— А где… странствующий цирк?

— Какой цирк?..

Следую за её взглядом по пустой поляне. Я видел это место с высоты — никаких следов пребывания людей.

Что с ней⁈ Почему задаёт такие странные вопросы⁈

Она что-то говорит про шатры и кибитки. Сбегает из моих рук, отползает. Я едва сдерживаюсь, чтобы не притянуть её обратно.

— Ты была здесь одна.

Она отрицает. Упоминает дом. Родителей, которые забыли. Я слушаю, и внутри меня всё сжимается.

Но когда она говорит про Агнетку и трубку, я замираю.

— … цветные тряпки, — мы произносим это одновременно.

— Ты её знаешь?..

— Этого не может быть… — шепчу, вспоминая строки из манускриптов. Богиня-мать. Ненужная, забытая. Уничтоженная даже в памяти потомков.

Она дрожит, и я прижимаю её к себе. Не оттого, что так надо. Просто не могу иначе. Эта девочка, этот мир, эта связь, которой нет. Ведь нет же?.. Тогда почему меня так накрывает от её эмоций, её растерянности и горя?..

Она кричит, плачет, а у меня разрывается сердце.

Что со мной⁈

— Как мне вернуться⁈

Она содрогается в рыданиях, и каждая её слезинка словно режет изнутри. Во мне будто трескается что-то важное. Она плачет, и я ничего не могу с этим сделать. Но могу хотя бы унести. Не знаю, как выдержать её слёзы. Они что-то ломают внутри меня.

Нужно успокоить её. Но как? Как⁈

Рассказываю всё, что знаю. О богине. О манускриптах. О запретах. О прошлом.

Она успокаивается, и мне становится легче. Она спрашивает, почему стёрли память о богине, перестаёт плакать. Замирает, думает.

Даринка.

Она сильная, не может долго пребывать в истерике. Не ломается — гнётся и тут же снова поднимается.

Вот за это я её и…

Нет. Стоп. Нет! Этого не может быть. Связи не существует. Не со стороны дракона. Дракон либо живёт с избранницей, потому что должен, либо…

Нет! Я не мог в неё…

Нет!!!

Я просто не понимаю себя. А то, что понимаю, не может быть правдой.

Переключаюсь на разговор, иначе не выдержу.

Она спрашивает, откуда я всё это знаю. И я рассказываю — про Гарта, про наши поиски. Про попытки понять, как обойти систему, как отказаться от обряда. Ничего не вышло. Почти. Мы смогли только взломать программу маг-скана и отключить несколько программ, надеясь, что этого хватит.

Она просит отпустить, но я не хочу. Хочется унести её от всего, укрыть, спрятать, оставить себе. Даже если она меня за это возненавидит.

И это неправильно! Так не должно быть!

Я не смеюсь над короной из травы. Просто не могу. Корона, власть и она — моя избранница, которую я обещал отпустить. Сделать всё, что в моих силах, чтобы она стала свободной.

Я же сам боролся за свою свободу. И за её.

Так что изменилось за два дня⁈

Нет, что изменилось со вчерашней ночи⁈ И что мне теперь делать⁈

Она вдруг резко замирает. Смотрит с ненавистью.

— Отпусти меня!

Что⁈ Что я сделал?

Я лезу в её сны⁈

Не сразу понимаю, о чём речь.

У нас с ней… один и тот же сон. Один в один. С разными декорациями, но тем же содержанием и смыслом.

Словно мы делим не просто сон, а часть сознания, память, пространство между мирами.

Её воспоминания — они и мои тоже. Я не лгу.

Она в шоке. Я тоже.

Что это было? Какие-то ещё программы в маг-скане?

Нет. Я же проверял.

Тогда что⁈

А если это она, богиня, решила поиграть? Навязать любовь. Или связь. Или сон, в котором мы…

Нужно успокоиться.

Делаю глубокий вдох, ставлю мысли на место и предлагаю эксперимент — контрольный сон. Чтобы понять хоть что-то. А потом вызываю Гарта.

Отец звонит, но я сбрасываю. Не сейчас.

— Не боишься экспериментов?

— Если это шанс перезапустить систему, я им воспользуюсь.

Но думаю о другом: что, если я уже не хочу ничего менять?..