Глава 30 · Там, где горит твое сердце

Конечно, по приезде в Таруф меня сразу же узнали, стоило только спуститься со стога. И, не дав даже отряхнуть волосы и одежду от сена, вежливо, но настойчиво пригласили пройти в таверну.

Я ещё не успела зайти на крыльцо, а возница уже оброс благодарными слушателями, которые, открыв рты, внимали рассказу мужичка, с довольным лицом во всех подробностях вещавшим о встрече с драконом и его поющей избранницей, об экстренном отлёте дракона, и о том, как он доверил ему охранять избранницу, наказав беречь пуще глаза, и как она, то бишь я, так просто общалась с простым мужиком, то бишь с ним.

Народа, надо сказать, и около таверны, и внутри было столько, что только грозный окрик владельца таверны, господина Вальна, помог нам пройти к лестнице, ведущей на второй этаж.

В выделенной мне комнате я тут же отправилась в душ, а по возвращении на кровати меня уже ждало простенькое цветастое платье, бельё и лёгкие туфельки.

Я благодарно выдохнула, оделась и, взяв со стола расчёску, принялась водить ею по волосам.

Расчёска плавно скользит по немного спутанным мокрым прядям, а я снова добрым словом поминаю Риэль. Как же мне повезло подружиться с ней — благодаря её кирховому маслу я эти сутки хоть на чучело не была похожа. И Дарин так на меня смотрел…

— Выбор… Мы оба должны сделать правильный выбор… — повторяю, сидя на кровати и поджав под себя ноги. — И что это значит? Кого или что мы должны выбрать?..

— Леди, разрешите?.. — в комнату, постучав почти сразу заглядывает темноволосая пышногрудая девушка в однотонном светлом платье.

— Да, проходи, — киваю я.

— Меня зовут Мари́ка, — улыбается девушка, пройдя в комнату и забрав со стула мои вещи. — Я отнесу их в стирку, а завтра утром верну. И ботинки подберу. Негоже вам босиком ходить.

Она кидает из-под длинных ресниц искрящийся любопытством взгляд.

— Ты что-то хотела спросить? — спрашиваю, закидывая назад одну прядь и принимаясь за другую.

— Да, — положив мои вещи, она несмело подходит ближе. — Но для начала давайте я помогу вам с волосами.

— А у тебя есть кирховое масло? — вскидываю на неё полный надежды взгляд.

Понимаю, что наглею. Но что мне делать, если драконы даже не подумали озаботиться в этом плане о своих избранницах и, кроме того комплекта одежды, что я получила в Храме Кенара-лин, обеспечивать меня ничем, похоже, не собираются?

Вздыхаю, вспомнив про своего дракона.

Нет, я о нём не забывала, но как могла гнала от себя мысли, что что-то может пойти не так.

«Мысли материальны, — постоянно повторяла бабушка. — То, о чём думаешь, то к себе и притягиваешь. Готовишься к экзамену и думаешь, что не сдашь — скорее всего, так и будет. А вот если настроишься на победу даже там, где нет почти никаких шансов, считай, половина победы у тебя в кармане, а уж остальное зависит от тебя».

Поэтому я буду думать о том, что у Дарина всё получится, и скоро он вернётся ко мне. Пусть половина победы будет у меня «в кармане».

— Масло?.. Конечно, леди, — засуетилась девушка. — Я сейчас…

Она убегает и очень быстро возвращается со знакомым пузырьком в руке.

— Отлично, — улыбаюсь я и усаживаюсь на стул.

Марика быстро справляется с волосами, проводит по ним смазанными маслом ладонями, достаёт из кармана маленькое зеркальце и наблюдает, как я с огромным удовольствием разглядываю в зеркале творение её рук. Никаких замысловатых причёсок, просто красиво сплетённые в колосок косы. Как колоски, которые я вставляла в волосы Дарина…

Всё будет хорошо, Саша, всё будет хорошо!..

— Очень. Ты просто рукодельница, — подавив вздох, я возвращаю ей зеркальце.

Девушка тут же прячет его в кармашек и смущённо теребит передник.

— Можешь не стесняться, спрашивай, — улыбаюсь.

— Вы спуститесь вниз или будете ужинать здесь? — смелеет она.

— Спущусь, — киваю.

Я просто не хочу оставаться в комнате одна. Выспалась в стогу и теперь просто не усну. Да и Дарин там борется со стихией, а значит, не спит, и мы с ним не встретимся. А на ещё одну встречу с Агнеткой я даже не надеюсь — если бы она хотела сказать больше, сказала бы.

Жаль, конечно, что я не додумалась спросить, чьи это происки со снами — не до того было вначале, а потом эти мысли и вовсе вылетели из головы.

— Го́ндик сказал, что вы сегодня не будете петь, — вздыхает Марика, забирая мою одежду. — Люди хотели бы послушать. Столько народа приехало…

Да, я сказала, что у меня нет настроения, но разве Дарину поможет, если я буду сидеть с кислой миной в комнате? У нас с ним договор. Мы должны разозлить Совет так, чтобы они решили отменить обряд. Разве я могу подвести своего союзника? Нет. И кроме того, я хочу поддержать его. А для этого мне тоже нужны союзники.

Губы немного покалывает. Касаюсь их пальцами, но тут же отдёргиваю руку. Нет, нельзя мне думать о драконе, как о мужчине. Поцелуй был на удачу, и обозначает вовсе не то, что я успела себе нафантазировать.

Поднимаюсь со стула и подхожу к окну. Внизу собралось столько людей, что перед таверной нет ни одного сантиметра свободного пространства, а они всё идут и идут.

Да! Это именно то, что мне нужно!

— Марика, — останавливаю успевшую дойти до двери девушку, — я передумала. Я буду петь. Только сначала поужинаю. Принесёшь мне что-нибудь сюда?

На лице девушки вспыхивает счастливая улыбка.

— Конечно, леди. Я мигом, — она хватается за дверную ручку.

— И ещё… Попроси установить графир и стойку на улице.

— На улице?.. — замерев, растерянно переспрашивает она.

— Да, — киваю. — Все внутри не поместятся. А я хочу, чтобы все услышали мою песню.

— Конечно, леди!

Она буквально выпархивает из комнаты и возвращается минут через пять с полным подносом еды.

— Я всё передала. Графир уже настраивают, — щебечет она, расставляя посуду на столе. — Все в таком восторге, вы не представляете.

Да, как я и думала, народ здесь очень жаден до зрелищ. И это именно то, что нам надо.

Немного перекусив вкуснейшим гарниром из овощей и тушёным мясом птицы, запиваю ужин чаем и поднимаюсь из-за стола.

Сжав руки в кулаки, глубоко вдыхаю и с силой выдыхаю.

— Ну что ж, ваше высочество, Дарин Тангарский, у каждого из нас есть выбор. Но кроме того, у нас есть долг. Ты выполняешь свой, а я выполню свой. Сегодня я буду петь для тебя. И только попробуй не услышать меня и не вернуться!

Марика кидает на меня удивлённый взгляд, но я весело ей подмигаваю и бодро говорю:

— Ну что, пошли?

…Выхожу на крыльцо и замираю.

Пёстрый шумный поток заполонил уже всю улицу. Всюду слышатся обрывки фраз, смех и даже выкрики продавцов, спешно расставляющих лотки с пирожками, сладкой водой и чем-то воздушным, напоминающим земную сладкую вату.

И все пришли сюда ради нас. Ради него. И… меня.

Грудь стянуло смесью тревоги и необъяснимого вызова.

Ну что ж, мы порвём сегодня Совет!

Но сначала…

Подхожу к стойке, установленной прямо на широком крыльце, провожу ладонью по волосам, прижимаю их к затылку, а потом встряхиваю косами и улыбаюсь.

Народ затихает. Все смотрят на меня с ожиданием и восторгом.

— Добрый вечер, уважаемые жители Тангара…

Закончить не успеваю. Вверх взмывают сотни рук, а воздух наполняется криками и свистом.

Выставляю ладони вперёд, предлагая толпе утихнуть, и продолжаю:

— Все вы уже знаете, что недалеко от Мефиса проснулся вулкан, и сейчас его пытаются усмирить несколько смелых и отчаянных драконов…

Из толпы раздаются подтверждающие крики.

— Так вот, — продолжаю я, — давайте поддержим их. Они выполняют свою непростую работу, и всё, чем мы можем им сейчас помочь — попросить богов о милости к ним в выполнении этого нелёгкого дела. Ну что, народ, вы со мной⁈

И снова выкрики и свист.

— Да! Боги милостивы! — кричат люди, и я киваю, а из графира доносятся первые звуки мелодии.

— Просто так

Неожиданно пришёл закат,

Жаркая ноченька

Принесла нам тревогу,

Огонь зародила.

Первые слова даются тяжело. Низкие ноты дрожат, будто боятся сорваться, а высокие звучат чуть надломленно — так, что хочется плакать.

Стараюсь взять себя в руки, и постепенно голос сам находит нужный ритм.

— Что не так?

И зачем я так хочу бежать?

Яркая звёздочка,

Ты свети, свети,

Подари силы.

Я почти не переделываю строки, это ни к чему — песня Тины Кароль и так передаёт всё волнение за то, что сейчас происходит с Шимамом.

— Я хочу полететь,

Чтобы высоко и вниз не смотреть,

И за руку тебя,

Милый мой,

Поведу за собой.

Ты оставил мне след,

По которому я буду лететь.

И за руку тебя,

Мой родной,

Заберу я с собой.

Люди смотрят на меня, широко раскрыв глаза. Девушки вытирают слёзы, а мужчины сжимают кулаки. Даже дети не шумят, молча прижимаясь к родителям и трогательно поджав губы.

— Как узнать,

Что на сердце у тебя, дракон?

Смелый мой,

Силой приручи ты огонь шальной,

И покори.

Я прошу,

Возвращайся поскорей назад,

За тебя я молюсь

И пускай тебе

Боги помогут!

Простираю руки в небо, жестом прося помощи, и люди совершенно неожиданно опускаются на колени, как и я, поднимая к небу руки, а у меня на глаза наворачиваются слёзы, и ком в горле такой, что я едва могу проговорить бридж:

— Посмотри на небо и вспомни,

Почему с богами не спорят.

Донесу до неба молитву,

Моё сердце пред ними открыто.

Хватаюсь двумя руками за стойку, закрываю глаза и едва слышно повторяю припев.

— Я хочу полететь…

Голос окончательно срывается, но слова подхватывают, и песня нестройным хором несётся ввысь.

Молча вытираю слёзы.

Конечно, я понимала, что драконов любят и уважают, но чтобы было настолько сильное единение — это как-то слишком даже для меня.

Песня заканчивается, музыка затихает, а люди продолжают стоять на коленях, сложив руки в молитвенном жесте.

— Спасибо, — выдыхаю в микрофон хрипло, дыхание перехватывает. — Вы такие… хорошие, добрые, невероятные… Хотите, я ещё вам спою?..

И я снова пою…

Но теперь выбираю не грустную балладу, а почти детскую песенку в исполнении Вики Стариковой. Только «лягушку» заменила на «раду́шку». Да, воспользовалась услугами «памяти», подсказавшей, как на Тангаре называется похожее земноводное.

Народ веселеет и требует ещё.

Ну, а что я? Пою.

Сначала «Кофе — мой друг…», следом идёт «Путь» в вариации Зои Воловиковой. Причём, слова не переделываю вообще. Мне кажется, люди и так воспринимают их на уровне подсознания так, как надо.

Следом делаю небольшой перерыв, спускаюсь с крыльца и немного общаюсь с людьми. Взрослые поскромнее, а вот дети в своей непосредственности стараются прикоснуться ко мне, словно я какое-то божество.

Пока общаемся, узнаю́ последние новости из Мефиса. Сердце делает кульбит, когда мне сообщают, что бригада драконов благополучно добралась до Шимама и приступила к работе.

Значит, Дарин уже не один… Трёх неумёх, которые летели с ним, я в расчёт не беру.

Я снова поднимаюсь на импровизированную сцену и исполняю ещё несколько драйвовых песен. Люди танцуют, веселятся. И я вместе с ними.

В конце одной из песен неожиданно ловлю краем глаза какое-то движение в воздухе. Сердце падает в желудок, когда понимаю, что это за точка на горизонте.

Сбиваюсь с такта и замолкаю. Смотрю на горизонт.

Но с каждой секундой внутри колет всё сильнее — это дракон, да, но не огненный.

Люди наконец замечают, куда я так пристально смотрю, и начинают оглядываться. В толпе нарастает шум, но я почти ничего не слышу.

К нам стремительно приближается воздушный дракон. Он опускается на землю на свободном участке у дороги недалеко от таверны. Вокруг него закручивается воздушный вихрь, поднимая вверх пыль, листья и мелкий мусор.

И вот, шаг за шагом, к нам идёт Гарт Брант.

Толпа затихает.

Стою, не в силах отвести взгляд, а потом срываюсь и бегу навстречу.

Люди расступаются, образуя нам своеобразный коридор.

— От Дарина есть новости? — срывается с губ, едва подбегаю к нему.

Сердце колотится, выталкивая кровь в вены рваными толчками.

Он молчит, и каждая секунда растягивается как вечность.

— Нет, он сейчас в эпицентре вместе с бригадой, — говорит наконец, а я закрываю лицо ладонями и тихо вздыхаю.

«Вера в победу — это половина пути», — стучит в ушах голосом бабушки.

«Я вернусь, и ты мне споёшь», — вторит подсознание голосом Дарина.

«Жертвенность, но не жертва… Отдать своё сердце мало…» — режет словами Агнетка.

Моё сердце сейчас там, горит и плавится в жерле вулкана.

Мне всегда самым сладким казался воздух свободы. Но что, если он окрасится горьким вкусом потери? Ведь свобода — это не добиться, чего хочешь, а быть с тем, с кем хочешь.

Что, если, вырвавшись из клетки, я сама захлопну за собой дверь и останусь без того, кто уже стал моим воздухом?

Что если, чтобы сломать систему, нужно не просто отдать своё сердце — нужно потерять любовь?..