Глава 34 · Переоценка ценностей

Дарин стремительно приближается.

Безумно хочется побежать и прямо с разбега прыгнуть к нему в руки, но торможу себя.

Нет, нельзя! Что он обо мне подумает? Что я вешаюсь ему на шею?

Смотрю на дракона во все глаза и даже не замечаю, что вся площадь замерла и затаила дыхание вместе со мной.

Мужчина подходит к сцене, одним слитным движением взлетает на неё, и я даже не успеваю ничего понять, как оказываюсь в крепких объятиях.

— Спасибо за твои косы, принцесса, — шепчет он прямо в ухо, вызывая столб щекотных мурашек.

Они разбегаются в стороны и скользят вниз по позвоночнику. Вдыхаю такой родной запах лета и сухой травы. От разливающихся внутри ощущений ноги становятся ватными.

Нет, нет, так нельзя…

— Отпусти, — прошу тихо, упираясь ладонями в литую грудь. — Люди могут подумать что-нибудь не то.

И правда, зрители всё это время свистят и улюлюкают. Наверное, со стороны им кажется, будто мы целуемся. Как потом, когда отпустит меня, Дарин будет объяснять, почему мы не остались вместе?..

Думать об этом больно. Сердце разрывается. Как же быстро я пришла к решению отказаться от родных, позволить свершиться тому, что было навязано нам богами. Я, я решила. Но не Дарин. Он всё так же жаждет свободы. Вот только последние его поступки заставляют задуматься.

Почему он так смотрит? Чем проявление нежности поможет ему отказаться от места в Совете и от меня?

Отстранившись, но не отпустив мою талию, дракон оборачивается к зрителям.

— Дорогие жители и гости Ларота, — громогласно заявляет он, наклонившись к стойке, и шум тут же стихает, — прошу прощения, что прервал концерт. Разрешите украсть у вас свою избранницу?

Толпа взрывается новыми выкриками и аплодисментами. Сложно понять, что кричат люди, поэтому Дарин, широко улыбнувшись, продолжает:

— Я понимаю, у вас праздник, но моей невесте требуется отдых. Все в курсе, что избранница — это сердце дракона. Вы же не хотите, чтобы ему было больно?

Зачем он назвал меня невестой? Зачем всё это говорит? Что изменилось?

— Ты что несёшь? — дёргаю мужчину за рукав, пытаясь отрезвить и его, и себя. — Как мы потом будем разбираться с Советом?

— Разберёмся, — отвечает он, притянув меня к себе ещё ближе, и снова обращается к разочарованно загудевшим зрителям: — Хорошо-хорошо, пусть она споёт вам ещё одну песню. И обещаю, однажды мы к вам вернёмся, и она снова споёт для вас.

Кидаю на мужчину удивлённый взгляд.

— Когда это мы сюда вернёмся? — тихо спрашиваю.

— Я же просил ничего не творить без меня, — вместо ответа так же тихо говорит он, продолжая широко улыбаться и смотреть на зрителей.

— А я и не творила, — хмурюсь и кусаю губы. — Мне нужны были положительные эмоции.

— Знаю. Твоё выступление транслируют по всем мнемопанелям. Но с катапультой ты рисковала, — он поворачивается, обнимает меня двумя руками и наклоняется. Тёмно-вишнёвые глаза так близко, что я застываю, не в силах разорвать контакт. — Непослушная ты у меня.

— Ага. Не стоит благодарности, — ляпаю невпопад, неожиданно потерявшись под его прожигающим насквозь взглядом.

В них пляшет сам огонь. Это так прекрасно, завораживающе и… запретно.

Кусаю губы, пытаясь сдержаться.

— Ну что, одна песня от моей поющей невесты, — шепчет он, склонившись ещё ниже — так, что меня обжигает его дыханием. Держусь из последних сил, чтобы не податься вперёд и не коснуться его губ своими, — а потом нам нужно будет разобраться с сложившейся ситуацией.

Возьми себя в руки! Очнись! Вы же собрались разорвать этот союз! — взывает разум, и я, наконец, слышу его.

— Хорошо, — отвечаю, сглотнув ком в горле и криво улыбнувшись.

Действительно, у нас же есть более важные задачи.

Например, проверить палатку тётки Агнетки. Точнее, бабушки Сальмы.

И ещё, посмотреть, что там нарыл про богиню Гарт.

И понять, как быть с энергетическим каналом между нами.

Если мы решим шараду Агнетки, то энергия драконов стабилизируется. А если нет⁈ Что будет с энергией Дарина⁈

С излишками всё просто — сбросит их в вулкан или просто полетает. Это проверенный безопасный способ.

Но что делать с её нехваткой?..

Значит, я должна буду всегда держать себя в тонусе, чтобы подпитать его, если понадобится. Но смогу ли я прожить всю жизнь вдали от него, не зная, в какой именно момент ему понадобится моя поддержка? Вдруг спишу своё плохое самочувствие на какой-нибудь грипп, и Дарину не хватит энергии? Что, если я ошибусь, не пойму и не успею набраться позитива⁈

Как много вопросов. И хоть бы один ответ…

Сердце болезненно сжимается.

Дракон, будто что-то почувствовав, притягивает меня к себе и легко целует в висок.

— На удачу, — усмехается он, кинув короткий взгляд на мои приоткрывшиеся в изумлении губы, а потом отпускает меня и, спрыгнув со сцены, становится рядом с Гартом.

Отмираю и выдыхаю. Сердце колотится от избытка эмоций. Я уже ничего не понимаю. Между разумом и сердцем пропасть, и я стою прямо на её краю, не зная, куда шагнуть.

— Даринка, что будем петь? — окликает Мартин.

Медленно оборачиваюсь к нему, только сейчас осознав, что всё это время у нас были не только зрители, но и слушатели. Но гитарист делает вид, что ничего экстраординарного не произошло.

— Давай… — задумчиво кусаю губу и сжимаю пальцы, — сейчас…

Мне нужно выплеснуть свои эмоции. Хотя бы в песне. Пусть никто не поймёт, что каждая строчка здесь будет отражением моей сути, но это буду знать я и… богиня.

Прошу у зрителей минуту, подключаюсь к графиру и, подойдя к музыкантам, тихонько напеваю мелодию.

Ещё несколько минут уходит на подбор аккордов, и вот…

— Другой дороги в небо нет,

И я лечу на яркий свет,

Где на закат похож рассвет

А взлёт — на падение.

Чем выше, тем трудней дышать,

Но это легче, чем терять

И в миллионах лиц искать твоё отражение…¹

Выкладываюсь на полную, вливая в песню все силы и чувства, всю горечь и боль, которые сейчас плещутся во мне, всю надежду и веру в то, что не всё так безнадёжно, как кажется.

— Я падаю в небо,

Да, я убегаю,

Покуда не поздно,

Пока открыта дверь.

Я падаю в небо,

Там всё очень просто,

И все эти тайны

Мне ни к чему теперь.

Переделываю буквально пару слов, всё остальное оставляю без изменений — ни к чему. Эта песня — крик моей души.

Едва затихают последние аккорды, посылаю в толпу воздушный поцелуй, кричу, что люблю их и, обнявшись с музыкантами, иду к ступеням.

Успеваю сделать только шаг вниз, как дракон оказывается рядом и подхватывает меня на руки.

— Дарин, ты что? — шепчу, крепко обхватив его за шею. — Поставь меня.

— Нет! — коротко рычит он и прижимает к себе так сильно, что из меня вышибает весь дух. — Ты зачем обнималась с ними⁈

Да что же это такое?

— У нас так принято…

— А у нас нет! — продолжает рычать он. — Ты моя избранница! Моя!

Люди аплодируют и смеются, уверенные, что стали свидетелями красивой истории. А я тону в шторме, где нет ни света, ни выхода.

Моя…

Нет, ты не прав. Временно твоя… Вот так правильно, ведь совсем скоро ты от меня откажешься. И Глава Совета тебя поддержит. Ему не нужен скандал с опальной и слишком раскрепощённой невесткой, песни которой уже разносятся из всех утюгов, и которая абсолютно неправильно ведёт себя, общаясь и работая бок о бок с людьми, выплясывая и выставляя себя на всеобщее обозрение.

Но Дарин несёт меня сквозь толпу уверенно, будто так и полагается, будто я не временная, а самая что ни на есть постоянная…

Прижимаюсь к нему и чувствую как неровно и гулко стучит его сердце, какая горячая и крепкая у него грудь. И так легко поддаться этому ощущению, что я действительно принадлежу ему.

Хочется зажмуриться и хоть на время притвориться, что всё так и должно быть. Что он всегда будет держать меня так, будто я самое ценное, что у него есть. Что я его навсегда.

Люди смеются, переговариваются, даже спорят, но всё это происходит словно вдалеке, за плотной бетонной стеной. Для меня сейчас существует только ритм мужских шагов и жар такого родного тела.

Пытаюсь вырваться из сладкого морока, включить разум, холодной струёй разбавляющий этот жар, сказать себе: «Стоп, Саша, остановись! Вы же собрались разорвать союз. Тебе не долго быть его избранницей. Это не то, что ты думаешь. Он просто заботится о тебе, как ты заботилась о нём. Не тони в нём, это опасно, это путь в никуда…»

Но в противовес мыслям крепче обхватываю мужские плечи, будто не верю сама себе. Потому что сердце не согласно, спорит с разумом, стучит в унисон с сердцем дракона, таким огненным, таким живым… И мне всё сложнее убеждать себя, что это только игра. Или часть нашего общего плана.

Дарин склоняется ко мне, его дыхание шевелит короткие волоски у виска, и глупое тело тут же отзывается, посылая в солнечное сплетение колючие пульсирующие искры.

Почти насильно отворачиваюсь и сжимаюсь, чтобы спрятать неконтролируемую дрожь.

Очнись, Саша! Не смей путать собственные желания с реальностью. Всё не будет так, как ты хочешь.

Но когда дракон чуть крепче прижимает меня к себе, касаясь губами виска над ухом, я понимаю: моё тело уже выбрало сторону, и ему плевать на решения мозга. Вообще на всё плевать.

Толпа остаётся позади.

— Отпусти! Хватит! — рычу, пряча слёзы.

Из последних сил пытаюсь сохранить лицо, но внутри бушует всё, что разум не в силах утихомирить.

— Дар, нам сюда, — доносится со стороны.

Отрываюсь от дракона и оглядываюсь.

Мы приближаемся к стоянке такси.

Гарт идёт немного позади нас. И смотрит. Смотрит на меня. И всё видит. Всё понимает.

Зажмуриваюсь.

— Отпусти уже её, — слышу спокойный, но настойчивый голос блондина, и тут же оказываюсь на свободе.

Дарин аккуратно ставит меня на ноги, продолжая придерживать за талию.

Сердце колотится, внутри всё дрожит, а в животе разливается пустота, словно я лишилась одновременно и крепких рук, и сладкой близости, что тянула меня к такому надёжному, сильному и желанному телу. Облегчение смешивается с тоской: свобода возвращена, но вместе с ней появляется ощущение, что потеряно что-то невидимое, но безумно важное.

Делаю шаг назад, выскальзывая из жалящих меня ладоней, и пытаюсь вдохнуть воздух полной грудью.

Разум медленно возвращает себе власть.

Всё под контролем. Нужно просто дышать. Просто дышать.

Вот так…

И план. Мне нужен план.

— Нам нужно найти бабушку Сальму, — говорю немного резко, вспомнив, что вообще-то сегодня хотела сделать.

Это нужно ему! Значит, так и должно быть.

— Кто это? — Дарин смотрит на меня с недоумением.

Глаза мужчины почти чёрные.

Не понимаю, что с ним, что со мной, что с нами…

— Это гадалка. Мне нужно просто убедиться… — оглядываюсь в поисках пёстрой палатки. — Вон она! — вскрикиваю и, не давая себе шанс передумать, почти бегу, снова врезаясь в толпу, из которой мы только что вышли.

Я даже не смотрю назад. Просто уверена, что как минимум один дракон следует за мной по пятам — уж слишком горят лопатки от его прожигающего взгляда.

Ты хочешь свободы, и я тебе её дам. Любой ценой. И пусть моё сердце разорвётся, это уже неважно. Главное, ты будешь свободен. Продолжишь заниматься своим опасным, но таким нужным делом.

А я… Я это всё переживу. Наверное.

Ну живут же люди без любви. Кто-то не находит её, кто-то теряет, кто-то отпускает, потому что любимому так будет лучше…

Вот и я проживу. Без любви и без тебя…

Какое же это невыносимое счастье — понимать, что любишь. И как невыносимо больно знать, что твоя любовь не нужна.

Откидываю полог, влетаю в палатку и застываю на месте. Да, снаружи и даже внутри она — та самая, но… Посреди неё на мягких подушках сидит совсем другая женщина. Я бы даже сказала, старушка. Древняя настолько, что я даже боюсь представить, сколько ей лет.

— Входи, дитя, присаживайся, — едва шелестит женщина, поднимая на меня абсолютно белые слепые глаза.

— Простите… — шепчу срывающимся голосом, — я, наверное, ошиблась…

Мне сейчас так больно и обидно. Это не Агнетка. Не она. А я ведь была уже почти уверена, что получу ответ на один-единственный вопрос, и моя боль прекратится.

— Нет, вы как раз там, где надо, — она смеётся беззубым ртом, — я ждала вас.

Нас?..

Только сейчас понимаю, что оба дракона стоят за моей спиной.

— Не бойтесь, дети богов. Присаживайтесь, — она указывает на подушки, — разговор будет долгим.

Колени подгибаются, и я опускаюсь на пол. Дарин молча делает шаг вперёд и садится рядом.

— Я подожду на улице, — подаёт голос блондин.

— Ты тоже можешь остаться, прекрасное дитя воздуха, — говорит старуха, поднимая на него невидящий взгляд. — Это не твоя история, но в ней тебе отведено не менее важное место.

* * *

¹ Ольга Кормухина «Я падаю в небо…»