Глава 35 · Путь сердца

Гадалка протягивает руку, берёт хрустальный шар, и я подаюсь вперёд в надежде увидеть дом.

— Нет, дитя, сегодня мы посмотрим прошлое. Будущее проявится само, — качает головой Сальма.

Мы замираем, следя за тем, как внутри шара поднимается туман и вспыхивают огненные искры.

— Долгий путь вы прошли, — бормочет старуха. — Не только по земле, но и по сердцам. История о том, как драконы учатся понимать, что не всякий огонь нужно разжигать насильно. Иногда достаточно поддерживать то, что разгорается само, дав земную опору, защитив своим теплом, распалив ветром и обезопасив водой. И тогда он сам станет ровным и сильным.

— Какой огонь? Вы про что? — хмурится Дарин.

— Тот, что горит в душе каждого. Но не каждый хочет и умеет видеть.

— Мы хотели бы узнать, как получить прощение богини, — вставляю я, — и что делать с энергией.

— Энергия — не главное. Дело не только в этом, — отвечает гадалка. — Дело в том, что сердце дракона ищет равновесие там, где его нельзя удержать силой. Чтобы пламя горело ровно, не всегда нужно подбрасывать хворост. Достаточно дать ему силы и пространство, а потом дождаться, пока оно засияет само. Отступить.

— Что значит, отступить? — Гарт слегка раздражённо подталкивает друга. — Дар, ты что-нибудь понимаешь?

Тот молча отрицательно качает головой.

— Защита дракона не в том, чтобы удерживать, — усмехается Сальма. — Порой сила проявляется в том, чтобы довериться времени и обстоятельствам. Даже сильный дракон не всегда видит, как правильно действовать. Путь к сердцу всегда лежит через терпение, а не через контроль.

— То есть если проявлять излишнюю заботу, огонь может погаснуть? — отмерев, уточняет Дарин.

— Погаснуть или не разгореться вовсе, — кивает женщина. — Знание живёт внутри, а не снаружи. Лишь тот, кто направляет пламя без страха, делает его чистым.

Гадалка говорит загадками, чем запутывает меня всё больше. Я ничего не понимаю. Кошусь на мужчин. Может, им яснее её аллегории.

— Если огонь — это чувства, любовь, то… Иногда любовь требует дать ей пространство, даже если кажется, что это противоречит всему, во что веришь… — задумчиво бормочет воздушник. — Но как понять, что нужно именно это?

— Верно мыслишь, дитя ветра, — улыбается Сальма. — Любовь — это не цепь и не тюрьма. Это доверие. Когда её не держат в кулаке, а дают дышать, она растёт. Путь длинен, но каждый шаг навстречу — шаг к самому себе.

— Значит, нужно учиться быть рядом, но не держать? Давать пространство?.. — с сомнением спрашивает Дарин.

— Вот именно. Путь сердца — терпение, а не контроль.

— Мы отключили маг-скан. Если опираться на ваши намёки, дали время и место огню. Результат пока неясен, но конкретного рецепта, насколько я понимаю, и вовсе нет, — усмехается блондин.

— Рецептов нет. Есть только путь. И выбор, который делает дракон, когда сердце его ищет равновесие, — отвечает женщина, и шар гаснет.

— А вы знаете что-нибудь про богиню? — спрашиваю, нервно сцепив пальцы в замок. — Как снять проклятие? Что значит: любовь — это жертвенность, но не жертва? И ещё: мало любить и быть любимым? Что это значит?

— То и значит, дитя, — рука с шаром зависает в воздухе. — Не преклонять колени, но стоять рядом. Ставить выше чувства другого. И понимать, что стремления бывают ошибочными, а вот сердце никогда не лжёт.

— Вы тоже, как и Агнетка, говорите загадками, — выдыхаю с горечью. — Я не понимаю.

— А тебе и не надо. Эти слова не для тебя. Твой путь написан в твоём сердце, и ты верно следуешь за ним, — старуха поворачивает голову и смотрит прямо на Дарина. Её пустые глаза кажутся удивительно ясными и пронзительными. — Когда придёт время, тот, кто должен, тоже поймёт их.

Дарин поворачивается ко мне. Брови нахмурены, в глазах плещется непонимание, смешанное с сомнением и тревогой.

— Стоять рядом, ставить чувства выше, стремления ошибочны, а сердце не лжёт. Не подталкивать к тому, что ей не нужно… — бормочет он и всё больше хмурится.

— Сила дракона проявляется, когда он учится быть рядом, а не держит, — хитро подмигнув мне, снова повторяет старуха. — Путь сердца требует терпения, а не контроля.

— Как бы ещё распаковать эти намёки? — тихо хмыкает Гарт.

— Кажется, я понял, — вскидывается огненный дракон.

— Идите, дети богов, — шепчет Сальма, убирая шар, — ваш путь ещё не окончен.

Мы встаём. Но у самого выхода я не выдерживаю и оглядываюсь.

— Скажите, а вы знаете, я смогу вернуться домой?

Слышу за спиной короткий резкий выдох дракона.

— Дом там, где твоё сердце, — улыбается гадалка. — Ты узнаешь, когда поймёшь, куда стремишься.

— Но у меня там семья! — восклицаю. — Родителями с братьями, бабушка и дедушка!

— Дети — это отрезанный ломоть, — качает головой она. — Родители растят их не для себя, а для того, чтобы отпустить.

— Но я их люблю и скучаю! — сжимаю кулаки.

— Любовь не приковывает, она даёт крылья. Но без любви человек, как птица без крыльев, не взлетит вовсе.

Это она про меня и Дарина?..

— А если любовь невзаимная? — осекаюсь, едва не выдав себя.

— Невзаимная любовь — это как птица со сломанными крыльями. Бьётся, кричит, но взлететь не может. Загляни в своё сердце, дитя, там есть ответ. Выпусти свои крылья на свободу.

— Я не понимаю, — повторяю в очередной раз, отступаю и упираюсь спиной в грудь дракона. Он тут же обнимает меня, удерживая рвущуюся изнутри дрожь. — Почему вы не можете сказать прямо?

— Могу, — смеётся Сальма. — Но ответ ты уже знаешь. Он в твоём сердце.

— А если я смогу вернуться домой, что будет с энергией дракона? — вырывается из меня. — Канал между нами сохранится?

— Сохранится только то, что питается живым. Как огонь не горит в пустоте… — её голос угасает.

— Всё понятно. Простите… — разворачиваюсь, выпутываюсь из горячих объятий и вылетаю на улицу.

Свежий воздух с оттяжкой бьёт по лёгким.

Я не знаю ответа. Я ничего не понимаю!

— Пойдём, — Дарин перехватывает меня за руку и тянет вперёд.

Плетусь за ним, не видя дороги. Я думала, что сейчас всё прояснится, а стало только хуже. И запутанней.

Над городом сгущаются сумерки, и площадь освещает яркий свет множества фозеров. Вокруг безумно красиво, но я это едва замечаю.

Мысли крутятся вокруг слов гадалки. Пространство, огонь, крылья… Если Гарт прав, и она говорила о любви, то нужно только дать ей пространство, чтобы она засияла сама. А где здесь жертвенность? И если огонь не горит в вакууме — в космосе — значит, канал оборвётся?..

— Может, всё дело в том, чтобы не удерживать, и тогда всё решится? — повернувшись ко мне, спрашивает блондин.

Моргаю. Я опять спросила вслух? Да что ж такое?

— Иной раз гадания больше путают, чем помогают, — губы воздушника складываются в насмешку.

— Не иногда, а всегда, — бурчу недовольно. — Слушаешь каждое слово, ждёшь ответ как искру, а в итоге опять топчешься на месте.

— Нет, — почесав подбородок, задумчиво говорит Гарт. — Смотри, как я понял. Любовь — это как вулкан. Давление растёт, и если не дать выход, он взорвётся. Но если быть рядом с ним и направлять, не давить и не сдерживать, он успокаивается, образует ровное пламя, и энергия сохраняется.

Сердце странно бьётся.

В словах воздушника что-то есть. Нужно только нащупать. Но это должна понять не я и не Гарт, а Дарин. Вот только он почему-то не участвует в нашем диалоге, будто витает в своих мыслях, и молча ведёт меня за руку на выход с площади.

— Не держать, отпустить, — вдруг тихо говорит он, — может, так и нужно это воспринимать? Буквально. Ответ на поверхности, и не нужно искать в её словах подтекст?

— Ну вот, не зря сходили. Мысли уже появляются, хоть и мутные, — блондин догоняет друга и ободряюще хлопает его по плечу.

— Куда мы сейчас? — плетусь за драконами, едва успевая перебирать ногами. Никаких мыслей, даже мутных, у меня нет.

— Я в гостиницу, а потом у меня есть дела, — тут же отзывается блондин. — Но, если я ещё нужен, останусь.

— Спасибо, дальше мы сами, — Дарин протягивает руку другу.

— Пока, поющая избранница, — подмигивает мне блондин. — Если понадобится партнёр на катапульте или карусельке, знаешь, к кому обращаться.

Невольно улыбаюсь.

— Пока, Гарт. И спасибо.

Мужчина ловит мою руку, немного склонившись, подносит к губам, но замирает и, скользнув хитрым взглядом по Дарину, просто чуть сжимает пальцы.

Кидаю взгляд на дракона. Тот хмуро смотрит на наши сцепленные пальцы.

Ревнует, внезапно пронзает меня. Дарин меня ревнует!

Будто в подтверждение, он резко притягивает меня к себе, заставляя разжать пальцы, и утягивает прочь.

— Дарин! Стой! — я едва поспеваю за ним. — Куда ты несёшься⁈ Да стой ты!

Он останавливается так резко, что я врезаюсь в него.

— Что с тобой⁈ Белены объелся⁈ — пытаюсь вырваться, но он только сильнее сжимает меня.

— Сегодня был длинный день, — бормочет он, избегая моего взгляда. — Нам тоже стоит отдохнуть.

Я только успеваю открыть рот, как он быстро подхватывает меня на руки.

— Поставь меня, пожалуйста, — прошу, а сама жмусь ближе.

Я — сама нелогичность. Я хочу домой, хочу остаться… Я сама знаю, чего хочу? Наверное, уже знаю. Да точно знаю. Вот только дракону это не нужно.

А если спросить?.. А как? Вот так в лоб: Дарин, я, кажется, в тебя влюбилась, а ты случайно не передумал насчёт обряда?

Господи, как глупо звучит даже в моей голове.

Приподнимаю голову и осматриваюсь. Мужчина быстро несёт меня в сторону таксопарка.

— Дарин?..

Тишина. Только желваки дёрнулись.

— Дарин, почему ты молчишь?

Да блин! Что с ним происходит?

— Дарин! Отзовись! Земля вызывает Тангар! Ответь хоть что-нибудь!

Но вместо ответа получаю его абсолютно чёрный взгляд.

— Ты почему так смотришь?.. — сжавшись, испуганно шепчу.

Ничего не ответив и на этот вопрос, он усаживает меня в кард, пристёгивает, садится рядом и называет Алисии адрес.

— Время в пути: семнадцать минут двадцать пять секунд, — милым голоском сообщает ИИ.

Я моргаю.

— Мы возвращаемся в заповедник?..

Дракон смотрит в сторону. Похож на статую. Или соляной столп.

— Скажи мне хоть что-нибудь, — прошу тщетно.

Я уже не знаю, что думать.

Кард куда-то скользит, быстро лавируя между другими капсулами, и тишину нарушает только мерный гул магнитной дороги.

Ночной город сияет разноцветными огнями фонарей, реклам и несущихся со всех сторон таких же, как наша, капсул. Но я ничего не вижу. Всё внимание приковано к прищуренным глазам, гуляющим на скулах желвакам и сжатым в тонкую линию губам.

— Я знаю, что делать, — наконец отмирает мужчина.

Эти слова застают меня врасплох. Я уже почти потеряла надежду до него достучаться.

— Что?.. — повторяю за ним. — Мы летим в заповедник? Там есть что-то такое? Что ты понял?

— Я отпущу тебя, — резко поворачивается он, одновременно подаваясь ближе и нависая надо мной. — Откажусь при всех. Прямо перед обрядом единения. Как мы и договаривались. Всё будет транслироваться в прямом эфире. Отец не сможет ничего сделать.

— Что⁈ — вздрагиваю, словно от удара.

Слова больно режут. Они — очередное подтверждение, что я не нужна ему. Что я всего лишь глупая влюблённая птица с одним крылом.

— Отец приказал поторопиться с обрядом. Он пройдёт через два дня. Ты можешь потерпеть ещё немного? — быстро проговаривает мужчина.

Его глаза с полностью затопленной зрачком радужкой лихорадочно блестят, но в этом блеске нет тепла — только безумное напряжение.

— Но… — я просто не в состоянии разговаривать, составляя цельные фразы.

Меня будто разрывает после каждого услышанного слова. И всё, что я могу, это выдавать отдельные короткие слоги.

— Я знаю, что обещал тебе сделать всё, чтобы ты вернулась домой, — шепчет дракон, до боли сжимая мои пальцы. — Но пока не нашёл способ. Отец хочет провести обряд тайно. Чтобы больше никого не было. Запечатать тебя маг-сканом и запереть в дальнем поместье.

— Что⁈ — я, кажется, забыла все остальные слова.

Всё переворачивается с ног на голову.

— Не бойся, я дам ему это сделать. И не дал бы. Мы соберём толпу. Сообщим всем дату. А потом устроим грандиозный скандал.

Сжимаю губы, потому что они начинают дрожать.

— Ты станешь свободной, ни в чём не будешь нуждаться, — он очень нежно гладит костяшками пальцев мою щёку. — Я куплю тебе квартиру, открою счёт в банке. Ты поселишься в человеческом городе, а я продолжу искать возможность снять проклятие. Ты мне веришь? Ты вернёшься домой, принцесса, и забудешь эту планету, как страшный сон. Только не плачь.

А я и не заметила, что по щекам одна за одной тихо катятся слезинки.

Я же этого хотела? Этого добивалась? Об этом мечтала?

Но желания сердца — они почему-то оказались другие. Может, об этом говорила бабушка Сальма.

— Не плачь, — повторяет дракон, по-своему понимая моё молчание. Он прижимает меня к себе, насколько позволяют ремни, и горячая ладонь мягко скользит по спине. — Я сделаю всё возможное и невозможное, но сдержу обещание. Ты снова увидишь свою семью. Своих любимых людей.

Утыкаюсь в крепкое плечо, кусаю губы и тихо вздрагиваю, но слёзы продолжают предательски жечь глаза.

Оказывается, это так больно, когда твои крылья сломаны, и выпустить на свободу ты их просто не можешь.