Глава 36 · Сломанные крылья

Кард заворачивает на стоянку. Мы действительно вернулись в заповедник.

Наклонившись, Дарин деактивирует мои, а потом и свои ботинки, и мы выходим.

Огибаю капсулу и пристраиваюсь рядом с драконом. Он больше не пытается не только нести меня, но и даже взять за руку.

Что-то между нами произошло в карде. Разговор всё расставил по своим местам. Но всё равно поведение мужчины мне непонятно. Он будто отстранился, закрылся от меня. И я почему-то чувствую себя виноватой.

— Мы будем здесь ночевать или сразу отправимся дальше? — спрашиваю глухо.

— Утром отправимся, — отвечает он, даже не повернувшись.

Молча киваю.

Навстречу нам выходит уже знакомый мужчина.

— Господин лорд, как я счастлив, что вы почтили нас своим присутствием. Прошу, проходите. Леди, я рад, что вам уже лучше, — широко улыбается он, едва не кланяясь, и проводит нас внутрь.

— Добрый вечер. Нам два номера, — отвечает дракон и, бросив на меня короткий взгляд, добавляет: — и ужин.

— Я не хочу есть, — тут же отзываюсь. — Можно, я сразу пойду спать?

Отворачиваюсь, делая вид, что разглядываю обстановку. Людей в зале немного, и все их взгляды прикованы сейчас к нам. Да, никто не ожидал, что мы вернёмся сюда, поэтому сначала вижу искреннее удивление, которое тут же сменяется радостью, а следом — восторгом.

Для них, простых людей, мы уже почти живая легенда — огненный дракон, герой, спаситель и его поющая избранница. А для Совета — кость в горле, которую они собираются удалить в ближайшее время.

Иду рядом с драконом, и мне почему-то хочется провалиться сквозь пол. Радость этих людей отзывается внутри гулким эхом и нестерпимой болью.

Хозяин быстро подходит к стойке и протягивает нам ключи.

— Второй этаж.

Дарин коротко кивает и, забрав ключи, разворачивается к лестнице.

— Ужин подать в номера? — спрашивает хозяин.

— Да, — сухо отвечает дракон.

— Я сказала, что не хочу есть! — резко выплёвываю в широкую спину и поджимаю губы.

Мужчина останавливается, медленно оборачивается и впивается в меня взглядом. В глазах непонимание, злость и… обида?

— Ты должна поесть, — твёрдо произносит он, не повышая голоса.

— Должна? — сжимаю кулаки и тихо шиплю. — Спасибо, но я и сама в состоянии понять, что и кому должна.

Воздух между нами звенит от напряжения. Хозяин неловко кашляет и поспешно уходит, оставив нас в одних.

Дарин напряжённо играет желваками и едва себя контролирует. Но всё же сдерживается и молча протягивает мне ключ.

— Спокойной ночи, — отстранённо говорит он. — Отдыхай.

Хватаю ключ и поднимаюсь по лестнице, спиной чувствуя его тяжёлый взгляд.

Захожу в комнату и, захлопнув за собой дверь, приваливаюсь к ней всем телом и закрываю глаза.

Почему же самые простые слова между нами внезапно превратились в оружие?..

Разуваюсь, с силой отбрасываю ботинки в угол, прохожу вглубь комнаты и с размаху сажусь на кровать.

Спокойной ночи, значит⁈

Обойдётся! Не буду сегодня спать! Ни за что!

Если закрою глаза, снова окажусь с ним наедине. И там, во сне, я уже не смогу держать дистанцию. Не смогу разозлиться, закричать, отвернуться. Там будем только он и я. И там я сломаюсь.

Резко вскакиваю и начинаю мерить шагами комнату. От двери до окна, от окна до двери. Снова и снова.

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Сердце колотится, в груди тесно, будто вот-вот не выдержу и закричу.

Он опять всё решил за меня.

Квартира, деньги, забота… Всё ради своей свободы! Я что, настолько плоха, что меня нельзя полюбить⁈

Да он даже хуже своего отца! Тот хотя бы не притворяется милым и заботливым. Между отцом и сыном гораздо больше общего, чем кажется. У них обоих нет сердца! Даже не представляю, как они раньше могли жениться по любви? Да они даже слова такого не знают!

— Правильно вас наказала богиня! Вы никого не видите вокруг, кроме себя и своих желаний! — срывается с губ.

Я снова меряю комнату шагами.

Ненавижу его!

Ненавижу его решение.

И себя! Себя ненавижу! За то, что хочу, чтобы он не отпускал.

Но во сне я не смогу держать удар. Там всё слишком честно. Там нельзя спрятаться за злостью.

— Нет. Я не закрою глаза. Не усну. Не встречусь с тобой там. Ни за что, — шепчу зло.

Замираю у окна, вцепившись пальцами в подоконник. На улице темно и тихо, слышен лишь тихий шорох листвы.

— Ты не получишь моё сердце, Дарин, — говорю в никуда.

Долго смотрю в пустоту, а потом снова начинаю метаться по комнате, лишь бы не думать, что оно уже полностью принадлежит ему.

Сбросив тунику и лосины, почти бегом отправляюсь в душ. Включаю его на полную, и шум воды перекрывает собственные мысли. Горячие струи обжигают кожу, и я зарываюсь в них, как будто могу смыть всё — боль, злость, эту проклятую тоску.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть.

Хватаю полотенце и выглядываю в комнату.

— Кто там⁈ — голос звучит высоко, почти истерично.

— Леди, давайте я заберу ваши вещи…

— Уходите! — выкрикиваю, даже не пытаясь скрыть раздражения. — Спасибо, но мне ничего не надо!

Пусть думают, что хотят. Пусть хоть весь мир обидится. Я не хочу никого видеть.

Снова прячусь под потоком воды, нажимая на синюю кнопку, пока вода не становится почти ледяной.

Злюсь, хватаю с полки пакетик шампуня, дёргаю себя за волосы, намыливая их и вымывая из головы жестокие слова.

Отпустит он меня! А спросить меня не надо⁈ Узнать, чего я хочу⁈

Я ему не нужна! Тогда и он мне не нужен!

Бью кулаком по стене.

— Играет волынка вдалеке,

Я в старом ботинке плыву налегке.

Я в правом ботинке на левой ноге

Плыву невидимкой по реке.

Бьют волны, а мне не больно,

А мне прикольно, а мне прикольно.

Бьют волны, а мне не больно,

А я прикольная,

— пою назло всем. —

— Я в небе летала вдвоём с тобой,

Я с неба упала вниз головой.

Я с неба упала, и все дела,

Три дня умирала — не умерла.

Выключаю воду, тело болезненно щиплет.

— Тебя я открыла своим ключом,

Тебя я закрыла своим ключом.

Тебя я открыла, да не для себя,

Тебя я закрыла, ключ выбросила.

Вытираюсь, тру кожу, пока она не становится красной, выхожу из душа и натягиваю обратно свою одежду.

Сегодня будет длинная ночь.

— Бьют волны, а мне не больно,

А мне прикольно, а мне прикольно.

Бьют волны, а мне не больно,

А я прикольная¹, — выплёвываю упрямо, меряя шагами пол.

Восемь шагов от окна до двери, и пять с хвостиком — от одной стены до другой. А если «крысиными» шагами? Двадцать два на пятнадцать. А «мышиными»? Сорок пять на тридцать один².

В комнате душно, несмотря на приоткрытое окно. Сейчас бы воды. Но спускаться не буду.

Зашла в душ, напилась из-под крана.

— Бьют волны, а мне не больно… — бормочу как мантру.

Время тянется мучительно долго.

Тьма за окном постепенно редеет, а я всё ещё на ногах. Голова гудит от переизбытка мыслей, веки налились тяжестью, но я упорно отказываюсь закрывать глаза.

Ни за что. Не усну. Не встречусь с ним там.

Опускаюсь в кресло и обхватываю себя руками в попытке защититься.

— … А мне не больно…

Мысли путаются и тянутся вязкой нитью.

— Ты эгоист, Дарин. Поэтому никогда не узнаешь силу любви, — горько усмехаюсь. — Ни моей, ни своей. Ни чьей.

Закрываю на миг глаза…

…А когда открываю, то понимаю, что снова сижу на диване в том самом сне, от которого так отчаянно пыталась сбежать.

— Я думал, ты уже не придёшь, — резко произносит Дарин, подаваясь вперёд.

Горячий взгляд прожигает меня насквозь, и я не могу отвести глаз.

— Я не хотела, — вырывается хрипло. — Случайно уснула.

И от этих слов становится так обидно, будто я предала саму себя. Я не хотела снова видеть его здесь, не хотела чувствовать, как сердце вырывается из груди от одного лишь его присутствия.

Отворачиваюсь, обнимаю себя руками. Взгляд падает на вазу с цветами. Они всё ещё свежие. Будто он только что их принёс и поставил сюда. Для меня.

Эта деталь окончательно добивает меня.

Из груди вырывается полустон, полурык.

Резко поднимаюсь, решив убежать в темноту, в спасительную неизвестность. Лучше быть там одной, чем здесь и с ним.

Но не успеваю.

Дракон подаётся вперёд, перекрывая дорогу, перехватывает меня за талию и рывком разворачивает к себе. Его пальцы обжигают, прижимая к себе. Это так желанно, что даже больно.

— Не уходи, — не приказ. Просьба. Почти мольба.

И я застываю.

— Зачем тебе это? — успеваю спросить, задрав голову, когда горячие губы обрушиваются на мои.

Мозг отключается. В голове только вспышки, словно от удара молнией. По венам течёт кипяток. Мне сладко и жарко.

Уверенные губы Дарина порабощают мои, слабые и дрожащие. Он раскрывает их, углубляя поцелуй, и я теряю себя. Ноги подкашиваются, и я буквально повисаю на его руках. Голова кружится, все связные мысли растворяются и исчезают. Меня нет. Я вся внутри ощущений. Горю и плавлюсь, растворяюсь в этом огне, дрожа всем телом.

Его ладонь скользит по волосам, сжимает их, притягивая ближе, так, будто он хочет вплавить меня в себя. И я тону в его жаре. Так горячо, что кажется, что вот-вот случится полное слияние, исчезновение границ, моё окончательное растворение в нём.

Горячо. Слишком горячо. Я задыхаюсь в этом пламени. Сгораю в нём.

Собрав остатки сил, упираюсь ладонями в мужскую грудь и отталкиваю, хриплю, будто простуженная:

— Зачем ты это делаешь⁈ — голос дрожит и ломается.

Я едва стою на ногах, тяжело дышу, ощущая только бешено колотящееся сердце, которое будто хочет вырваться наружу.

Мужская грудь тоже ходит ходуном, глаза горят огнём, а губы приоткрыты, будто он сам не в силах поверить в то, что только что сделал.

В комнате повисает вязкая тишина, нарушаемая лишь гулкими ударами наших сердец. И так светло, будто за окном белый день.

— Зачем⁈ — срываюсь на крик.

Дракон напрягается, словно борется с самим собой, но безнадёжно проигрывает.

— Потому что я не хочу тебя отпускать! — рычит он.

— Что?.. — застываю.

— Останься со мной. Пожалуйста… — он говорит так, что каждое слово отзывается во мне вибрацией, будто звон колоколов в пустом храме. — Я живу последние дни с постоянным ощущением, что всё время теряю что-то настолько важное, без чего нет жизни. Останься. Не потому, что так надо кому-то, а потому что ты хочешь этого. И я… хочу.

Фразы обжигают сильнее поцелуя. Это не его слова, а мои мысли и моё желание услышать их.

Неужели сейчас, в этот миг, эти же слова говорю я Дарину, в его сне?

«Я боюсь проснуться и вспомнить, что совсем скоро тебя уже не будет рядом. Никогда…» — слышу вдалеке собственный голос.

Грудь сдавливает, будто чьи-то сильные руки сжали её изнутри — там, в его сне. И там так же горячо… И больно… И… сладко…

…Резко открываю глаза. Сердце бешено колотится.

Я никогда не видела комнату из сна. Но всё в ней — и большой красивый камин, и бежевый пушистый ковёр перед ним, и забитые книгами шкафы, и даже светлые занавески на большом окне — всё кажется до боли знакомым и… родным.

Подскакиваю из кресла и едва не падаю. Ноги дрожат, руки трясутся, глаза блуждают по комнате, ища… Его…

Я сама не понимаю, что делаю, но осознаю себя, когда уже куда-то бегу.

Подлетаю к двери. Дёргаю за ручку так, что едва не вырываю её с мясом, распахиваю дверь и тут же в кого-то врезаюсь.

* * *

¹ Любаша «Прикольная»

² Детская игра «Гигантские шаги»