Глава 38 · Живи…

Дарин Тангарский

Она смеётся, крепко обхватив ногами мою спину. Её восторг разливается по каналу, как тёплый поток. Это самое сладкое событие среди хаоса последних дней.

И вдруг её слова:

— Да, милый, я знаю, что ты со мной согласен на все сто. И я тоже тебя люблю.

Люблю.

Мир рвётся на части. Внутри, где всё было стянуто, как туго заведённая пружина, что-то разжимается. Слова, которых я не ждал, не смел ждать, вырывают у меня контроль.

Я пикирую, как безумный, ловя её восторженный визг.

«И я тебя. Больше жизни…» — думаю.

И вот уж чего не ожидаю, так это её эмоционального отклика — она меня слышит. Слышит!

Драконы могут общаться друг с другом на уровне подсознания. Но ведь моя избранница, моя девочка — она человек!

Хочу сказать ей ещё что-нибудь, чтобы понять, что мне не послышалось, но канал неожиданно дрожит и натягивается как струна, и текущая в меня энергия будто стопорится, а в следующую секунду рвётся обратно.

Ощущение, будто я опять в Шимаме, в самом эпицентре неправильно направленного взрыва.

— Дарин?.. — её испуганный голосок тонет в закручивающемся вокруг нас вихре.

Мой собственный рык глохнет в глотке.

Огненные вспышки бегут по крыльям, воздух трещит, как перед грозой. Запах озона режет ноздри.

Отчаянно разрезаю крыльями воздух, понимая, что началось то, чего не должно быть здесь. Только не в небе.

Она кричит, а я не верю. Не может быть. Не здесь.

«Обряд… единения…» — слова обжигают даже меня.

Это должно было случиться в Храме. Мы должны были одновременно прикоснуться к Камню, чтобы моя энергия стала её частью.

Как⁈ Как это получилось само⁈

И боль… Почему это так больно⁈

Пытаюсь остановить поток, закрыть канал, но ничего не выходит. Блокировка невозможна. Я это знаю, но не могу оставить попытки, потому что её боль режет меня хуже пламени.

«Саша, держись!»

Срываюсь вниз. Только бы не упала, не разбилась.

Каждый взмах крыльев отдаётся в позвоночнике ударами молний, но я чувствую только её пальцы, судорожно сжимающие шипы, и её рывками рвущееся из груди дыхание.

Внезапно огонь вырывается наружу.

Я горю! Мы горим!

Так не должно быть!

Слышу её полный боли крик, борюсь изо всех сил, но мой огонь продолжает убивать её.

Я убиваю её!

Нет! Нет, прошу! Только не это!

Забери мою жизнь! Делай со мной, что хочешь, только оставь в живых эту девушку! Молю!

А она… Она просит спасти меня. Меня! Когда горит сама!

Кровь бьёт в глаза, стекает по морде красными ручейками.

Богиня! Прошу, останови это безумие! За что ты так жестоко с ней⁈ За что⁈

«Дай ей силы и пространство. Дождись, пока пламя засияет само…» — мелькают в голове обрывки воспоминаний.

Но я ведь дал! Дал ей это всё! И она сама сказала, что любит!

«Отступи, защитив своим теплом… Стремления бывают ошибочными, а сердце никогда не лжёт…»

Что я должен понять, богиня⁈ Я ведь хотел дать ей свободу! А сердце — оно уже навсегда принадлежит ей!

«Лишь тот, кто направляет пламя без страха, делает его чистым…»

Своё пламя… Делает чистым…

Она отпускает руки и падает…

Я ловлю её в воздухе, разворачиваюсь спиной вниз, прижимая к себе и прикрывая остатками крыльев самое дорогое, что у меня есть.

Лететь уже не могу.

Вливаю в неё остатки своих сил и падаю.

«Живи…» — выдыхаю в её сознание и чувствую жёсткий удар о землю.

Тьма закрывает меня изнутри, мир гаснет.

Не знаю, сколько времени брожу в полной темноте.

Сначала ничего нет. Ни боли. Ни света. Только отдалённый звук её голоса, пение и звонкий искренний смех, который, как я ни стараюсь найти, постепенно отдаляется и исчезает.

Сознание возвращается, пронзая всё тело резкой болью, во рту металлический привкус крови.

С трудом вдыхаю, но лёгкие словно набиты пеплом. Кашель выворачивает наизнанку, перед глазами всё плывёт.

Открываю глаза и упрямо, до ломоты в лёгких втягиваю в себя воздух. Пытаюсь приподняться на локтях, игнорируя нечеловеческую боль, но ничего не получается. Кажется, у меня сломаны абсолютно все кости.

Приподнимаю голову. Рывок отдаётся в позвоночнике сотней игл. Из груди вырывается хрип. С трудом переворачиваюсь на бок. Земля подо мной чёрная, обугленная. Запах горелой травы и крови стоит такой густой, что им можно задохнуться.

Обезумевшим взглядом обвожу поляну, на которую мы упали.

Мы упали…

Где она⁈

Я держал её… Прикрывал собой…

Она должна быть здесь. Должна.

— Саша! — хочу крикнуть, но вырвавшиеся изо рта звуки больше похожи на предсмертный стон.

Жуткая полнейшая тишина.

Только ветер гонит горький запах гари.

Ползу. Содранными ладонями сгребаю пепел, камни и останки сгоревшей травы. На пальцах грязь, сажа, моя кровь.

Плевать. Я должен её найти. Она не могла исчезнуть.

— Саша! — сиплю снова.

Внутри нарастает обжигающая жутким холодом паника.

Её нет!

Нигде нет!

Только пустая выжженная поляна и в центре — вмятина, оставленная телом моего дракона.

С диким рыком утыкаюсь лицом в землю.

Потому что боль — это ничто.

Её забрали. Забрали! — мысль ввинчивается в мозг раскалённым вертелом.

Внутри что-то обрывается.

Надрывно хриплю, вою как потерявший свою пару дикий зверь. Дико, отчаянно, безнадёжно. Царапаю землю ногтями и вдыхаю горький запах обгорелой травы.

Не знаю, сколько времени так лежу.

Утро взрывается рассветом, но для меня оно, как пепел моего обгоревшего сердца. Только шёпот ветра по выжженной земле.

Тянусь к пламени — к тому, что всегда былo частью меня, всегда откликалось едва я коснусь его внутренним взором… и натыкаюсь на пустоту.

Глухая тьма там, где раньше пламенела сила дракона.

Рывком переворачиваюсь на спину и смотрю в небо.

Над головой рассвет разливает кровавые всполохи по белоснежным облакам, но я вижу только мрак.

Я больше не он.

Крылья… их больше нет. Я ощущаю пустоту там, где всегда пульсировала сила дракона.

Я — пустая оболочка. Без огня.

И без неё.

«Дай силы и пространство…»

«Дождись, пока пламя засияет само…»

«Лишь тот, кто направляет пламя без страха, делает его чистым…»

— Ты опоздала, богиня! Опоздала! — хриплю. — Она сияла! Она была моя! Ты слышишь⁈ Моя!

Захлёбываюсь злым смехом.

Смешно, правда?..

Всё отдал. Даже то, чем был.

Всё, чтобы она жила.

А что в итоге?..

Смех срывается на крик. Рваный и хриплый, рвущий горло в клочья.

Опираюсь на руки, заставляя себя подняться.

Каждое движение — ад, тело не слушается.

Снова тянусь внутрь себя и снова проваливаюсь в пустоту. Пламени нет.

Я один на один со своей болью.

Не той, что корёжит внутренности и оглушительно бьёт по ушам. Плевать на неё.

Нет…

Боль внутри меня намного страшнее. Боль и пустота. Там, где был дракон. Где была она. Саша.

Она была моими крыльями.

А там теперь пусто.

Это нестерпимо больнее и страшнее.

Словно вырвали сердце.

Это обжигает сильнее, чем все удары молний, что прошли сквозь меня.

Растягиваю губы и смеюсь.

— Ты жестока, богиня! — реву в кровавое небо. — Жестока! Забрала всё! ВСЁ!

Жертвенность… Отдать силу дракона в обмен на жизнь самого дорогого человека.

— Тебе этого было мало⁈ — кричу хрипло, зло. — Мало⁈ Ты решила, что можешь забрать и её⁈ Тебе не нужна моя жизнь⁈ Неужели не хочешь уничтожить меня⁈ Тебе хочется посмотреть, как я буду умирать один⁈ Так знай — я уже не живу! Без неё я мёртв! Ты убила меня в тот самый момент, как решила забрать её! Теперь смотри и наслаждайся — я труп!

Стискиваю зубы, захлёбываясь смехом. Кашель выворачивает лёгкие наизнанку, изо рта стекает струйка крови. Провожу ладонью по губам — пальцы в алом и чёрном. Как вся моя жизнь теперь. Алая как кровь и чёрная как пепел.

В голове стучат её слова:

«Да, милый, я знаю, что ты со мной согласен на все сто. И я тоже тебя люблю».

Люблю.

А я даже не успел ей сказать.

Не успел…

«И я тоже… Люблю».

Закрываю глаза.

Перед внутренним взором — небо, пламя, её руки, слабеющие каждую секунду. И огонь, что разрывает нас обоих.

Сердце бьётся так сильно, что кажется, рвёт грудную клетку.

Хотя нет, это фантомные удары. Потому что у меня больше нет сердца. Его вырвали. Наживую. Забрали. Вместе с девушкой, которая была моими крыльями.

Сквозь стиснутые зубы рвётся яростный шёпот:

— Я всё равно найду её! Клянусь! Она моя! И она меня любит! Как и я её! Люблю её, слышишь⁈ И ты ничего не можешь с этим сделать! Она — мои крылья, а я — её небо! Она сама так сказала. И ты не можешь отобрать нас друг у друга!

Собираю остатки сил и заставляю себя подняться. Выпрямляюсь, превозмогая себя. Провожу ладонью по лицу, стирая пепел и кровь. Поднимаю взгляд на горизонт.

Рассвет пылает багрянцем, будто небеса разделяют со мной мою ярость. Сжимаю кулаки, врезаюсь ногтями в ладони, чтобы не упасть снова.

— Даже если придётся пройти через все миры и спалить всё до тла! Я верну её! Любой ценой! — в горле сухо, как в пустыне, но я выплёвываю каждое слово как клятву, потому что знаю — богиня меня слышит.

Делаю первый шаг. Затем второй. И каждый — как обет. Как обещание. Самому себе. И ей — я не остановлюсь и не отступлю.

Я больше не дракон.

Но я жив.

И она где-то там.

Я верну её.

Даже если для этого придётся умереть ещё тысячу раз.

Даже если мир рухнет.

Даже если я обращу всё в пепел и сам стану пеплом.

Она моя. И я не позволю забрать её.

Никому.

Даже богам!

Небо рассекают несколько пар огромных крыльев. Смотрю на них.

А вот и он.

Как всегда, впереди — несгибаемый, правильный до безумия, положивший всё на алтарь долга.

Тот, кто всю жизнь следовал гордости, кто не позволял себе усомниться в правилах, кто поставил судьбу народа выше любви своей женщины.

Тот, кто ответит на все вопросы.

Саша Плетнёва

— Живи… — отдаётся эхом в голове.

Я падаю…

Вскрикнув, оседаю на что-то твёрдое.

Тяжело дышу, не в силах понять, почему так темно, где Дарин, и где вообще я?

Легкие жадно хватают воздух, сердце колотится в панике.

Втягиваю носом воздух, понимая, что нет ни запаха дыма, ни обжигающего пламени огня. И укрывающих меня от всего этого кошмара крыльев тоже нет.

Подскакиваю на ноги. Покачнувшись, хватаюсь за что-то, чтобы удержаться, и понимаю, что это… спинка моей кровати.

Одновременно с потрясённым выдохом куда-то проваливается сердце.

Оглядываюсь на окно и убеждаюсь, что я на Земле, в своей съёмной квартире, а за стеклом привычно сверкает неоновыми огнями вывеска ТРЦ и с гулким шумом в отдалении, по центральной магистрали, несутся нескончаемые потоки машин.

Я на Земле! Я вернулась!

Или…

Делаю шаг к окну и шарю ладонью по тумбочке. Наконец, ловлю гладкий пластик мобильника. Дрожащими пальцами веду по стеклу, разблокируя экран.

Какое сегодня число?

Смотрю на цифры и едва не роняю телефон. Трясущимися руками кладу его на край кровати, и сама сажусь рядом.

Упираясь локтями в колени, закрываю лицо руками.

Этого не может быть… Не может…

— Саш, — слышу зевок, — тебе что, плохо?

«Ты рождена для Тангара, ты здесь нужней…»

Мне всё это приснилось? Другая планета в чужом созвездии, прекрасный огненноволосый дракон, моя любовь, его поцелуй…

Всё приснилось⁈

— Санёк, водички принести?

Слышу скрип, шлёпание босых ног по полу. В комнате загорается свет.

— Чего молчишь? — на плечо ложится тёплая ладонь. — Приснилось что-то?

Отрываю руки от лица. По щекам неконтролируемо текут слёзы.

— Да… Приснилось… — шепчу хрипло. — Не выключай свет.

— Ну, ты как маленькая, — тихий смех и направленный на меня насмешливо-добрый прищур серо-зелёных глаз. — Насмотрелась на ночь непонятно чего, а теперь остаток ночи будешь спать со светом?

Меня обнимают, прижимая к себе как ребёнка.

— Ложись. Это просто страшный сон.

Ложусь. Подтянув к себе колени, обхватываю их руками.

— Накройся, не месяц май на дворе, — сверху падает тёплое одеяло.

— Спасибо, — бормочу, не открывая глаз.

Щёлкает выключатель. Комната тонет в полумраке, и перед закрытыми ве́ками снова вспыхивает огонь. Его огонь. Его крик. Его глаза, полные боли и ярости.

Не могу поверить… Не могу…

Разве бывают настолько реалистичные сны?..

Такие яркие, такие живые?..

Нет. Это не мог быть сон.

Так не чувствуют во сне.

Так не любят во сне.

— Агнетка… — беззвучно шепчу в темноту. — Верни меня, пожалуйста. Я без него не могу…

И впервые в жизни я не хочу больше никогда просыпаться.

* * *

Мелкон Вартанов «Паромщик». Девочки, это так проникновенно, столько боли, безнадёжности и в тоже время надежды в каждом слове, в каждом жесте и взгляде… У меня нет слов. Я плачу каждый раз, как смотрю выступление.