Глава 9 · Катастрофа вселенского масштаба

— А я смотрю, у вас тут весело, — одновременно вздрагиваем, поворачиваем головы и видим приближающегося к нам Ламара, ведущего за собой двух запряжённых гронтов. — Всё готово. Если торопитесь, можете отправляться.

Дарин кивает и, отступив от меня на шаг, идёт к старцу.

— Спасибо, Ламар, — он перехватывает поводья. — Мы действительно выдвигаемся. К вечеру хочу добраться до таверны дядюшки Ста́пиуса.

Стою в ожидании, уверенная, что этот твердолобый дракон вот-вот меня позовёт… но он не торопится, что-то вполголоса обсуждая с Ламаром. Старец время от времени хмурится, качает головой, будто с чем-то не согласен. Красночешуйчатый же напряжён, но сдержан.

Наконец, через несколько минут они приходят к какому-то решению, и Ламар неспешно направляется ко мне. Дарин остаётся у гронтов, провожая воздушника обеспокоенным взглядом.

Вежливость — наше всё, поэтому на улыбку Ламара отвечаю своей, не менее широкой. К тому же, старец и правда производит приятное впечатление, да и извергу моему настроение подпортил, за что тоже ему плюсик в карму.

— Скажите, пожалуйста, что означала ваш фраза? — спрашиваю, едва он останавливается напротив.

— Какая?

— Ну… Та самая, что боги над вами сжалились.

— А, эта, — он поглаживает косу, как люди обычно поглаживают кошек. — Просто рад за его высочество. Избранница и дракон — это ведь две половинки одной души.

И этот туда же! А ведь уже начинал мне нравиться…

Душа, душа… У меня, между прочим, душа цельная, неполовинчатая. И не надо в неё подсовывать каких-то посторонних лю… драконов.

Выглядываю из-за плеча воздушника, ловлю взгляд Огонька, занявшегося сбруей, и, вернув внимание Ламару, понижаю голос.

— А как бы вы охарактеризовали герцога Тангарского? Мне стоит его… опасаться?

С трудом сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Ну, врунишка, посмотрим, все ли будут тебя покрывать.

— Можете не опасаться. У нас вполне адекватные драконы. Ну, а если хотите узнать о нём побольше, расспросите его друга. Думаю, больше чем он, о вашем избранном никто не расскажет, — склонившись ближе, доверительно сообщает старец, и улыбка такая широкая-широкая, а глаза честные-пречестные.

Ах ты ж… Тролль!

Ладно, обойдусь без тебя.

Продолжая приторно улыбаться, прощаюсь со старым драконом и иду к загону.

Ну вот что за мир такой, а? Я здесь уже скоро сутки, а ещё ни одного мало-мальски приличного боя не выиграла. Куда ни ткнусь, везде тупик.

Это уже даже нечестно.

Даже братья со своим круглосуточным контролем, и то изредка давали мне возможность почувствовать вкус победы. А тут прям какая-то безнадёга. Руки опускаются.

Встряхиваю головой, скидываю непонятно откуда взявшийся пессимизм и подхожу к Дарину.

— Готова? — поворачивается дракон.

— Не готова, что ж такого, стрижка только начата, — выдаю недовольно.

— Я обязательно передам Дарину, что ты первым делом по прибытии желаешь посетить салон красоты. А пока придётся потерпеть, — хмыкает он и подаёт руку. — Поехали?

Рассматриваю широкую ладонь, не спеша принимать помощь, и раздумываю. Песенку спеть, что ли, про «поехали» и взмахнуть рукой?

Хотя нет, не поймёт.

Про стрижку же не понял. Ну и смысл распыляться?

Вот мы вроде бы внешне похожи. И планеты наши чем-то схожи. Но всё равно будто говорим на разных языках. Как с ним жить пятьсот лет? О чём разговаривать? Как искать общие темы?

Каждый день ругаться, как бабушкины соседи? Он будет приходить домой на рогах (в буквальном смысле, всё же дракон), а я — хватать тяжёлую сковородку и гоняться за ним по идеально подстриженному газону, вопя, что отдала этому му… мужу Травки всю свою молодость. Длинную-длинную молодость. Лет эдак четыреста.

Это же сколько сковородок мне за столько лет понадобится? Жесть. Местная посудная лавка озолотится!

Хохотнув, принимаю ладонь дракона и, вздрогнув от ударившего в ладонь колючего импульса, буквально впрыгиваю в седло.

Потёрла руку о бедро. Да что ж это такое?..

Гронты действительно оказались спокойными и до невозможности медлительными животными, а красота местного заповедника — неописуемо очаровательной и даже по-своему обворожительной.

«Память» услужливо подсказывала названия всего, что цепляло взгляд: и удивительных растений, вольготно разросшихся по обеим сторонам дороги, и зверушек, что мелькали в траве или сновали между деревьями, и разноцветных птиц, чей разноголосый щебет порой буквально оглушал.

Особенно запомнилась стайка махо́рок — лесных кур с головой кролика. Завидев нас, они совершенно безбоязненно приблизились к дороге, и мы на несколько минут остановились, чтобы я имела возможность получше их рассмотреть.

Мэри Шелли, ты реально была тангаркой.

Минут через тридцать неспешного шага я окончательно успокоилась и решила не загоняться. Отступать и сдаваться не собираюсь, но и пускать дело на самотёк — вот уж фигушки!

Сейчас, пока мы в лесу, никаких шансов у меня нет. Но, как только появится цивилизация, и я хоть немного разберусь в местных реалиях, попытаюсь сбежать и затеряться в человеческих городах.

Брак они мне не навяжут, любовь — тем более. То, что когда-то сотворили их предки со своими драконицами — не моя проблема. Я за них отдуваться не собираюсь.

А через час случилось катастрофа вселенского масштаба.

Я просто решила сходить в кустики.

— Далеко не заходи, — спешившись и присев на траву возле дороги, предупреждает Дарин.

— Сама разберусь, — бросаю через плечо и… ухожу подальше в лес.

А потому что нечего мной командовать.

Симпатичные кустики нашлись быстро: пышные, с резными изумрудными листьями, которые трепетали от лёгкого ветерка. А короткая мягкая травка у их основания так и манила присесть, а то и прилечь.

Я выбрала первый вариант. Лежать в незнакомом лесу, где обитают неизвестно какие звери, честно говоря, так себе удовольствие. Да и делать лёжа те дела, ради которых пришла — я из этого возраста как-то давно вышла.

Неладное почувствовала, когда уже собиралась вставать. Сначала было ощущение, будто какое-то пёрышко щекочет голую кожу.

Оглянулась, но никого не обнаружила.

Встала, потянула вверх лосины и…

— Аааааааа!!!

Мой отчаянный пронзительный визг спугнул всех птиц в округе.

Из-под соседнего куста рыжей молнией метнулась перепуганная махорка.

— Уйди! Отвали! Отстань! Ааааа! — визжу, стряхивая с себя здоровенных рыжих муравьёв.

Да сколько их тут⁈ Откуда⁈ Здесь же рядом даже муравейника не было!

«Земляные муравьи строят дома под землёй ближе к корням старых и гниющих деревьев», — монотонно вещает «память».

Да мне-то какая разница⁈ Лучше бы объяснила, как от них избавиться!

— Аааа! — несусь к дороге, одной рукой придерживая лосины, а второй луплю себя по бёдрам, животу и плечам. Кажется, эти гады уже даже в волосах шевелятся.

— Кто⁈ Кто напал⁈

Дарин перехватывает меня прямо на лету, оглядываясь в поисках угрозы.

— Муравьи! Сними! Сними их с меня! — ору, не в силах остановиться, трясу головой и дёргаю ногами.

Он аккуратно ставит меня на землю, отступает на шаг и внимательно ведёт глазами сверху вниз.

— Нет на тебе никого, — констатирует с заметной задержкой, остановив взгляд на моих полуспущенных штанах.

— Охтыжматьперемать! — ойкаю, натягивая лосины и одновременно наблюдая, как мимо нас с жалобным мычанием, ломая кусты, проносится один из гронтов.

— Ах ты ж! — рычит дракон и, отпустив меня, бросается вслед за животным. — Марш на дорогу! И чтобы больше ни шагу в лес!

Выйдя на дорогу, узнаю печальную новость: второй гронт тоже сбежал, только вообще непонятно, в каком направлении.

Поправляю лосины, на всякий случай подпрыгиваю пару раз — мало ли, вдруг кто-то из муравьёв ещё ползает. Переплетаю разлохматившуюся косу, подбираю её в резинку и, сев на корточки прямо на обочине, подпираю кулаками подбородок.

Жду.

Дарин появляется довольно быстро.

Сначала слышу шелест раздвигаемых веток, а через пару секунд выходит и он сам, ведя под уздцы перепуганного гронта.

— Ладно, хоть пешком не придётся идти, — выдыхаю с облегчением и поднимаюсь.

— Мне — да, — невозмутимо отвечает он, приближаясь. — А твой где?

— Не знаю, — развожу руками. — Я пришла, а здесь никого нет. Может, в другую сторону убежал?

— Ну значит, пойдёшь пешком, — он ласково поглаживает оленью морду, стараясь успокоить животное. — Или догоняй беглеца.

— В смысле, догоняй? Я вообще-то пострадавшая! — подпрыгиваю от возмущения.

Нет, он совсем, что ли⁈ Я никого догонять не буду и пешком не пойду. У меня и так после этих шардов всё тело ноет!

— Ты вообще-то навредившая. А пострадали здесь как раз эти несчастные животные, — невозмутимо заявляет этот нахал.

Ну это вообще предел!

Холят они, понимаешь ли! Лелеют!

Ага, жди!

Тут все драконы такие неадекватные, или только мне так повезло?

Если они так обращаются с истинными, неудивительно, что их заранее зомбируют. Да ни одна нормальная девушка в здравом уме не позволит так над собой измываться!

Животные у него пострадали!

А я⁈

Я не пострадала⁈

— И моя гордость, между прочим, — шиплю и скрещиваю на груди руки.

— Можно подумать, я ни разу женские ноги не видел, — хмыкает дракон, опуская взгляд и останавливая его на моих пострадавших конечностях.

— Можно подумать, я перед всеми по лесу без штанов бегаю! — срываюсь и тут же захлопываю рот.

Язык у меня поганый, как бабушка говорит.

— Значит, я — редкостный счастливчик? — издевательски тянет этот красноволосый тролль. — Я запомню.

Резко отворачиваюсь, чтобы он не видел моих пылающих щёк. А любоваться его откровенно победной ухмылкой — вообще последнее дело.

Киплю, молчу, рассматриваю цветочки вдоль дороги.

Красные, синие…

«Сарпа́н, веле́скис», — бубнит «память».

А этот на щупальца осьминога похож…

«Бранту́р…»

Да захлопнись ты, мне без разницы. Не видишь, что ли, я просто не хочу смотреть на дракона.

Тишина сзади не напрягает. Плевать на него! Издеваться он надо мной будет! Да такого даже братья себе не позволяли. А этот… ух, слов нет, кто! — вообще все границы перешёл!

Ящерица краснобрюхая!

Червяк-переросток!

Хвостатый пережиток фэнтези-ска…

— Ламар, — слышу голос за спиной и резко оборачиваюсь.

Ламар? Откуда⁈

А, это его издевательское высочество по линкому говорить изволит.

Над запястьем зависла голограмма старца.

— Слушаю тебя… Арвин.

— У нас гронт сбежал.

— Даже не сомневался, — усмехается воздушник. — Кто же его так напугал?

Красночешуйчатый прищуривается и кидает на меня короткий многозначительный взгляд.

— Земляные муравьи.

— Напали? Странно. Обычно они к дорогам не приближаются.

— Не напали. Это мы к ним попали… Да неважно. Мы дальше поедем на одном. Я просто предупредить хотел — отследи второго, пропадёт ненароком.

— Хорошо. Сейчас нод активирую, — кивает старик и отключается.

— Я с вами не поеду, — заявляю категорично, едва на линкоме гаснет голограмма. — Лучше уж действительно пойду пешком.

— Как хочешь, — спокойно заявляет мужчина и садится на гронта. — Сейчас выедем из леса, впереди болото. Советую заранее нарвать листьев пре́жиуса.

«Сок листьев пре́жиуса широко применяется в фармакологии, обладает противоотёчным и противозудным эффектом», — вставляет свои пять копеек «память».

— И зачем мне это? — прищуриваюсь, ожидая любой подставы.

— Ну как же… — делано удивляется дракон. — Это самое лучшее средство против яда эли́нок.

«Элинки — полупрозрачные слизняки с флуоресцентными прожилками. Обитают в заболоченной воде. Питаются кровью теплокровных животных. Присасываясь к телу жертвы, выделяют фермент, вызывающий лёгкое онемение и зуд. При долгом контакте могут вызывать галлюцинации», — просвещает «память», а я от омерзения передёргиваюсь — только пиявок мне не хватало.

— Ладно, уговорили, — цежу сквозь зубы и подаю руку.

Не успеваю даже пискнуть, как оказываюсь сидящей впереди этого невозможного мужчины.

Сиденье, рассчитанное на одного, оставляет мало места на личное пространство. А точнее, не оставляет его вообще. Поэтому спиной я плотно прижата к широкой тёплой груди, а левая рука мужчины вольготно расположилась на моём животе.

— А давайте, вы не будете меня держать, — убираю его руку, игнорируя покалывания в ладони.

— Тогда ты свалишься, — парирует он и возвращает руку обратно.

— Ну, я уж как-нибудь постараюсь не свалиться и обойтись без вашей помощи, — снова оттягиваю его ладонь.

Хорошо, что он не видит моего лица, потому что щёки снова красные от стыда и смущения. А ещё меня пугают идущие от его ладони лёгкие разряды тока. От них в животе будто сердце пульсирует и сбивается дыхание.

Да что, блин, это такое⁈

— Хорошо, как скажешь, — мужчина берёт поводья двумя руками и трогает гронта, а я…

Я с тихим писком валюсь набок и цепляюсь за ту самую руку, которую так настойчиво отбрасывала.

Издав короткий смешок, Дарин прижимает меня к себе, и мы снова трогаемся.

Скриплю зубами.

Ладно, потерплю.

Далеко там ещё до таверны дядюшки Стапиуса⁈