Глава 16, где мои старшенькие едва не подрались

Когда мы вернулись в дом, застали картину полного разгрома. Дети разложили на полу все, что я купила, не забыв порыться в мешочках, туесках и корзинах.

– Лесек, Настя купила мне ботинки! – Ильга уже была в них.

– И нам, и нам! – закричали близнецы.

Я была рада, что угадала с размером, ведь мерки унесла с собой Зонда. Они остались в нашей пустой корзине.

Когда мы разложили по местам покупки и собрались на кухне, чтобы поужинать, я обратилась к детям с щекотливым предложением. Я собиралась научить их врать. Плохой пример воспитания, но обстоятельства толкали меня на этот проступок.

– В общем так. Я солгала очень важному человеку, что работаю служанкой у лорда Трезора и его сестры. Сказала, что со мной в доме живут мои родные сыновья. Поэтому, Кук и Дик, пожалуйста, называйте меня при посторонних людях мамой. Боюсь, незваные гости скоро появятся. Они захотят проверить мою историю.

– А мне можно называть тебя мамой? – в глазах Ильги стояла тревога. Ее опять хотели обделить.

– Глупая, – толкнул ее в плечо брат. – Тебе же объяснили, что ты леди, а Настя служанка. Ты не можешь ее называть мамой.

– Пусть называет, – разрешила я. – Какой спрос с маленьких детей?

– Тогда уж лучше пусть зовет няней.

– Я хочу, чтобы Настя была моей мамой, – леди Ильге было не занимать твердости духа. Она обняла меня и уткнулась личиком в колени. Тут же подскочили близнецы и облепили меня. Так я стала мамой трех малышей.

После того, как накупали и уложили в постель младших, старшие собрались на кухне. Предстоял серьезный разговор.

– Я виделась с наместником. Это он встретился нам на дороге, когда мы шли в деревню. Лорд Вазбер вспомнил, что ты, Лесек, назвал себя Трезором. Он жестоко наказал обворовавшую нас парочку. Не знаю, что сталось со вторым воином, который не участвовал в грабеже, но ударивший тебя хлыстом и наглая дамочка получили по заслугам. Одному отрубили руку, а белобрысую ведьму выкинули на улицу как какую-то бродяжку. Как сказал наместник, он не позволит грабить своих же, а тем более поднимать руку на наследника славного рода Трезор.

На лице Лесека гуляли желваки. Шрам еще был заметен, но он не портил мальчишку. Горящие огнем глаза и смоляные кудри перетягивали внимание на себя.

– Что он хотел от тебя?

– Чтобы я переехала в его дом.

– Служанкой? – Лесек переглянулся с Зондой. У той пошли по лицу красные пятна.

– Нет.

– И ты согласилась стать песьей подстилкой? – Лесек злился. Он все понимал на лету. – Решила продать себя подороже?

– Если ты не сменишь тон, я тебя ударю, – я прищурилась. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Мужчины умеют быть жестокими. Особенно те, кого ты любишь.

– Что будет с нами дальше? – Зонда оказалась более тактичной.

– Ничего. Все будет по-прежнему. Я не собираюсь вас бросать.

– Мы переберемся в дом наместника? – Зонда волновалась. Облизывала обветренные губы. Я с болью представила, как она одна, трясясь от страха, бежала из города, когда меня увел рыжий пес. Как переживала и за меня, и за себя.

Скатилась с полки и вдребезги разбилась тарелка.

Вот еще и дом со своим мнением.

Я подняла глаза вверх.

– Мы никуда не уходим. Дом Нистальт входит в число тех, кого я не собираюсь бросать, – громко произнесла я. – Мы все остаемся.

– Хорошо, – кивнул Лесек. – Я буду дежурить у двери ночью.

– Это еще зачем? – удивилась я.

– Если пес выбрал себе женщину, он не отступится. Будет ее преследовать.

– Вот поэтому я и попросила близнецов называть меня мамой. Наместнику детские крики не нужны, он это ясно дал понять. Кстати, Лесек, он знает, где находится дом, который купил твой отец. Наместник сказал, что вы с Ильгой можете перебраться в столицу. Ты богатый наследник и нужды знать не будешь.

У мальчишки загорелись глаза.

– А давайте все вместе переедем в столицу? – он оглядел нас с восторгом. – Подальше от наместника и нищеты? Заживем как люди.

В этот момент обрушилась целая полка с кастрюлями. Грохот стоял такой, что прибежали малыши. Я цокнула от досады языком. Лесек, сделав большие глаза, зажал рот ладонями.

– Я никуда не поеду, – Зонда поднялась с табуретки и обняла близнецов. – Магу нечего делать среди псов. Я останусь здесь.

– Нам с Ильгой тоже не нужны богатства, – Лесек притянул к себе сестру. – Я просто думал, что в большом доме, где нет закрытых дверей, где я являюсь хозяином, всем нам будет легче.

– А о доме, которому мы обещали быть семьей, ты подумал? – голос Зонды звенел. – Нистальт без нас разрушится. Еще неизвестно, как долго продлится война. Год-два и от дома останутся одни черепки. Если ты уверен, что псы захватили власть надолго, то ему не дождаться своей хозяйки.

– Нам что, всю жизнь здесь сидеть привязанными?

– Раз обещали, нужно держать слово. Можешь идти на все четыре стороны, а я остаюсь здесь. Живи в своей столице и бойся, что вернутся маги. Я на рынке слышала, что они собирают силы. Как бы не пришлось бежать, поджав хвост.

– Я жалею, что затеяла этот разговор, – я наклонилась, чтобы поднять кастрюлю. – Просто не хотела скрывать, что Лесек богат. Он глава рода и ему решать, где жить: среди своих или продолжать надрываться с нами. Впереди предстоит много трудностей.

– К своим без вас я не пойду. Свои оставили мне на память это, – Лесек потрогал шрам. – И я не уверен, что кто-то будет считаться с мальчишкой, когда я заявлю права на дом. В столице у меня нет поддержки. Наместнику я тоже не доверяю. Вдруг он сделал хитрый ход, объявив, что мы с Ильгой богачи? Может, он хочет нас разделить, чтобы на твоей шее висело как можно меньше детей? Вот посмотришь, он еще предложит пристроить близнецов у няньки.

– Не думаю, что он до такой степени все продумал, – я покачала головой.

– Если обратимся к нему, чтобы он подтвердил права на родительский дом, сделаемся ему обязанными. А я этого не хочу. Нельзя быть обязанными псу. Он сдерет три шкуры. А я точно знаю, чья шкура ему нужна.

– Моя? – Ильга сделала большие глаза.

– Котенок, иди спать. Никто тебя не тронет, – я поставила кастрюлю на стол и подняла девочку на руки. – Твой брат просто шутит.

– Я мог бы смотаться в столицу и разнюхать, как обстоят дела, – Лесек быстро собрал остальные. – Мы бы разжились деньгами.

– Последнее дело во время войны разлучаться, – Зонда была выше Лесека, поэтому дотянулась до полки. Сунула туда первую кастрюлю. – Любого из нас могут обидеть в шаге от дома, а ты собрался бежать на другой конец королевства.

– Как ты не понимаешь? – Лесек подал ей следующую посудину и еще одну. – Знать, что у тебя есть деньги, и не воспользоваться шансом – это глупость.

– Глупость – это кинуться неизвестно куда, – Зонда оглядела свой труд. Кастрюли стояли не по размеру, и девочка недовольно поморщилась, но переделывать не стала. Сейчас не до красоты. – Ты сам сказал, что нельзя доверять псу. Наврал про богатство, легко просчитав, как у тебя загорятся глаза.

– Хорошо, – Лесек кивнул. – Никто никуда не поедет. Будем жить здесь. Спать на полу, есть по очереди, работать в поле, чтобы прокормить себя. Научимся плести корзины, чтобы продавать их. Как-нибудь выкрутимся. А если вернется старая хозяйка, будем знать, что в столице нас ждет еще один дом. Который не жмется, открывая по одной двери, словно подачку голодному псу, а ждет и любит своего хозяина.

– И как язык у тебя поворачивается? – Зонда взяла близнецов за руки. Мальчишки молчали, понимая, что сейчас не время подавать голос. – Нам Нистальт мало дал? А что ты дал дому, кроме как пообещал не разбирать на дрова черное крыльцо? Думаешь, когда вернется хозяйка, столичный дом будет ждать тебя? Если победят маги, там от псов и духа не останется. Сбегут, забыв все, что награбили.

Я вздохнула, поняв, что старшие дети сейчас опять намертво сцепятся. Деньги – зло, а те, которые манят, но до них трудно добраться – еще большее зло. Только хотела развести старших по разным углам ринга, как Лесек сам прекратил словесную перепалку.

– Я не про столичный дом говорю. В Маржене у нас осталась усадьба не хуже этой. Если ты после войны согласишься и дальше жить одной семьей, нам есть куда уйти. Там похоронена моя мама. И не нужно будет доказывать, что дом принадлежит Трезорам. Я вас всех туда заберу.

– Что такое Маржена? – спросил один из близнецов.

– Столица песьего края, – подсказала ему Зонда. – Только она очень далеко. За неделю не дойти.

Она уже другими глазами смотрела на Лесека. Наш мужчина показал нам будущее. Можно уже не бояться, что нас вышвырнут на улицу.

– Корове туда не доплестись. Придется продать, – Лесек перетянул к себе на руки Ильгу. Девочка уже спала. – Мы ехали больше десять дней.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – сказала я, подталкивая к выходу из кухни Кука. Или Дика?

Зонда повела в постель второго малыша. В это время на верхнем этаже громко хлопнула дверь. Один раз, второй, третий.

– Боже, что это? – прошептала я, оборачиваясь на лестницу.

Первой мыслью было, что дом недоволен и хлопаньем двери показывает свои чувства.

– Я посмотрю за детьми, идите, – Зонда села на импровизированное ложе и обняла мальчишек. Лесек укрыл спящую Ильгу и поскакал по лестнице вверх. Я, подхватив лампу, припустилась за ним.

Дом открыл сразу три комнаты: две спальни и столовую с лифтом-подъемником для блюд и тарелок. А мы-то гадали, для чего на кухне вделан в стену огромный пустой шкаф.

– Лесек, это счастье, – я села на кровать и притянула к себе мягкую подушку. На огромном ложе запросто поместились бы все мы.

– Надо будет комнаты прогреть, – мальчишка по-деловому осмотрел магические камни, лежащие пирамидкой в жерле камина. – Возьмите себе эту спальню, а я с близнецами устроюсь в другой.

– Девочки налево, мальчики направо, – произнесла я, смахивая слезы счастья. – Спасибо тебе, дом. Я очень ценю твою заботу. Теперь даже и не знаю, о чем мечтать.

Мечтать можно было о многом. Но я так устала, что отложила все размышления о нас и нашем будущем на завтра. Будет утро, будет пища.

– Кстати, я умею печь, – произнесла я, вспомнив, что сегодня купила корзинку яиц. – Можно будет заняться торговлей печенья и булочек. Это хорошее дело. Лучше, чем продавать шубы и сапоги.

– Я люблю булочки, – улыбнулся Лесек. Я поднялась и обняла его. Большой – не большой, а все же ребенок. В ласке тоже нуждается.

– Завтра же с утра испеку нам на пробу. Если понравится, сделаем первую партию на рынок. Думаю, даже не придется самим стоять, сдадим оптом в обжорных рядах.