Глава 18, где мы получаем очередную плюшку
В следующее наше посещение города нас провожали на рынке настороженными взглядами. Я спиной чувствовала их холод.
– Что случилось? – спросила я у торговки печеным. – Откуда столько ненависти?
Та воровато оглянулась, принимая у Лесека корзину и пряча ее под прилавок.
– Вас боятся, – шепнула булочница, суя мне кошелек с деньгами. – Малефу с шапками с рынка выгнали, а ночью кто-то ее дом подпалил. Едва живая осталась. Говорят, за длинный язык.
– А мы здесь при чем? – выдохнула я, не ожидая подвоха с этой стороны.
– Так это же после ссоры с вами к ней Пегий Арг пожаловал.
– Не ссорились мы с ней, – я нахмурилась. – Она сама начала обзываться.
– Дура, конечно, но кто-то на нее донес, – торговка печеным поджала губы, а мы поспешили поскорее убраться.
Я шла домой расстроенная вконец. Ну почему так? Ведь не сделала ничего плохого, а на меня ушат грязи вылили.
– Настя, ты лучше домашними делами занимайся, – на вечернем совете старшие решили в город меня не пускать. Лесек смотрел на меня с жалостью. – Мы сами будем печеное носить и покупать то, что накажешь. Не надо тебе больше в Луянах появляться. Видишь, наместник какой: вроде и заботится о тебе, а все во вред получается.
Я кивнула. Лучше так. Дома всегда есть чем заняться. Вещи перешивать, еду готовить, уборки одной сколько. Не говоря уже о работе в хлеву и курятнике.
– Скоро Излом года, – обняла меня Зонда, желая утешить. – Приготовим что-нибудь вкусное. Отпразднуем, как ты хотела.
– Елку нужно будет из лесу принести. Небольшую, – я вытерла кухонным полотенцем нос. – Нарядим ее цветными лоскутами да теми блестящими побрякушками, что с кафтанов срезали. Будем хороводы вокруг нее водить. Я много детских песен знаю.
– Эх, было бы у нас пианино, я бы сыграла, – Зонда мечтательно уставилась вдаль. – Меня мама научила.
Я убрала полотенце от лица.
– Лесек, позови-ка сюда Ильгу. Я кое-что хочу спросить у нее.
Ильга прибежала вместе с близнецами. Я посадила ее на колени.
– Скажи, милая, когда ты пела песенки, откуда слышалась музыка? Снизу или сверху? – спросила я девочку.
– Сверху! – она показала пальцем на лестницу. Дверь в кухню была открыта настежь.
– Точно! – Зонда приложила ладонь к губам и сделал большие глаза. – Я же тоже музыку слышала. В доме есть инструмент!
Мы сорвались с места. Встали между лестницами и уставились на них, не понимая, что нужно делать дальше. Мы уже давно перевезли постели в верхние комнаты, поэтому возле камина собирались лишь по привычке, усевшись на старую шкуру. Приятно было смотреть на живой огонь. Остальные камины и печь топились магическими камнями, запас которых еще не истощился.
– Дом! У тебя есть пианино или что-нибудь такое? – Зонда задрала голову к потолку, я же, как завороженная, смотрела на пламя. Оно подпрыгнуло, когда девочка обратилась к Нистальту.
– Мой край родной – леса и горы, полей, лугов и рек просторы, – тоненько запела Ильга.
Раздался треск – это лопнула смоляная капля на полене и густо запахло лесом. Откуда-то сверху зазвучал музыкальный инструмент, повторяя за Ильгой бесхитростную мелодию. Мы с Зондой кинулись к лестнице. Остановились на втором этаже, но с началом нового куплета поняли, что музыка льется с третьего этажа – оттуда, где находится бальная зала.
Добежав до дальней стены, мы застыли: она раздвигалась, словно большая деревянная ширма. За ней обнаружилась ниша, где стоял великолепный рояль. Его крышка была поднята, а клавиши нажимались сами по себе.
Зонда, взвизгнув, уселась на стульчик и опустила руки на клавиатуру. Девочка улыбалась. Инструмент смолк, отдавая право играть человеку. Зонда сыграла, не без ошибок, но прекрасно доведя мелодию до финала. Мы обе так растрогались, что не удержали слезы. Дети так и нашли нас обнявшимися и рыдающими друг у друга на плече.
– Здесь поставим елку, – объявил Лесек, стараясь не смотреть на нас, раскрасневшихся от слез и восторга. – Надо бы выбрать подходящую. До Излома осталось всего ничего.
Когда малышня улеглась спать, я собрала старших на кухне и рассказала им о новогодних традициях.
– И мы! Мы тоже положим подарки под елку, – Зонда загорелась идеей. – Завтра же потихоньку расспрошу их, о чем они мечтают. Купим в городе.
– А я наряжусь Дедом Морозом. Бороду сделаем из белого воротника от хозяйкиной шубы.
– Хорошая идея, – похвалила я Лесека. Шубу мы распороли и сшили близнецам длинные меховые жилетки, чтобы они могли играть во дворе, а не сидели безвылазно дома.
Прошло несколько дней. Старшие отлично справлялись в городе сами. Я занималась ведением домашних дел. Заодно готовилась к Излому года. Потихоньку шила костюм Деда Мороза и вместе с младшими мастерила украшение для елки. Ходили в лес собирать шишки, потом держали их в солевом растворе, чтобы они покрылись «инеем». Вечерами разучивали новогодние песенки. Когда я впервые выводила своим не очень музыкальным голосом «В лесу родилась елочка», даже разрыдалась. Так далеко я оказалась от родного дома, так круто изменилась моя жизнь!
Однажды ночью, когда все угомонились и разошлись по спальням, я по заведенной традиции вышла на крыльцо, чтобы подышать зимним воздухом и полюбоваться большой луной. Неплотно прикрыла дверь, чтобы слышать, как весело потрескивают дрова в камине.
Мне было хорошо и уютно. Давно обратила внимание, что настроение Нистальта можно было понять по живому огню в камине. В первые дни моего пребывания в усадьбе пламя горело неохотно, точно ему было лень облизывать поленья. Оно и разгоралось-то только тогда, когда мы начинали усердно дуть и уговаривать его не гаснуть. Иногда, особенно после длинной ночи, оно грозилось вовсе не подняться. Именно в ту пору в доме что-то постоянно трескалось, разрушалось и осыпалось.
Вспомнились слова Пегого Арга, что каждый живой дом имеет сердце. И если его найти и уничтожить, можно предотвратить обрушение дома от тоски и одиночества. Именно так и поступил наместник, применив к зданию в Луянах убийственную магию. Дом существовал, но вот жизни в нем больше не было. Никаких чудес. От него остался лишь скелет, как от выброшенного из моря кита, над которым поработали время и ветер. Не потому ли он показался мне мрачным и навевающим тоску?
Я обернулась на камин. В дверную щель было видно, как играет пламя. Оно то поднималось, вспыхивая ярко-алыми красками, то рассыпалось по золе синим цветом. Дом радовался. Ему было спокойно. Как и нам.
– Я точно знаю, где твое сердце, милый, – прошептала я. – Я не дам жизни в нем угаснуть.
Теперь сделалось понятным, для чего в проходном холле, где обычно не требуется тепло, вдруг установили камин. Это главный перекресток дома. Здесь он видит всех, кто приходит и уходит. Может быть, даже подслушивает разговоры.
– О чем это я! Конечно же, подслушивает, – я рассмеялась, вспомнив, как Нистальт откликнулся на мои слезы, когда у нас отняли шубы, и как возмущался, стоило привести в дом еще три души.
Вдруг в камине громко, словно раздался выстрел, треснуло полено, и в разные стороны полетели искры.
– Почему ты перестала приезжать в город?
Я вскрикнула от неожиданности, когда из тьмы выехал всадник. Огромный конь мотнул гривой и фыркнул. Наместник легко спрыгнул с него и накинул на каменную скульптуру у подошвы лестницы поводья. Он намеревался подняться ко мне. Я быстро прикрыла дверь и спустилась. Не хотела, чтобы лорд Вазбер приближался к дому.
Присев в приветственном реверансе, я позволила взять мою ладонь в руку, обтянутую тонкой перчаткой. Я не знала, что ответить. Не выставлять же ему претензии, что он выгнал торговку? Не факт, что ее дом подожгли по его команде. Но наместнику не требовались мои оправдания.
– Я скучал, не видя тебя.
– А вы видели? – я удивилась.
– Лоток торговки печеным стоит как раз напротив окон моего кабинета. Я каждый раз жду, когда ты принесешь ей корзину. Ты вкусно печешь.
– О… – я опять не нашла слов. У меня зародилось подозрение, что моя сдоба так и не появлялась на прилавке. Печеное уносили к наместнику. Так или иначе, но он поддерживал нас деньгами.
– Больше всего мне нравятся твои ватрушки.
– Спасибо, – я вытащила руку из его пальцев и получше укуталась в шаль.
Наша корова при хорошем уходе и кормежке стала давать больше молока, и в доме появился творог. Дети не съедали весь, поэтому я пускала часть на ватрушки.
– Я сильно занят делами службы и не всегда могу выбрать время, чтобы прогуляться до Нистальта. Поэтому, будь добра, приходи сама, если не хочешь, чтобы я появлялся здесь. Я многого не требую.
Я отметила, что наместник разглядел название дома на воротах, а значит, знает, что я присвоила себе имя дома.
– Хорошо, – выдавила я.
Наместник шагнул ближе и клюнул меня в щеку. Его губы были холодны. Подойдя к коню, лихо вскочил в седло. Развернув длинногривого, ударил его пятками по бокам и, не оглядываясь, покинул поместье. Я выдохнула.
Черт.
– Зачем он приезжал? – на пороге стоял Лесек. У псов слишком чуткий слух. Где спальни, а где крыльцо.
– Требует, чтобы я сама приезжала в город. Иначе он будет наведываться сюда.
– Он хочет, чтобы ты приходила к нему домой?
– Нет. Он наблюдает за нами из окна, когда мы привозим печеное. Говорит, что ему этого достаточно.
– Пока достаточно, – Лесек посторонился, чтобы я прошла в дверь. – Видишь, он уже командует тобой.
– Вижу. Но что я могу сделать? – я оглянулась на мальчишку. Тот плотно закрыл дверь и задвинул засов.
– Летом мне будет четырнадцать. Это пора становления магии. Я буду большим и сильным. Я не дам тебя в обиду. Если потребуется, вызову наместника на бой. Имею право. Мой род такой же древний, как и его.
– Он убьет тебя, – я подбросила поленьев в камин. Пламя стелилось низко, словно боялось подниматься. Дом прислушивался к нашему разговору и переживал.
– Зря ты в меня не веришь, – Лесек щелкнул языком.
– Я верю. Честно. Только не хочу плакать над твоей могилкой.
Мальчишка зашипел.
– Ой, прости. Ты будешь большим и сильным, обязательно. Но тебе нужно набраться опыта. Молодой пес отважен, но может проиграть более умудренному в боях. Разве ты не видишь, что наместник воин и не зря занимает высокую должность?
Я медленно поднималась по лестнице. Долгий день подходил к концу. Ноги гудели. Лесек плелся сзади. Тоже набегался сегодня.
– Для него биться за женщину – это развлечение, – горячо возразил он. – Желание покрасоваться и доказать противнику, что он сильнее. Я же буду драться за друга. За приемную маму моей Ильги. За хозяйку Нистальта. Он не устоит. Дрогнет и ошибется.
– Хорошая мотивация, – я дождалась, когда Лесек поднимется на мою ступень. Крепко обняла. – Ты настоящий мужчина. Другой нам не нужен.