Глава 19, где я совершаю великую глупость

Утром рано я замесила тесто. Наколола орехов, чтобы сделать рулет. Видела, как сонная Зонда пошла доить корову. Как, почесываясь, появился лохматый Лесек и подбросил дрова в камин. Пламя осветило его красивое лицо, немного подпорченное красным шрамом. Волосы нашего мужчины сильно отросли, но он не разрешал их стричь. Лишь заплетал прядь, лезущую в лицо, в тонкую косичку и заправлял за ухо, позволяя остальной гриве болтаться вольно. Я уже заметила, псы предпочитали не собирать волосы. Наместник тоже красовался серебристыми прядями длиной ниже пояса.

Тонкая рубаха не скрывала мускулистого тела Лесека. Совсем недавно он был худеньким мальчишкой, кожа да кости, а смотри-ка, как быстро изменился! Хорошее питание и работа на свежем воздухе сделали из него ладного парня. А что будет, когда летом он войдет в песью силу? Как бы Зонда не потеряла голову. И так вижу, как поглядывает на него. Не хватало мне еще любовной трагедии Ромео и Джульетты. А что? Похоже. Два враждующих клана и чистая любовь детей.

– Мамочка, а что у нас будет на завтрак?

Младшие всегда хотят есть. Кинулись обниматься. Сейчас вернется Зонда и поведет их умываться. Здравствуй, новый день.

После завтрака мы оставили Лесека дома (он с ребятней собрался поискать в лесу подходящую елочку), а сами отправились в город. Через три дня наступит Излом года, и хотелось накупить подарков. Денег немного подкопили и могли себе позволить.

В сладких рядах немного задержались. Набрали леденцов и ирисок. Я и сама умела варить такие сладости, в детстве часто практиковалась с жженным сахаром, но больно уж постарались мастерицы, сделав их в виде разных животных.

– Напомни мне после Излома купить муки, – шепнула я Зонде, проходя мимо мучной лавки. Как раз разгружали свежие мешки. – Наймем телегу, чтобы довезти до дома.

– Не до дома, а до поворота. Пусть Лесек тележкой перетаскает. Мало нам гостей-псов, еще какие-нибудь лихие люди пожалуют. Нас здесь не очень любят.

Я оглянулась и увидела, что невдалеке маячил Пегий Арг. Ярко-рыжие волосы и высокий рост делали его заметным с любого угла базарной площади. Когда мы перешли в вещевой рынок, пес последовал за нами. Близко не подходил, но всякому давал знать, что мы находимся под защитой.

– Почем книга? – Зонда приценялась к простенькой, с малым количеством страниц, но с рисунками. Книги в этом мире ценились очень дорого. Написанные вручную, в кожаном переплете, они продавались по цене породистых жеребцов или стада коров. Об этом мне шепнула моя помощница.

– Пять золотых, – продавец смерил нас насмешливым взглядом. Куда нам, служанкам, до сокровищ богатеев и ученых мужей?

Зонда с сожалением отложила книжку.

– Давай купим, – прошептала я и толкнула девочку локтем. Я знала, что Ильга заказала Деду Морозу книжку с картинками. Когда-то у нее была такая дома и не одна.

– Нет, обойдется, – Зонда поджала губы. – Лучше лишний мешок муки купим.

– Нам нужна хотя бы одна книжка. Детей грамоте обучили бы. Ильге скоро семь, да и мальчишкам было бы полезно научиться читать.

– Угольком писать будем. Я сама этим займусь. И нарисую не хуже, – Зонда оттащила меня от прилавка. – Смотри, какие деревянные лошадки. Близнецам в самый раз, а то они у нас с чурбачками и щепками играют в войну.

– В какую войну? – опешила я. Мальчишки в любом мире одинаковы.

– Магов и псов.

– И кто побеждает?

Мне было стыдно. За делами совсем забыла, что детям нужны игрушки.

– Всегда псы. Я специально наблюдала.

– Неужели у нас из близнецов вырастут псы?

– Я не удивлюсь. Наместник косо на тебя ни разу не посмотрел. Значит, уверен, что твой «муж» был псом.

– Думаешь, они чуют своих?

– Тебя же издалека учуял, – Зонда хмыкнула. Повертев в руках игрушку-другую, спросила: – Почем лошадки? А эта кукла?

Примитивно сделанная куколка привлекала тем, что у нее руки и ноги болтались на веревочках, а значит, можно было шить и наряжать ее в одежку – мое любимое занятие в детстве. Сторговавшись и отдав за все игрушки пять серебрушек, мы отправились в зеленые ряды. Оставались деньги на яблоки. Кислые уже набили оскомину. Купив целую корзину фруктов, повернули в сторону ворот. Я оглянулась. Пегий Арг провожал нас долгим взглядом. На этот раз карету нам не предложили. Видимо, уже был в курсе, какие разговоры идут по рядам.

Вроде мы много не набрали, но еле дотащились. Густо шел снег, и ноги вязли в сугробах. Уже поворачивая к усадьбе, наткнулись на старушку, сидящую на обочине. Босая, замотанная в страшные тряпки, с посиневшими губами, она ни о чем не просила. Смотрела уставшими глазами в вечность.

– Бабушка, – я склонилась над ней. – Вы почему здесь одна?

Хотела предложить яблоко, но совесть не позволила обойтись пустой помощью.

– Умираю я, деточка. Сына псы убили, дом сожгли.

– Настя, не смей, – зашипела на меня Зонда.

– Я не смогу спать и есть, если завтра найду в канаве ее труп, – прошептала я, передавая Зонде корзину с яблоками. – Ты иди вперед, а я помогу бабушке. Хотя бы отогреем ее и накормим.

– А потом? – Зонда злилась, совсем как Лесек. Переняла его привычку. – Потом выпроводишь ее на ночь глядя?

– Утро вечера мудренее.

– Ты ее совсем не знаешь.

– Вас я тоже не знала. Но поверила же, хотя ты Лесека едва жизни не лишила.

– Мы дети, а она…

– Она тоже пострадала от войны, – я сняла с себя шаль и набросила старухе на плечи.

Зонда ушла вперед, а я потащила женщину, которая едва перебирала ногами. Вскоре к нам присоединился Лесек. Ничего не сказал, только сверкнул недовольно глазами. Не брезгуя, подхватил немощную гостью под другой локоть.

– Если бы не снег, я бы тележку взял, – сказал он, почувствовав тяжесть ноши. Вроде в старухе были кожа да кости, а мы начисто вымотались, пока доволокли ее.

Дом встретил гостью настороженно. Пламя в камине притихло, затаилось за поленьями. У дверей нас ждала Зонда. Бросила под ноги тряпку.

– Здесь раздевайте, – приказала так строго, что я чуть сама не разделась. – Все тряпье до ниточки.

– Чего ты так? – спросила я, отведя Зонду в сторону. Лесек притащил из кухни табуретку и усадил на нее старуху. Увел детей наверх, чтобы не пялились на смущающуюся своей бедности женщину.

– Она маг, я это вижу.

– Думаешь, отплатит неблагодарностью?

– Нет, хочу посмотреть, не черный ли она маг.

– Боже, у вас еще и такие есть?

– Есть. Те, кто служит псам. Им на груди рисуют оберег, чтобы другие псы не загрызли.

– А ты откуда знаешь?

Зонда замялась.

– Говори, – приказала я, крепко сжимая ее запястье.

– Когда мы ходили с Лесеком в город, у него один пес спросил, не забыл ли он поставить мне на груди метку. Посоветовал не медлить, чтобы девку-мага не увел кто-то другой по законам войны.

– Черт. Почему ты раньше не сказала?

– Ты бы меня в город не отпустила.

– Теперь понятно, почему Пегий Арг с нас глаз не спускал. Он знает все, о чем говорят на базарной площади.

– Думаешь, оберегал нас?

– Да.

Я вернулась к нищенке, помогла той раздеться. Зонда принесла ведро горячей воды и чистую рубашку. Никаких знаков на немощном теле мы не нашли, что немного успокоило. После купания старушка ожила, уже без нашей помощи поплелась на кухню, где гремел кастрюлями Лесек. Жадно съела все, что дали.

– Где спать положим? – шепотом спросила Зонда. – Наверху?

– Нет. У камина постелем. Там тепло. Дом за ней присмотрит.

– Я тоже присмотрю, – Лесек подошел к нам. Старуха хлебным мякишем вылизывала тарелку. – Постелю себе на лестнице. Так, чтобы она не видела. Хуже не будет.

Я чувствовала себя виноватой. Но как бросить старую женщину умирать? Если она у нас приживется, будет подмогой. Как говорила моя бабушка, лишняя тарелка супа всегда найдется. А если уйдет, то по доброй воле, а не потому, что я ее выперла на мороз.

Постелив у камина, мы уложили бабушку спать. Она благодарно нам улыбнулась и укуталась в одеяло. Пока мы кормили детей, она уже видела десятый сон. Дом тоже успокоился. Его пламя горело ровно, обильно делясь с несчастной старушкой теплом.

Ночью я проснулась от того, что дом дрожал, как замерзшая собака. Со сна даже решила, что началось землетрясение. Но странно, что он не издавал ни звука. Соскочив, я обнаружила, что Зонды на кровати нет. Накинув на себя халат, побежала в комнату мальчишек. Близнецы, как и Ильга, спали мертвым сном.

Я кинулась к лестнице, но меня перехватил Лесек. Зажал рот рукой, чтобы я не закричала от страха.

– Тише! – шепнул он. Увидев, что я понимаю, убрал ладонь с губ.

– Где Зонда? – прошептала я.

Он показал глазами. Девочка крадучись шла вниз. Она пряталась в тени лестницы. Ярко горящее пламя камина позволяло нам видеть происходящее в холле. Я чуть высунулась и поняла, что заставило дом дрожать – старуха белым привидением застыла у двери, пытаясь открыть засов.

– Иди посмотри в окно. Может, увидишь кого, – потянул меня назад Лесек.

– А вы?

– Зонда маг. А у меня крепкие кулаки. Со старухой справимся. Мне надо знать, почему она хочет выбраться наружу.

Я оглянулась. Окна в столовой не дали бы мне увидеть центральную лестницу, так как выходили на коровник. Вспомнив, что конец коридора, где мы развешивали белье, заканчивается фонарем – смотровыми окнами на все три стороны, побежала на цыпочках туда.

Мороз залепил стекла узорами. Пришлось постараться, чтобы расчистить небольшой участок, позволяющий увидеть навес над крыльцом. Как бы я ни старалась, не могла понять, пожаловали к нам чужаки или нет. Их просто не было видно под выступающим козырьком.

Снег уже не шел, луна серебрила пушистый наст. Она же показала мне на цепочку следов, тянущуюся из-за кустов к лестнице. А ведь когда мы пришли, шел снег. Зонда, конечно, ходила доить корову, но дорожка к хлеву была нетронута – я быстро расчистила боковое окно, чтобы убедиться в этом.

Хорошо, что я не сразу кинулась к Лесеку. На крышу хлева крадучись забрались три пса и, растянувшись на снегу, замерли. Я узнала наместника. Он почувствовал мое присутствие. Посмотрел в мою сторону и кивнул. Успокаивающий жест. «Я здесь, ничего не бойся».

– Лесек, – позвала я мальчишку, который замер, прижавшись к перилам. – Верни Зонду. Тут наместник. Он не даст нас в обиду.

– Откуда ты знаешь?

– Внизу минимум двое. Я видела их следы на снегу. Наместник с Пегим Аргом и с кем-то третьим наблюдают за ними с крыши хлева. Он дал мне знак.