Глава 23, где в заботах я не заметила, как пролетело время

Излом года давно остался позади. Как описать прошедшее время? Достаточно спокойное, но деятельное. Спокойное – нас перестали преследовать потрясения, мы жили простой жизнью, работали по дому, пекли булки и печенье и относили все это в город. Несмотря на то, что запасы еды значительно облегчили наше существование, постоянно что-то требовалось. То одежда для близнецов, то какие-то наши с Зондой женские нужды. Деньги помогали справиться с этими трудностями.

Наместника мы больше не видели. Пегий Арг попадался на глаза, но близко к нам не подходил и карету больше не предлагал. Город после казни любовницы лорда Вазбера как-то поутих. На нас постепенно перестали коситься. Новые заботы заставили забывать старые сплетни и распри. Правда, торговка меховыми шапками на базарной площади так и не появилась, и я боялась спрашивать о ее судьбе. Помочь ничем не смогла бы, а напоминать о причине ее несчастий не хотелось.

Кончилась зима, очистился от снега лес, появилась молодая зелень. Конечно же, мы в первую очередь озаботились о том, чтобы возродить наш огород. Высушенные семечки от тыквы, прикупленные в городе семена моркови и чеснока, ждущая своего череда мелкая картошка, которая уже проросла глазками – все это требовалось посадить. Как только солнце сделало пригодной почву для вскапывания, мы все ринулись на задний двор. Пригодился весь собранный Лесеком инструмент.

Стоит ли говорить, как мы радовались первым всходам? Были и неудачи, но в городе нашлись люди, которые научили, как готовить рассаду, на каком расстоянии ее высаживать в грунт и как часто поливать и пропалывать.

Крестьянский труд оказался тяжек. К лету мы все были такие загорелые, словно отдыхали у моря, а не пахали целыми днями на огороде и в саду, где каждый куст, каждая былинка требовали ухода. Зима показалась нам временем абсолютного бездействия.

Но кроме всходов и первого урожая (в начале лета в саду созрела вишня, и вскоре наш дом пах пенкой, снятой с варенья), усиленно росли и дети. Если по малышам это было заметно, приходилось надшивать штаны и удлинять платья Ильги, то как сильно вырос Лесек, я увидела не сразу. Однажды я вдруг поняла, что почти все мужские вещи, оставшиеся от хозяина дома, стали ему впору. Он как-то враз сделался выше меня и Зонды на целую голову.

Мало того, у него изменился голос. Мы смеялись, когда Лесек вдруг давал петуха, но все чаще его голос вызывал оторопь. Только вчера он был по-мальчишески звонкими, и вдруг мы слышим настоящий мужской, глубокий, с приятной бархатностью. Мы с Зондой чувствовали себя так, словно в нашем доме поселился незнакомец.

Моя главная помощница тоже взрослела, но она, скорее, округлялась, чем росла. И я все чаще замечала, как мои старшие смотрят друг на друга. Где-то в душе я даже завидовала, что они вступают в ту пору, когда открываются прелести и беды первой любви. Как бы я хотела вновь пережить это прекрасное чувство!

Я часто вспоминала наместника. Нет, я не скучала по нему, хоть и была благодарна за заботу и… отсутствие в своей жизни, но в то же время я понимала, что срок траура по погибшему сыну подходит к концу. Меня страшило появление лорда Вазбера в нашей жизни. Будет ли он так же тактичен и терпелив так, как было до того? Я сильно надеялась, что у него появится новая любовница, и он забудет о привязанности ко мне. Но в городе молчали о его личной жизни, хотя торговка печеным была вхожа в его кухню, где кухарки о чем только ни судачили.

И еще одно волнение заставляло меня прижимать руку к животу – там все замирало, стоило услышать о войне. Она не прекращалась. Зима лишь дала передышку обеим сторонам. На базарной площади шептались, что север Карфанга, так и оставшийся во власти магов, наращивает силы, чтобы дать отпор. Дальше столицы псы не продвинулись, и набеги рыцарей упорно вытесняли захватчиков с ее окраин.

Я в очередной раз порадовалась, что не позволила Лесеку перебраться в дом отца. В столице было тревожно. «Лилась кровища», – в книжной лавке так и говорили. Народ тихо ждал возвращения рыцарей в Луяны. А я с ужасом думала о появлении в усадьбе хозяйки дома. Нас выкинут из него, не стоит даже сомневаться. И спасибо не скажут за восстановленный огород и ухоженный сад.

Уходить, конечно, будет жалко. Но вот что страшило меня больше всего – как встретят нашу семью маги. Из нас шестерых четверо были псами. Не будут ли истинные владельцы этих земель с детьми так же жестоки, как с их отцами? Я лично была свидетелем тому, как рыцари уничтожали псов. Сама валялась в луже рядом с телом обезглавленного врага магов.

Лесек не сомневался, что мы все пойдем за ним в Маржену – на родину псов, где у него остался кров. Но захочет ли жить в постоянном страхе Зонда? Маг среди псов? Сможет ли защитить нас вчерашний мальчишка?

Голова раскалывалась от вопросов, когда я шла домой из города, где наслушалась разных слухов. После таких походов я оттаивала только в усадьбе, где прогоняла прочь все тревоги. Моя семья – мой островок спокойной жизни.

– Мама! Мама, я научилась читать! – Ильга едва не сбила меня с ног. – Идем! Я тебе покажу!

Зонда занималась с детьми в библиотеке. Лесек соорудил им доску, на которой они писали угольками. Я застала хмурых близнецов, чьи носы были черны от угля. У них не получалось так хорошо складывать слоги в слова, как у Ильги. Зонда жаловалась, что мальчишки не были на уроках такими же смышлеными, как при устройстве каверз в курятнике.

– Ма-ма е-ла ка-шу, – продемонстрировала Ильга написанное на доске.

Я хотела попросить строгую учительницу, чтобы она была с близнецами помягче, ведь они почти на год младше Ильги, но тут поняла, что не имею понятия, когда им стукнет шесть. Зонде не стоило требовать от них невозможного, мальчишки просто еще не созрели для серьезных дел.

– Зонда, а ты не знаешь, когда родились Кук и Дик? – поинтересовалась я. – Как-то вылетело из головы, что у всех у нас есть свой день рождения.

– Нет, – покачала головой Зонда. – Знаю только, что им осенью было пять.

Сами дети, конечно, ничего не помнили.

– А давайте устроим им праздник? – я воодушевилась предстоящим торжеством. Мы все заслужили хорошенько повеселиться. – Например, конец этой недели. Испечем торт. Для близнецов купим шесть свечей, пусть задуют их.

Кук и Дик оценили. Начались дикие пляски. Слезы по поводу неудачи в чтении тут же исчезли. Ильга надулась и очень надеялась, что Лесек не вспомнит дату ее рождения. Очень уж ей хотелось задуть свечи вместе с близнецами.

– Что-то Лесека давно нет, – Зонда обернулась на окно, за которым садилось солнце.

Теперь я часто ходила в город одна. Так рациональнее использовалось светлое время суток. В этот раз мы тоже разделились. Обычно наш охотник возвращался быстро, а тут, как выяснилось, даже не пришел на обед.

– Оставайся с детьми. Я сама за ним схожу, – голос не слушался, так мне сделалось страшно.

– Как найдешь его, дай мне знак. Помаши лампой, – Зонду трясло. Она вдруг осознала, что с Лесеком в горах всякое могло случиться. – Я из спален буду наблюдать за огоньком. Если лампа потухнет или придется ее оставить, я помогу.

– Как?! – я поняла, чего боялась Зонда. Если мне придется тащить Лесека на себе, нам будет не до лампы.

– Мне хватит сил запустить в твою сторону огненный шар. Я умею. Я уже пробовала. Он хоть ненадолго осветит путь. Шаров будет столько, сколько потребуется.

Я наскоро обняла Зонду и кинулась вниз переодеваться. Натянула на себя брюки и свитер, чтобы было удобно лазить по скалам. Талию обмотала шалью. Ее взяла на всякий случай. В горах в ночное время будет холодно.

Я еще ни разу не поднималась на скалы. Знала лишь, опираясь лишь на рассказы Лесека, на какой высоте есть место, где горная река обрушивается вниз водопадом. Там же жалась к камням хилая роща. В ней наш охотник расставлял силки.

Я побежала в сторону пруда. Лампу прицепила к поясу, чтобы сделать руки свободными. Человеку без сноровки легко сорваться даже с небольшого уступа. Пока заходящее солнце позволяло видеть дорогу, я решила не разжигать огонь.

Тропа начиналась сразу за садом. Если Лесек пойдет назад привычным путем, то мы с ним не разминемся. В голову лезло все самое страшное. Я уже представляла, как побегу в город, чтобы позвать на помощь людей наместника. Псы быстрее найдут мальчишку.

– Хоть бы с ним все было хорошо! Хоть бы с ним все было хорошо… – твердила я, словно заклинание. – Боже, верни мне его живым и здоровым!

Солнце недолго висело на небосклоне. Стоило ему зайти за скалы, как моментально сделалось темно. Я чертыхнулась. Села на камень, на другой поставила лампу. Сняла с нее колпак и тронула фитиль магическим камнем. Для его хранения в подошве ламы находился выдвижной ящичек, о чем я раньше не подозревала. Зонда показала.

Дальше пробиралась уже не так ретиво. Прыгающий свет создавал причудливые тени. Я часто останавливалась, чтобы прислушаться к звукам. Водопад обычно гремит. Его я услышала сразу, как только обошла скалу, вставшую на пути стеной. Я сначала побрела не в ту сторону, но уперлась носом в камни. Вернувшись, нашла верную дорогу.

Трудно назвать водопадом струю воды толщиной с руку, но и она хорошо шумела, ударяясь о камни и порождая в воздухе тысячи мелких капель. Я позвала Лесека, но ответом мне был крик ночной птицы. Такой тревожный, что у меня пробежал мороз по коже.

Я осторожно обходила водопад. Пришлось ящерицей полазить по огромным валунам. Прыгать с одного на другой в темноте не решалась. Я четко следовала своей цели – где-то совсем рядом должна находиться роща. Что будет, если я не найду Лесека, думать боялась. Но еще страшнее было представлять, что я найду его, но он окажется мертвым.

В роще его не оказалось. Мало того, в силках бились птицы. Или Лесек так и не дошел до нее, или забрал добычу и поставил новые ловушки. Я немного передохнула и пошла назад. Я так вспотела от усталости и страха, что решила подойти ближе к водопаду, чтобы умыться и напиться.

Я чуть не наступила на Лесека. Он лежал у кромки небольшого водоема, выдолбленного падающей водой. Мальчик был мокрый и совершенно голый. Я поставила на камень лампу и опустилась на колени. Плевать, что брюки намокнут. Я склонилась над моим старшим сыном, боясь дотронуться до него. У меня остановилось бы от горя сердце, если бы я по окоченевшему телу поняла, что он мертв.

– Что с тобой случилось, сынок?.. – прошептала я. И словно безумная, начала уговаривать его. – Вставай. Хватит лежать. Ты же простынешь.