Глава 25, где жизнь преподносит сюрпризы

На следующий день я проснулась поздно. Бродила по дому в длинном мужском халате, надетом на ночную сорочку. Все заботы легли на плечи Зонды. Лесек так и не проснулся – он спал, завернувшись в одеяло у камина. Ему не мешали ни голоса, ни звуки.

Достав свои трусики и лифчик, я пошла наверх в купальню. На вечер приготовила платье, которое легко снималось. Чтобы так же быстро одеться, когда все закончится. Верная своему слову, я собиралась идти в город.

Дети меня ни о чем не спрашивали. Или не замечали моего смятения, или, наоборот, замечали, поэтому не лезли с расспросами. Зонда посматривала с тревогой. Я слишком долго сидела в купальне. Поднялась из воды, когда она окончательно остыла. Высушила волосы, завязала их в хвост на затылке.

Одевалась, как во сне.

– Ты можешь не идти к нему, – Зонда остановила меня у двери. – Мы скажем, что ты заболела. Ведь могла же? После сегодняшний ночи любой заболел бы.

Она все понимала, моя умненькая девочка.

– Мой поступок – это такая малость из того, что я могу дать мужчине. Наместник заслуживает большего.

– Но ты же не любишь его?

– Я любила своего жениха. Сильно любила, и что? Со мной поступили так мерзко, что я нескоро пришла в себя. Наместник другой. Он не обидит, я знаю. Иногда для женщины достаточно, чтобы любили ее.

– Нет! – Зонда схватила меня за рукав платья. – Это насилие над собой.

Я покачала головой.

– Я не чувствую себя жертвой. Может быть, я посмотрю на него по-другому. Иногда любовь возникает внезапно. Еще вчера человек был тебе безразличен или даже злил, а сегодня ты хочешь, чтобы он тебя поцеловал.

Щеки Зонды сделались алыми.

– Что мне сказать Лесеку?

– Что я скоро вернусь. И мы заживем по-прежнему.

– А если наместник захочет, чтобы ты приходила к нему каждую ночь?

– Я больше боюсь, как бы мне не захотелось приходить к нему каждую ночь.

Дорога через лес немного успокоила. Запах травы, громкий щебет птиц, устраивающихся на ночлег, теплый ветер, дующий в лицо – все говорило, что жизнь прекрасна. Сегодняшняя ночь тоже должна быть прекрасной. Я помнила взгляд наместника, бережные руки, прижимающие меня к сильному телу, наш поцелуй – нежный, но вместе с тем волнительный, счастливую улыбку, когда он понял, что я решилась. Да, я волновалась. Но это было волнение женщины, идущей к мужчине, который ей нравился.

Когда вышла на большую дорогу, поразилась обилию повозок и людей. Пришлось идти по обочине, чтобы не попасть под колеса или копыта. Все они двигались мне навстречу.

«Глупая! Закончился базарный день, вот они и разъезжаются по домам», – я улыбнулась, прогоняя страх. Обычно мы управлялись с покупками до полудня, вот и не замечали, как много людей возвращается из города вечером.

Несмотря на то, что я нашла объяснение переполненности дороги, червячок сомнения заставлял быть внимательной. И я обратила внимание, что на многих повозках лежал домашний скарб, а у женщин на руках были дети. Мужчины выглядели хмурыми и смотрели на меня исподлобья.

– Поберегись! – услышала я крик сзади и едва не слетела в канаву. В город спешил конный вооруженный отряд. Через некоторое время пролетел еще один. И спросить, что происходит, было не у кого. Теперь я ясно видела, что я чуть ли не единственная, кто идет в сторону города.

Я прибавила шага. Появившуюся мысль вернуться отмела. Я должна была знать, что случилось. Конечно, можно пересидеть в закрытом доме, но страшно прозевать что-то настолько важное, что способно погубить наши жизни.

В городе царила суматоха. Торговцы торопливо убирали товар, закрывали лавки. Я чуть ли не бегом припустилась к центральной площади, на подходах к которой тоже шла давка. Не могли разъехаться кареты и телеги, груженые дорогой мебелью.

Уже не было сомнений – псы покидают город и увозят с собой все, что нажили или награбили за годы войны.

Я пробралась боковыми улочками и сумела пробиться к памятнику основателя города. Здесь я не боялась быть задавленной. Повернулась лицом к дому наместника. И увидела Вазбера, стоящего между двумя колоннами, поддерживающими свод козырька. Лорд был бледен. Ветер трепал его длинные волосы. Из здания выбегали и возвращались назад люди, что-то несли, укладывали в повозки. Не мебель, нет. Наместнику не нужна мебель и сдернутые с окон занавески. Укладывалась сундуки с книгами, оружие. Один из них уронили, и под ноги всадникам полетели исписанные листы, пестревшие красными печатями и сломанным сургучом. Документация.

Кто-то подбежал к наместнику с вопросом. Он резко ответил и убрал рукой человека, закрывающего ему обзор. Лорд Вазбер смотрел в сторону торговой площади, откуда я должна была появиться. Но я вышла между домами, так как не смогла обойти застрявшую телегу.

Я свободна была уйти. Просто уйти. Наместнику сейчас не до меня, и уж тем более не до любовных утех. Скорее всего, мы больше никогда не встретимся. А если я развернусь и покину площадь, то не нужно будет оправдываться, почему обманула. Но я хотела с ним попрощаться. Хотя бы издалека.

Нас разделяло целое море людей, повозок и лошадей. Я подняла руку над головой и помахала. Он заметил, но не сразу. Я видела, как он изменился в лице. Так выдыхает человек, который очень долго ждал какого-то события, и вот оно свершилось.

Не знаю почему, но я вдруг заплакала. Опустила лицо в ладони, не в силах сдерживать рыдания. Может, вот она – любовь? Я так долго отрицала ее, что сама поверила – наместника нельзя любить, он враг.

Но кому Вазбер враг? Мне или моим детям? Что будет, когда в город вернутся маги? Не станет ли для них моя семья мишенью? Позволят ли они, как это сделал наместник, чувствовать себя в безопасности?

Я убрала от лица руки и полезла в карман летнего пальто за носовым платком. И попала в объятия наместника. Не знаю, каким чудом, но он добрался до меня. Он целовал меня, убирая каждую слезинку, смахивал лезущие в лицо от ветра волосы, шептал слова любви.

– Я заберу тебя к себе, – не дал отказаться, закрыв мне губы пальцами. – Вместе с детьми заберу. Я приготовил карету, тебя отвезут в Маржену. У меня там огромный дом. Как только мы разделаемся с магами, я приеду за тобой. Сможешь вернуться сюда. Или в любое другое место на твой выбор. Я никому не дам тебя в обиду.

– Нет, Вазбер, – я покачала головой, – нет. Мы никуда не поедем.

– Да, милая, да. Лестэру нужен наставник. Я отправлю вместе с вами Пегого Арга. Можешь ему доверять. Лорд Трезор слишком юный, чтобы справиться с обращениями без наставника. А что будет, когда твои щенки подрастут? Они должны жить в стае.

– Я не знаю, что будет, но я не поеду. Я не могу предать Нистальт. Мы ему обещали.

– Я могу усыпить твой дом. Он не будет мучиться и перестанет разрушаться. Достаточно магически запечатать его живое пламя в камине.

– Усыпи тогда нас всех, – я поразилась слову, подобранному наместником. Хотя смерть – это тот же сон, только вечный.

– Зачем ты так? – его щеку прошила судорога. – Что вы будете делать, когда в Нистальт вернутся хозяева?

– Мы выживем. За нас не беспокойся. У нас богатый опыт. Может быть, мы еще встретимся в Маржене. Как старые добрые друзья.

Наместник грустно улыбнулся. Обернулся на свое здание. У лестницы выстроился вооруженный отряд. Гарцевал без хозяина гривастый конь.

– Мне пора. Позволь Аргу хотя бы отвезти тебя до усадьбы, – Вазбер подушечкой пальца провел по моим губам. – Я хочу точно знать, что ты добралась до дома.

Я кивнула.

Наш прощальный поцелуй был нежен.

– Я люблю тебя, Настя, – прошептал наместник мне в губы. – Я готов жизнь за тебя отдать.

– Она вам еще пригодится, милорд. Берегите себя.

Я видела, как уходил его отряд. Он отправился в противоположную сторону от моего дома. Туда, где теснят псов маги, выдавливая их с родной земли.

Пегий Арг умудрился подъехать на карете наместника к памятнику. Я села рядом с ним на облучок. Я должна была видеть, что происходит вокруг. Толпы людей. Паника и вооруженные стычки. Крики «Смерть псам!» и радость на лицах тех, кто дождался возвращения своих.

Мы нескоро добрались до усадьбы.

– Куда вы теперь? – спросила я, собираясь покинуть повозку.

– Раз не надо ехать в Маржену, отправлюсь за своим хозяином.

– Не дайте ему погибнуть, – я поцеловала Арга в щеку и спустилась вниз.

– Подожди, – окликнул меня сборщик податей. – Надо разгрузить карету. Не потащу же я женские и детские платья на поле боя.

Я растерялась. Наместник позаботился о нас в надежде, что мы согласимся уехать из Луян.

Из дома выскочили Лесек и Зонда. Посмотрели на меня встревоженно, моментально понимая, что произошло что-то нехорошее.

– Чего стоите? Разгружайте, – Пегий Арг кивнул на задок, где были прикреплены сундуки. Сам не торопился покинуть повозку. – Будет вам память от лорда Вазбера Гордого. Молитесь за него.

– Что случилось? – Лесек побледнел. – С моим наставником все в порядке?

– Пока маги не убили, будет жить, – подмигнул ему рыжий здоровяк.

– Псы уходят, – пояснила мальчишке я. – Маги перешли в наступление. Все, кто на стороне псов, бегут из Луян. На дороге не протиснешься. Если бы не карета наместника, мы бы до сих пор не выехали из города.

– А как же я?.. – растерянно спросил Лесек.

– А что ты? – задрал бровь рыжий. – Тоже хочешь биться с магами? Или послушаешься наместника и заставишь свою служанку отправиться в Маржену? Там и дом для вас приготовили.

– У меня в Маржене свой есть, – зло огрызнулся Лесек. Ему не понравилось, что его считали слабаком, которым управляет служанка. Повернувшись ко мне, сделал горестное лицо. – Отпусти меня. Хочу биться плечо о плечо с наместником.

– Дурак! – Зонда подскочила и со всего размаха влепила ему пощечину. – Какой же ты дурак! Хочешь встретиться со смертью? Тебя же первым убьют. Да я лично уделаю тебя одной рукой, хотя я маг так себе. Но нет! Тебе нужно бежать за псами. Стая зовет! А о нас ты подумал? О сестре? Хочешь геройствовать и оставить нас одних в самое опасное время?

– Она права, парень, – рыжий спрыгнул с облучка. – Рано тебе еще в бой рваться. Подрасти, подучись, окрепни. Вон у тебя какой учитель есть, – он кивнул на пышущую гневом Зонду. – Не каждому из нас выпало водить дружбу с магом. Случись такое, может, умнее были бы и не пошли войной против магов.

Лесек зло ощерился.

Рыжий навис над ним и схватил больно за чуб. Заставил мальчишку задрать голову и прошипел в лицо:

– Неправая эта война. Маги за свое бьются. А за свое всегда легче умирать, чем за уворованное. Не устоять нам, нутром чую. Мало кто в Маржену живой вернется, – отпустив чуб, огляделся. Словно испугался, что его мог подслушать посторонний. – У тебя, парень, здесь свой бой. Береги любимых.