Глава 26, где Луяны ждут возвращения магов

Выдохнув, Пегий Арг начал споро расстегивать пуговицы на камзоле. Мы все с удивлением уставились на него.

– Карету и лошадей здесь оставлю. Псом быстрее своих нагоню, – он криво улыбнулся и зашел за угол дома.

Через мгновение огромный рыжий пес одним прыжком забрался на крышу хлева. Оглянувшись на нас, тявкнул. Словно коротко попрощался. Перешел на другую сторону. В курятнике беспокойно завозились куры. Раздался шелест кустов, и больше мы сборщика податей не видели. Нашли лишь за углом его одежду да кошель, набитый золотыми монетами.

Мы вернулись в дом. Я собрала всех на кухне.

– Война подобралась к нам слишком близко. Поэтому я объявляю комендантский час.

– Что это? – с тревогой посмотрел на меня Лесек.

– Свод правил, которые нельзя нарушать. В темное время суток за пределы усадьбы не выходить. Быть начеку. Находиться в близкой доступности от дома. Он нас защитит. Сейчас мы меж двух огней. Наместник потерял власть, и в любой момент к нам могут нагрянуть мародеры, которые раньше его боялись. Маги пока не пришли, и сейчас для нас худшее из времен – беззаконие. Еще неизвестно, как к нам отнесутся новые правители города. Хотели мы того или нет, но наша семья заимела недругов среди местных жителей.

Зонда широко распахнула глаза. Оба близнеца прижались ко мне, и я обняла их за хрупкие плечи. Ильга полезла на колени к Лесеку.

– Уверена, многие видели, что Пегий Арг оберегал нас, а некоторые никогда не забудут, как псы выгнали с рынка торговку шапками. Плюс ко всему, лорд Вазбер повесил женщину, напавшую на нашу усадьбу. Вполне могут вменить нам в вину ее гибель, ведь она была магом. Я не хочу потерять никого из вас. Поэтому давайте соблюдать мои требования. В город повременим ходить, обойдемся тем, что имеем. Дальше ворот усадьбы никто не высовывается. Даже в светлое время.

– А как же Лесек? – Зонда накрыла ладонью руку Лесека, сжавшуюся в кулак. – Что ему делать, если начнется оборот? Он еще не вполне владеет собой в песьей шкуре, может напугать детей.

– Скалы. Если не успеваешь спрятаться дома, беги туда, Лесек. Ты их хорошо знаешь. Они тебя укроют как от мародеров, так и от магов.

Мальчишка кивнул. На его лице растерянность сменилась суровостью. Глубокая складка пролегла меж бровей.

– Пойду распрягу лошадей, – он поднялся, передавая Ильгу Зонде. – Карету спрячу в сарае, чтобы она не привлекала внимание. Поставлю туда же, где бричка. Позже, когда все утихомирится, можно будет выбираться в город на лошадях.

– Да, повезло нам с полезной добычей, – согласилась я, осознавая себя хозяйкой конюшни и двух экипажей.

– Я всегда говорил, что наместник хороший мужик.

Я спрятала улыбку. Не хотела напоминать Лесеку, как он злился и корил меня, когда я показала дорогу Пегому Аргу к дому. Тогда наместник впервые появился в усадьбе.

Стоило подумать о лорде Вазбере, как сжалось сердце. Он не кинулся трусливо бежать, собрав награбленные богатства, а отправился со своим отрядом навстречу магам. Будет бой. Такой же страшный и беспощадный, как и в мой первый день пребывания в Карфанге.

«Боже, сохрани ему жизнь. Не для себя прошу. Кто я ему? Ни родственница, ни жена. Будь к нему милостив, как он был милостив к нам, чужим для него людям».

Летели дни. Приближение войны чувствовалось лишь благодаря отдаленным зарницам да раненным псам, в одиночку пробирающимся в сторону Маржены. Худые, ободранные, с обгоревшей шкурой и загнившими ранами, они потайными тропами стремились уйти на юг. Некоторые близко подбирались к усадьбе, но тут нес неустанную службу Лесек. Он заходил в дом лишь для того, чтобы перекусить и ополоснуться. Зонда варила густую похлебку, и мы выставляли ее в большой кастрюле за ворота, пытаясь хоть так облегчить жизнь покалеченным псам. Они никогда не задерживались, понимая, что в усадьбе есть хозяин. Ели, отлеживались в тени, а ночью уходили.

Нагрянувшая беда пошла Лесеку на пользу. Он научился быстро оборачиваться. Больше его тело не напоминало политическую карту, где государства окрашивались в разные цвета – от бордового до желтого. Прошли те времена, когда не успевал зажить один синяк, как появлялся другой.

Лесек научился ухаживать за собой, и у нас в доме уже не витал резкий запах псины. Он оставлял у пруда одежду и после оборота купался. Удивительное дело, но от лорда Вазбера всегда пахло хорошо, и с такой проблемой, как удушливый звериный запах, мы столкнулись впервые.

– К воротам не подойти, не зажав нос, – пожаловалась однажды Зонда. – Что с ними делает Лесек, не пойму.

Тайну открыла Ильга. Она проследила за братом и радостно донесла до наших ушей, что Лесек, будучи псом, метит всю территорию по периметру.

– Как метит? – не поняла Зонда.

– Вот так, – Ильга подняла одну ногу.

Заявившийся в этот момент Лесек сделался красным, точно рак. Отвесил сестре подзатыльник и с осуждением посмотрел на расхохотавшуюся Зонду.

– Дуры. А как еще оставить сообщение псам, что сюда соваться не следует? Они, учуяв запах, сразу понимают, что здесь есть вожак стаи, который не даст своих в обиду.

Вот так из семьи мы превратились в стаю во главе с неугомонным Лесеком.

Пролетело лето, а мы так и не выбрались в город. Не было особой нужды. Лесек охотился, причем уже на косуль, помогал нам в огороде. Запасов муки, сахара и топленого масла, которые я набрала для сдобы, нам хватило надолго, хотя пекла я часто. Пруд к осени наполнился крупной рыбой, и она знатно разбавила наше меню.

Спасибо наместнику, в одежде мы тоже не испытывали недостатка. Он словно предугадал, как изменятся дети. Все вещи набрал на вырост. За лето близнецы и Ильга сильно вытянулись, не вымахал, но основательно возмужал Лесек, и знатно похорошела Зонда. Теперь, когда все собирались за праздничным столом, отмечая день рождения или какую-нибудь придуманную нами дату, мы обязательно прихорашивались. Зонда млела от счастья, когда надевала одно из двух миленьких платьев из нежнейшего шелка. Лорд Вазбер разбирался в том, что может принести девушке удовольствие.

Я часто доставала наряд, купленный для меня, и любовалась тонкой вышивкой и кружевом. Слишком роскошный и откровенный. С глубоким вырезом, с россыпью драгоценных камней там, где могла просвечивать через полупрозрачную ткань грудь. В таком показываться только перед любимым мужчиной, зная, что он оценит отсутствие нижнего белья. К платью в комплекте шли шарф и туфли без задника, также расшитые драгоценными камнями. Я вздыхала и убирала наряд в шкаф. В том, что я скучаю по наместнику, я могла признаться только себе. Правильно говорят, что лучше сделать, чем жалеть о несделанном, но я упустила свой шанс.

На лето я перебралась вниз, на первый этаж, отдав постель в нашей спальне в полное распоряжение Зонды и Ильги. У камина мне было спокойнее. После случая с ведьмой хотелось держать входную дверь в поле зрения. И именно здесь начались полные любовных мук сны. Мое женское естество брало свое. Я видела себя в объятиях мужчины, зарывалась пальцами в его роскошные волосы, выгибалась навстречу губам, шептала ужасные непристойности и… испытывала оргазм. Но всякий раз я не могла вспомнить лица своего любовника, а потому пребывала в уверенности, что это был наместник.

Но однажды я разглядела, что тяну за черные пряди и смотрят на меня глаза совершенно другого мужчины. Когда его губы прошептали: «Беги, дура!», я в ужасе проснулась. Села и уставилась на огонь. Дом дремал. Его пламя еле трепыхалось. Я подбросила в камин поленьев, и в холле густо запахло еловой смолой. Я поднялась и обмоталась простыней. Вышла на крыльцо. Мне хотелось глотнуть ночного воздуха, чтобы прогнать напугавшее меня видение.

Луна была такой огромной, что занимала полнеба.

– Настя, – позвал меня Лесек, вынырнув из кустов. На нем были легкие штаны и расстегнутая рубаха. С его волос капала вода, видно, только что искупался в пруду. – К тебе пришли.

Я нахмурилась, не понимая, кто мог прийти ко мне ночью. Из тени вышли на лунную дорожку две тени. Два пса. Один крупный, другой поменьше. Я вскрикнула и побежала вниз. Упала перед белым на колени, обняла за шею. Пес фыркнул и лизнул меня в лоб.

– Мы в саду побудем, – сказал Лесек и, развернувшись, направился к пруду. За ним похромал рыжий пес. Нетрудно было понять, что наместнику и Пегому Аргу досталось. Шерсть клочьями, от нее сильно несло кровью, влажной землей и смятой травой. Наверняка прятались в лесу да по оврагам, чтобы не попасть на глаза магам.

Дождавшись, когда Арг и мальчишка скроются в тени деревьев, белый пес потянул зубами за мою простыню. Я сначала не сообразила, что он хочет, но потом догадалась. Отдала, оставшись в одной ночной рубашке, и стыдливо отвернулась. По Лесеку знаю, как оборотни не любят, когда за ними наблюдают во время оборота.

Мне на плечи опустились теплые ладони. Я развернулась и попала в крепкие объятия.

– Я молилась, чтобы вы остались живы, лорд Вазбер.

– А я молился, чтобы увидеть тебя еще раз.

Поцелуй долгий, жадный смял мои губы. Я уже задыхалась, а наместник все не отпускал.

– Пойдем со мной, – выдохнул он, наконец. Его колючая щека прикасалась к моей, его тело вжималось в мое. Он похудел и сделался злее. Впавшие глаза лихорадочно горели. – Еще есть шанс прорваться. Выкатим карету, погрузим детей. Маги не сегодня-завтра займут Луяны. Псы разбиты и бегут. Я сделал крюк, чтобы увидеться с тобой.

– Простите, но мы останемся, – я осторожно выбралась из его объятий. – Так будет лучше. Карету и лошадей можете забрать, быстрее уйдете от опасности.

– Зачем мне карета без тебя?

– Я буду вспоминать вас, лорд Вазбер, – пообещала я. Не хотела, чтобы он меня уговаривал, поэтому сразу перешла к прощальным словам.

– Не любишь, – горечь в его голосе была такой ощутимой, что я невольно сглотнула. – Богатым и могущественным не любила, а сейчас униженным и бегущим тем более…

– Ваше имя лорд Вазбер Гордый, я это помню. И каким бы вы ни были – одетым в золото и бархат или в тонкую простыню, для меня вы навсегда останетесь гордым. Я это знаю. Я это вижу.

– В Маржене ты будешь жить, как королева. Я богат. Очень богат. И пусть тебя не волнует, что у меня есть жена. Я не дам тебя в обиду. Ты ее никогда не увидишь, обещаю. У нас будут дети. Наши общие дети. Я и твоих не оставлю. Я дам им свое имя. Пойдем, – он попытался уговорить еще раз, но я была непреклонна.

На моих глазах висели слезы. Трудно расставаться с человеком, который многое значил для тебя.