Глава 27, где мы приспосабливаемся к власти магов

Я решила твердо стоять на своем. Даже стиснула до боли зубы, запрещая себе поддаться на уговоры. Сердцем чувствовала – оторвись я от дома, и потеряю все, что мне дорого.

– У меня кровью наливаются глаза, только представлю, что с тобой будет, если сюда нагрянут маги, – наместник уже знал, что меня не уговорить. Он не пугал меня, нет. Вазбер на самом деле переживал. – Они не пощадят ни тебя, ни твоих щенков. Я знаю, я видел, насколько они злы.

– Все будет хорошо. Я верю, что нас защитит дом.

– От псов – да, но от своих…

– Прощайте, милый лорд Вазбер, – я притянула его к себе и прижалась к его губам. Он не ответил на поцелуй. – Простите, что не иду с вами, – прошептала я, убирая ладони с его лица. – Опасно тащить детей по неспокойным дорогам. Они и так нахлебались горя.

– Какая же ты упрямая, – он с горечью покачал головой.

Над лесом вспыхнули огненные шары. Они светили так ярко, будто на горизонте появилось сразу несколько лун.

– Маги, – обернулся на них наместник.

– Вам пора.

Еще один поцелуй. На это раз инициатива была с его стороны. Рука мужчины скользнула по моей груди, сжала трепетно, показывая тем скрытное желание обладать мною.

– Видно, не судьба, – тихо произнес наместник, переводя взгляд на появившихся из сада Лесека и рыжего пса.

– Не судьба, – повторила я, обхватывая себя за плечи.

Когда мальчишка подошел ближе, я взяла его руку в свою. Страшно боялась, что он захочет уйти с наместником, но нет, Лесек лишь кивнул уходящим в ночь. Поднял с пола простыню и накинул мне на плечи. Псы побежали к скалам. Один крупный с подбитой лапой, второй белый и помельче. Наместник обернулся в последний раз, блеснул зеленым глазом и скрылся в темноте.

Совсем рядом снова бабахнуло, и у ворот повис огненный шар. Выскочила из дома Зонда, наспех заматываясь в шаль.

– Что случилось? – крикнула она.

– У ворот маги, – спокойно ответил Лесек. – Нужно с ними поговорить.

– Я сейчас, – Зонда быстро надевала ботинки. – Я маг. Я их успокою, что здесь нет никаких псов.

– Подожди, Зонда, я с тобой, – я подтолкнула Лесека, чтобы тот ступал в дом. Нельзя, чтобы, испугавшись шума, выбежали малыши. Сейчас пришло наше с Зондой время беречь покой псов.

У ворот топталось три всадника. Нас встретили наведенными на нас арбалетами. Пока не поняли, что по дорожке идут женщины, оружие не убрали.

– Открыть ворота! – скомандовал один, повелительно махнув рукой.

– Зачем? – звонко ответила ему Зонда, и не подумав кинуться исполнять команду.

– Песьим духом воняет, – седовласый был самым крупным магом.

Да, Лесек перестарался с духом. Он усиленно отвлекал псов, но привлек магов.

Взгляды у всех троих воинов обжигали суровостью. Волосы длинные, черные, но не такие ухоженные, какие были у наместника и его сотоварищей. Видно, что маги давно не мылись и спали как попало и где попало. Если бы не перебивающий любой другой запах песий дух, я бы почувствовала, как пахнут маги.

– Еще бы нашим воротам не вонять, – дернула плечами Зонда. – Стаями бегут мимо, спасая свои хвосты. Как увидят это, – она кивнула на оставшийся еще от прежних хозяев предупреждающий знак, что псов в усадьбе нет, – так сразу напакостничают. Вот и воняет.

– А почему кастрюля здесь? – спросил второй, долговязый, и для важности сдвинул брови. – Подкармливаете?

– Угу. Помоями. Эти с голодухи все вылакают, и нам польза – выгребные ямы не переполняются.

– Жалеете? – поинтересовался третий, самый молодой. Ему Зонда нравилась. Горящий над головами огненный шар позволял разглядеть и рыжие распущенные волосы, и яркие глаза, и девичью стать – Зонда была уже выше меня.

– Живые души, хоть и твари. Отчего не пожалеть? – Зонда вскинула подбородок.

– Давно здесь живете? – это опять старший. Посмотрел вдаль на темный дом. Хорошо, что отсюда не виден первый этаж, а на второй Лесек не разрешал приносить лампы. Соблюдал конспирацию.

Этот вопрос заставил мое сердце сжаться. Неужели маги в курсе, кому принадлежит Нистальт? Сейчас соврем и вызовем беду на свою голову.

– С тех пор, как хозяйка уехала, – ни капли не стушевалась Зонда. Поняла, что лучше говорить правду. – Мы за домом присматриваем. Ждем, когда госпожа вернется. Скорей бы уж.

– Нескоро еще. Раз дом бросила, будет ждать, когда столицу отобьем. Чтобы уж наверняка знать, что возвращение безопасно.

– А когда отобьете?

– Сразу узнаете, – хмыкнул долговязый. У него рука была перемотана тряпкой, а на ней виднелись черные следы крови. – Караваны из телег по дороге пойдут. Хозяева к своим домам потянутся. Если, конечно, те не мертвы или не разрушены.

– Псы доставали? – нетерпеливо перебил рассуждения долговязого старший.

– Нет, – покачала головой Зонда. – Наша усадьба на отшибе, а им больше город был интересен.

– А в городе как себя вели?

– По-всякому, – Зонда потуже укуталась в шаль. – Но мирных жителей старались не обижать.

– Вы первая, кто о псах плохого слова не сказал, – старший недоверчиво сощурил глаза.

– Зачем ругать тех, кто не обижал? А вот тварей, что моих родителей убили, а дом сожгли, сама бы зубами порвала. Жаль, что тогда они у меня еще не были такими крепкими, как сейчас, – Зонда щелкнула пальцами, и небо прошила яростная молния.

– В силе уже, значит? – удивился долговязый маг.

– Поэтому не переживайте за нас. Ищите псов и гоните их из наших земель. А я за себя и своих близких постоять смогу.

Воины развернули коней в сторону дороги.

– Еще увидимся, – с широкой улыбкой пообещал Зонде самый молодой маг. Огненный шар над нашими головами погас.

Мы обе выдохнули, когда всадники скрылись в темноте.

Зашелестели кусты, и из них выбрался Лесек. Я сразу поняла, что он злится.

– Увидитесь, значит? – ехидно прошипел он, подходя ближе.

– Перестань метить ворота, – дернула плечом Зонда. – Власть псов кончилась. А у магов ваши звериные метки только раздражение вызывают.

– Это что, у нас в доме власть меняется? – Лесек обернулся на меня. – Теперь она здесь за главную?

– За главную была и остаюсь я, – строго произнесла я. – А вы свои детские разборки отложите до лучших времен. Псов пережили, теперь бы при магах не умереть.

На семейном совете было решено походы в город не возобновлять. Пусть власть магов установится и наведет порядок. Сейчас было самое опасное время, когда доносы и наветы могли превратить любого из нас в пособников псов. У нас и в усадьбе работы было по горло.

Вступила в права осень, огород и сад требовали ухода. Урожай собирался, сортировался и складировался. Из фруктов и ягод варили варенье, а кое-что сушили и вялили. Научились делать пастилу.

Так как живности у нас прибавилось, пришлось заняться покосом травы. Ильга с близнецами все лето пасли корову и двух лошадей на выгоне, но стоило позаботиться и о запасах корма на зиму.

Зонде и Лесеку иногда приходилось уходить в поля далеко от дома. Тогда они брали лошадей. А как скошенная трава подсыхала, перевозили ее на бричке, ловко приспособленной Лесеком для этого дела. Карету из сарая ни разу не выкатывали. Боялись, что ее опознают, как принадлежащую наместнику. Да и не годилась она для того, чтобы на ней выезжать в поле.

Трудясь в огороде, я непрестанно посматривала на дорожку, по которой обычно возвращались мои старшие дети. Всегда волновалась, не обидел ли кто. Все же один из них был магом, а другой псом. Иногда, видя старшеньких, едущих на лошадях, не могла сдержать улыбки. Оба длинные, в темных потрепанных одеждах и с острыми косами на плечах. Ни дать, ни взять всадники апокалипсиса.

Местные боги нас берегли. Ни мы далеко от дома не удалялись, ни чужаки к нам не заглядывали. Если бы не знали, что в город пришли маги, вовсе не почувствовали бы перемен. Работа хорошо отвлекала от тревожных мыслей.

Начались дожди, и пришла пора копать картошку. Работали вшестером. Кто-то копал, а кто-то собирал клубни в мешки. Возвращались домой грязные, уставшие, но зато после купания в горячей воде и вкусного ужина спалось хорошо.

Хотя дело близилось к зиме, я так и не унесла свою постель от камина. Мой страх, что в дверь может ворваться враг, еще не изжил себя. Зато полные страсти сны резко прекратились. То ли усталость брала свое, то ли потускнел образ наместника. Зря он возвращался. При нашем последнем свидании что-то треснуло во мне. Я перестала сожалеть о неслучившейся любви.

Хорошо, что я уставала так сильно, что, положив голову на подушку, тут же проваливалась в темноту. Без тревожащих душу снов было гораздо лучше. Казалось, что только закрыла глаза, а уже за окном брезжил рассвет.

Лесек не понимал моего желания «валяться на полу» у камина. Воспринимал, как возвращение к прежней убогой жизни. Даже предлагал перенести сюда одну из кроватей или самому ночевать внизу, раз уж мне так важно, чтобы дверь была под присмотром. Но быстро отстал, видя, что я злюсь.

***

Выпал первый снег. Я с грустью смотрела, как кружатся в воздухе легкие хлопья. Уже год, как я находилась в чужом мире. Если сравнивать тот первый день, когда я брела по разбитой дороге, не понимая, куда попала, и нынешний, где я мама пятерых детей, то становилось удивительно, как многое я сделала, чтобы прижиться в Карфанге.

– Тут такое дело…

Голос у Зонды был виноватый. Я сразу поняла, что простым советом не отделаться.

– Близнецам не в чем ходить.

– Как?! Как можно за месяц убить крепкую обувь? – я смотрела на разбитые ботинки, которые принесла Зонда, и не понимала, где у нас такие нехоженые места, чтобы напрочь оторвалась подошва.

– Придется идти в город, – вздохнула моя помощница. – Если они будут сидеть дома, разнесут его по камешку.

То, что я так долго откладывала, случилось. Лесек, хоть и рвался пойти с нами, был оставлен дома. На базарной площади наверняка многие помнят, как он кричал: «Я лорд Трезор!».

– Мы осторожно, себя выпячивать не будем, – убеждала его Зонда. – Замотаемся платками, только носы и будут видны. Мы же ничего плохого не сделали, чтобы за нами охотиться. И не забывай, что я маг. Так силой могу шарахнуть, что любой дурачком станет.

– Ты лучше сам поберегись и детей без внимания не оставляй, – какая мать уйдет из дома без наставлений. – Дверь никому не открывай. Кто бы ни пришел. Сам понимаешь, решат, что в усадьбе окопались псы.

Давая советы, я быстро одевалась. Повязала старую шаль крестом на груди. Волосы спрятала под глубокую шапку. Никакой привлекающей внимание одежды. Зонда оделась так же. Мы походили на двух деревенских теток, выбравшихся в город по нужде.