Глава 29, где нас становится семеро

Только когда повозка докатилась до развилки, мы выдохнули. Причем все сразу.

– Богатово будет прямо, – произнесла молодуха, – а нам направо. Мы здесь сойдем.

– Нам нетрудно сделать крюк, – я улыбнулась ей. – Довезем.

Зонда послушно повернула лошадь. Тот путь, что мы с Лесеком проделали за два часа, на бричке докатили с ветерком. Остановились на краю деревни.

– Мы дальше с бабушкой сами, – отказалась от нашей помощи молодуха. Я видела, ей хотелось, чтобы мы быстрее уехали.

– Что с ними не так? – спросила я у Зонды, занимая место рядом с ней.

– Девушка из псов. И вещи у нее в корзине детские. На ветру тряпка оттопырилась, я заметила, что поверх овощей лежат деревянные погремушки.

– Выходит, мы им помогли из города выбраться, а они нам, – я вздохнула. Тревожно мне сделалось за молоденькую девушку, которая тоже оказалась в непростой ситуации. – А когда ты пряталась с близнецами в Тыковках, там еще кто-нибудь жил?

– Нет, я все дома осмотрела, когда искала вещи или припасы. Из целых всего-то два оставалось. А сейчас уже целую улицу отстроили. Наверняка маги и туда вернулись.

– А как же они?.. – я оглянулась и увидела, что старуха и девушка в деревню не зашли, а направились куда-то в сторону леса. Шли быстро, беспрестанно оглядываясь.

Зонда тоже обернулась на них.

– Не живут они в Тыковках, – скривила она рот. – Наврали нам.

– Значит, тоже прячутся, – я покачала головой. Сколько еще таких не успели вернуться в Маржену? Или их в песьем краю никто не ждал? – Несправедливо все это. Зачем делиться на магов или псов, если обязательно кто-то страдает? Не лучше ли жить в мире?

– Это мы с тобой понимаем, но как объяснить тем, кто нахлебался горя?

– В нашей семье все его нахлебались, но остались людьми.

Остаток пути мы ехали молча. Уже собирались поворачивать к себе, как увидели черную лошадь, еле переставляющую ноги. Она шла вдоль обочины. Иногда замирала, словно для того, чтобы передохнуть, потом двигалась дальше.

– Что с ней? – спросила Зонда, натягивая вожжи, чтобы остановить бричку.

– Подожди, я посмотрю, – я спустилась с повозки и осторожно пошла в сторону лошади.

Когда подошла ближе, поняла, что ее шея лоснится от крови. Кто-то огромный оставил на ней следы от зубов. Мало того, что она потерла много крови, так еще несла на спине тяжелый тюк. Он был плохо закреплен и скособочился на одну сторону, что доставляло лошади дополнительное мучение.

– Нужно освободить ее от груза, – крикнула я. – Заберем лошадь себе. Попробуем вылечить. Ее порвали псы.

Вот еще одна жертва войны.

– Если не получится стянуть силой, попробуй расстегнуть подпругу. Тюк свалится вместе с седлом, – посоветовала Зонда, беря несчастную скотину за повод, чтобы та не испугалась. – Так будет быстрее.

Я схватилась за лохматую шкуру, которой был прикрыт тюк, и потянула, но она не поддавалась.

– Боже! Здесь тоже все в крови, – я брезгливо скривилась. Неприятно дотрагиваться до пропитанной кровью шерсти.

Моих сил не хватило скинуть груз. Меня стошнило от запаха крови, что впиталась в рукава кафтана.

– Иди подержи лошадь, я сама, – сказала Зонда, протягивая мне повод.

Я только сделала шаг в сторону, как к моим ногам со звоном упала сабля. Самая настоящая сабля. Без ножен. Я подняла глаза и увидела свесившуюся руку, с пальцев которой капала кровь.

– З-зонда, это не тюк. Это человек…

– Он жив? – шепотом спросила девочка.

– Н-не знаю. Но кровь течет.

Зонда оказалась смелее меня. Она поднялась на цыпочки и откинула край шкуры, оказавшейся огромным воротом, упавшим на голову мужчины. Сунула руку куда-то под мех.

– Жив! – выдохнула Зонда. – Стой здесь, смотри, чтобы не упал. Я подкачу бричку. Перетащим его. Лошадь с ним на спине до усадьбы не дойдет.

Пока мы пристраивали бричку, чтобы перевалить тело в нее, наша лошадь пугливо таращила глаза и раздувала ноздри. Мы были так сосредоточены на решении проблемы, что заорали обе в голос, когда кусты рядом зашевелились, и оттуда вылез кто-то большой и черный.

– Чем это вы здесь занимаетесь?

– Какой же ты, Лесек, гад! – Зонда в сердцах ударила его кулаком по спине. – Напугал до смерти!

– Кого-то ограбили? – Лесек в сумерках тоже не сразу рассмотрел, что крутимся мы возле человека, а не тюка с вещами.

– Помоги. Он ранен.

Когда до Лесека дошло – он увидел лежащую на земле саблю, кинулся поддержать человека. Втроем мы вытащили его из шубы, ставшей от грязи и влаги неподъемной, и уложили на сиденье. Бричка укатила с раненым и моими старшими детьми, а я взяла чужую лошадь за повод и повела в сторону усадьбы. Вспомнив о сабле, вернулась за ней. Она оказалась тяжелой, и мне пришлось тащить ее, чиркая кончиком о землю.

Начался снег. Если бы я не была так измучена и напугана страшной находкой, то порадовалась бы красоте осеннего леса, тихо принимающего приближение зимы.

Пока я доплелась, незнакомца уже втащили в дом и положили на шкуру перед камином. Когда я зашла, Лесек срезал с раненого одежду. Увидев меня, передал мне нож и ножницы, а сам кинулся завести чужую лошадь в хлев. О ней тоже стоило позаботиться: почистить и напоить. Ее ранами мы займемся позже, когда убедимся, что ее хозяин не отправится к праотцам.

Я взглянула на живое пламя в камине, переживая за дом, который обычно не был рад чужакам. Оно горело ровно. Одно уже то, что дом впустил незнакомца, а не ощерился плитками пола, говорило о многом. Он доверял нам.

Прибежала Зонда с ведром горячей воды и куском простыни. В две руки мы быстро освободили мужчину от грязной и пропитавшейся кровью одежды и обмыли его, стыдливо отводя глаза от того, что находилось ниже пояса. Накрыв тряпкой бедра несчастного, мы взялись за раны.

Младшие дети сидели на лестнице и испуганно смотрели на нашу работу.

Пришлось срезать с одной стороны головы незнакомца густые темные пряди. Там тоже зияла рана. Ударь враг острым предметом чуть ниже, и воин остался бы без уха. Его лицо было похоже на черную подушку. Смотреть на истерзанное, исколотое и посеченное тело было страшно. Почему он, имея столько смертельных ран, был до сих пор жив, оставалось для меня загадкой.

– Он маг. Сильный маг, – прошептала Зонда, когда я поделилась с ней своими опасениями. – Он заговорил себя, чтобы не истечь кровью до окончания боя. Магическая защита до сих пор держится, иначе бы он умер еще на дороге.

Пока я работала ножницами, Зонда обрабатывала раны и прикладывала к ним ладони, с которых струился свет.

– Я поддержу его своей магией. Он справится, – она пыталась успокоить меня, видя, что я паникую. Некоторые порезы были настолько глубокими, что хорошо было бы их зашить, но никто из нас прежде таким не занимался.

Я вспомнила, что нити и иглы нужно вымочить в спирте, поэтому, взяв лампу, отправилась на второй этаж. В столовой, помимо сладостей, хранились всякие бутылки, и я надеялась, понюхав их содержимое, понять, что пригодно для обеззараживания.

Войдя в столовую, я остановилась. Что-то было неправильно в коридоре на втором этаже, но, думая о своей задаче, я отметила эту странность лишь краешком глаза.

Я вышла спиной вперед и внимательно всмотрелась в темноту. Подняв выше лампу, ахнула. Все до одной двери в длинном коридоре были распахнуты. Дом хотел помочь – я так поняла этот великодушный жест.

Спальни, спальни, спальни. Разных цветов и разных размеров. Возле библиотеки кабинет, напротив – комната со стеклянными шкафами, где полки были заполнены бутылками, мелкими пузырьками и непонятной формы склянками.

Здесь в тумбах и многочисленных ящиках хранились рулоны узкой ткани, годной для перевязки, пакетики с какими-то травяными сборами, лекарские инструменты. Допотопные, конечно, и устрашающие на вид, но вполне соответствующие медицине прошлых веков. Наткнулась на коробки с высушенным мхом. Я уже знала, что псы, как дети природы, применяли порошок мха для заживления гнойных ран и ожогов. Лесеку об этом рассказал наместник, когда бегал с ним по лесу в первую ночь обращений.

В соседней комнате, имеющей с первой общую дверь, обнаружился рабочий кабинет лекаря. На столе стопкой лежали книги, кушетка, больше напоминающая кровать, была заправлена белоснежным бельем, под ней стояли горшок и что-то вроде утки, на случай, если больному нельзя будет подниматься. Я открыла одну из книг и поняла, что держу в руках анатомический атлас.

– В доме жил лекарь, – произнесла я шепотом, переходя в третью комнату, сообщающуюся с первыми двумя.

Судя по тому, что у медика была небольшая и достаточно скромная спальня, по сравнению с теми, что находились напротив, его держали на службе. Что совсем не казалось мне удивительным. Дом на отшибе, до города далеко, и хозяева усадьбы хорошо позаботились о себе и своих слугах на случай немедленной помощи.

Теперь я совсем не понимала, как хозяйка могла разогнать всю прислугу и уйти из дома, больше похожего на продуманную крепость. Он был отлично подготовлен для длительной осады.

– Спасибо, дом! – сердечно поблагодарила я и побежала вниз.

Надо было показать найденное богатство Зонде. Она лучше разбиралась в местных лекарственных травах и способах их применения, чем я. Наверняка ее родители тоже пользовались услугами лекаря, если не обходились собственными силами.

Внизу у камина уже сидел Лесек и что-то тихо выговаривал Зонде, пока та держала обе ладони над головой больного. Не все раны видны. Кровь в ушах и гематома на все лицо могли свидетельствовать о внутренних повреждениях.

– Он придет в себя и сразу поймет, что мы псы, – поймала я последнюю фразу Лесека.

– Предлагаешь сразу выкинуть его на улицу или сначала позволишь подлечить его? – зло спросила Зонда.

– Как он? – поинтересовалась я, прежде чем огорошить новостью Зонду и Лесека.

– Лучше. Он уже не без сознания. Он спит.

Услышав от меня о полезных находках, дети оставили больного на меня, а сами кинулись наверх. Через некоторое время прибежали младшие. Дом открыл двери и на третьем этаже. Пусть не было понятно, какие сюрпризы ждут на самом верху – исследование решили оставить на утро, но уже стало ясно, что каждый из нас может занять отдельную спальню.

– Чур, моя розовая! – прокричала на весь дом Ильга и побежала за своими вещами, чтобы застолбить территорию.

– Его нужно перенести наверх, – кивнула на незнакомца Зонда. – Положим в лекарской. Там проще ухаживать и делать перевязки. Я нашла все нужное, чтобы зашить раны. Дежурить у его постели будем по очереди, первые ночи самые опасные.

Я рассеянно кивнула и поднялась, скрипя всеми суставами. Устала.