Глава 10

Ася

Где-то далеко-далеко я слышала рыдания матери, тревожный голос отца и множество чужих голосов. Они о чём-то говорили, постоянно называя моё имя, чувствовала, что мне в руку тычут чем-то острым, но я не хотела открывать глаза. Мне было хорошо там, в темноте. Там было так спокойно, я ничего не чувствовала кроме безразличия. Я бродила во тьме между непонятными зданиями, иногда появлялась в знакомых мне местах, но там не было людей. Там была только я. Словно весь мир исчез, оставляя меня в одиночестве. Там не было Никиты и Лизы, и меня это не волновало, хотя я помнила, что произошло накануне. Меня постоянно звала мама, но я не возвращалась к ней. Не хотела вновь очутиться в этом мире, где мне всё осточертело. Не хотела вновь увидеть глаза Артура и других моих знакомых, которые бы с жалостью на меня смотрели. Я была где-то, но отчётливо слышала, что говорили снаружи, в моём мире.

– Аглая Дмитриевна, – вновь я услышала этот мужской голос. Он принадлежал моему врачу, так называла его мать. – У меня есть кое-какие новости для вас.

– Какие? – взволнованный голос матери заставил меня прислушаться к этому разговору.

– Ваша дочь беременна.

– Что? – повисла тишина. О ком он говорил? Ваша дочь… Подождите, так это я… Я беременна? Нет, этого не может быть. Как? Я беременна от Никиты?

– Срок совсем небольшой, и я боюсь, что вашей дочери нужно проколоть одни препараты. Но они могут привести к выкидышу… – доктор не успел договорить, что хотел, как мать его перебила.

– Хорошо. Доктор, я хочу, чтобы вы избавили нас от этого ребёнка и чтобы никто об этом никогда не узнал. Ни мой муж, ни дочь, никто.

– Но это же преступление! Нет, я не могу этого сделать, – начал отнекиваться тот.

– Доктор, – голос матери стал требовательным, и уже кажется, что трагические нотки исчезли. – Я плачу вам столько, что вы должны безоговорочно выполнять мои требования, и ни о чём не спрашивать. А иначе я сделаю так, что вы вылетите с волчьим билетом отсюда. Тем более это ещё не ребёнок, а непонятный зародыш, и моей дочери он не нужен.

– Хорошо, я всё сделаю.

И тут произошло то, что я так не хотела, всё это время пропадая во тьме. Я впервые захотела открыть глаза и выкрикнуть: «НЕТ! Я НИ ЗА ЧТО НЕ ПОЗВОЛЮ ЭТОГО СДЕЛАТЬ!»

Но моё тело меня не слушалось. Как бы я не старалась открыть глаза, у меня ничего не выходило. Я будто стучалась в несуществующую дверь. Мама, что же ты творишь? Я же никогда тебе этого не прощу! И я почувствовала, что в руку опять что-то укололи, и по телу пронёсся жар, от которого я вновь уснула.

На этот раз меня разбудил пикающий звук, и я с трудом, но всё-таки открыла глаза. Поморщилась от яркого, ослепляющего света. В палате никого не было. Перевела взгляд на капельницу, подключённую к моей руке, и аккуратно выдернула иглу из катетера, перекрывая систему. Медленно и очень осторожно поднялась на кровати. Голова сразу же закружилась, и я глубоко задышала. Безумно хотелось в туалет. Встав босыми ногами на холодный линолеум, я пошагала в ванную комнату, которая находилась в моей палате.

Сходила в туалет и подошла к мраморной раковине. Даже и думать не буду, кто меня запихнул в эту элитную больничку, которая больше была похожа на дорогой пансионат. Открыв кран холодной воды, я ополоснула своё лицо и посмотрела на себя в зеркало. Лицо осунулось, под глазами мешки с чёрными кругами, губы пересохли и потрескались, а кожа бледно-мраморная, даже кажется, что она практически просвечивает. Да, я похожа на ходячий труп. Жалко, что живой.

Хлопок двери палаты вернул меня в мир, и я услышала движение в сторону ванной, где сейчас стояла. Тихий стук.

– Ася, дочка, это папа. Можно войти? – не отвечая ему ничего, я открыла дверь и, будто не замечая его, прошла к кровати. Голова была тяжёлая, но болей не было. Чувствовалась какая-то пустота в районе желудка и небольшая тянущая, неприятная боль в районе низа живота. В голову ударили воспоминания разговора матери и доктора:

«– Срок совсем небольшой, и я боюсь, что вашей дочери нужно проколоть одни препараты. Но они могут привести к выкидышу… – доктор не успел договорить, что хотел, как мать его перебила.

– Хорошо. Доктор, я хочу, чтобы вы избавили нас от этого ребёнка и чтобы никто об этом никогда не узнал. Ни мой муж, ни дочь, никто.

– Но это же преступление! Нет, я не могу этого сделать, – начал отнекиваться тот.

– Доктор, – голос матери стал требовательным, и уже кажется, что трагические нотки исчезли. – Я плачу вам столько, что вы должны безоговорочно выполнять мои требования, и ни о чём не спрашивать. А иначе я сделаю так, что вы вылетите с волчьим билетом отсюда. Тем более это ещё не ребёнок, а непонятный зародыш, и моей дочери он не нужен.

– Хорошо, я всё сделаю».

И на меня будто вылили ушат с холодной водой. Моя мать избавилась от моего ребёнка без моего ведома. И сделала это так, что никто об этом никогда не узнает. Но я-то всё слышала и никогда ей этого не прощу. Конечно, я бы оставила малыша, и я бы любила его всем сердцем, несмотря на то, что его отец оказался будничным козлом. Этот ребёнок был зачат в любви и, несмотря на то, как поступил Никита, я продолжала его любить. И вряд ли я ещё к кому-то смогу испытывать такие сильные чувства.

– Ась, ты слышишь меня? – мне на плечо упала тяжёлая ладонь, и я обратила своё внимание на отца, который выглядел не лучше, чем я. Под глазами мешки, отросшая щетина и усталое лицо, как будто он всё это время не спал, а дежурил около меня. Хотя, я бы этому не удивилась. На висках появилось ещё больше седины.

– Да, пап. Слышу.

– Как ты?

– Хорошо! – он сел на край моей кровати, а я натянула одеяло до самого подбородка. Несмотря на то, что в палате было тепло, меня прошибал озноб.

– Дочка, ты нас с мамой так напугала! – в глазах отца появились слёзы.

– Пап, папочка, посмотри на меня! – он поднял своё лицо и взглянул мне в глаза. – Всё хорошо, я жива! Я наделала столько глупостей, что до конца жизни мне их не разгрести. – Было безумно стыдно перед отцом. Он пытался меня защитить, а я всё это время считала его вредителем собственной жизни.

– У тебя есть я. Я помогу. – Тёплая родительская улыбка согрела моё сердце.

– Знаешь, а ты во всём был прав. А самое главное в том, что я дура. Обычная тупица, которая по уши влюбилась и не хотела никого слышать и видеть, что творится перед моими глазами.

– Бывает. Мы все делаем глупости. Но жизнь нам и дана для того, чтобы делать работу над ошибками.

– Я люблю тебя, пап! Прости меня, – из глаз пошли предательские слёзы, а в горле появился ком.

– Девочка моя маленькая, – его ладонь легла на моё лицо и он пальцами смахнул со щёк слёзы, которые текли рекой. – И ты меня прости. Я хотел сделать так, чтобы ты была счастлива.

– Я знаю, пап. И знаешь, что, – я на секунду замерла и повисла секундная тишина. – Я выйду за Артура, как ты хотел.

– Хорошо! – в глазах родителя появилась радость. Я не знаю, зачем я ему это сказала, но я всё-таки согласилась с его решением выйти за этого парня. Артур не самый плохой для меня вариант, а может я согласилась только потому, что мне наплевать уже на всё. На то, кто теперь будет рядом со мной, с кем я буду спать и от кого иметь детей. Просто мой смысл жизни ушёл навсегда, вместе с тем, как предал меня Никита. И пусть я по ночам буду грызть подушку и заливаться слезами, вспоминая, как мне было хорошо с этим парнем, но на утро я буду улыбаться и делать вид, что всё хорошо.

– Мама скоро приедет к тебе.

– Нет, пап, пожалуйста, я не хочу её видеть. И можно после больницы я перееду к тебе? – на лице отца повисло недоумение.

– Конечно. А что случилось?

– Как-нибудь потом расскажу, не сейчас.

– Ась, я знаю, из-за чего ты всё это сделала. Мама твоя рассказала.

– Пап, не нужно.

– Нет, дочь, ты послушай. Твой Никита уехал из города, как и твоя подруга. И тебе больше не о чем беспокоиться. Мы всем сказали, что ты попала в аварию, и никто не знает, что на самом деле случилось. Так что не переживай.

– Хорошо, спасибо.

После слов отца стало одновременно легче, но горечь всё равно подступала. Значит, они уехали вместе. Хорошо, что я их больше не увижу, а то сорвусь снова и на этот раз сделаю всё лучше, чем первый раз. Отец ещё немного со мной посидел и ушёл, а я осталась одна. Встав с кровати, я подошла к окну и открыла его, впуская свежий воздух внутрь палаты. Больница, в которую меня закрыли, находилась где-то вдали от города, в сосновом лесу, где был свежий прохладный воздух.

На улице светило солнце и казалось, что жизнь должна наладиться, убрав с моей дороги всех людей, которые меня предали. Но лучше от этого не становилось. Пугало то, что я больше не смогу ничего чувствовать, кроме безразличия. И останусь такой навсегда. Такой же холодной, как лёд.

Стоя у окна и вспоминая всё произошедшее, что случилось со мной за последние сутки, услышала, как кто-то постучался в дверь. Я быстро обернулась и увидела, как внутрь зашла седовласая женщина в возрасте.

– Ася Сергеевна, здравствуйте, – улыбнулась мне незнакомка в белом халате. – Я штатный психолог. Вы готовы побеседовать со мной?

– Да, конечно, – выдавила я из себя улыбку и, пройдя к кровати, села на неё. Женщина расположилась напротив меня на стуле.

– Я знаю, что с вами случилось и задам вам несколько вопросов. Какие у вас ощущения после того, как сделали попытку суицида?

– Отвратительные ощущения, доктор.

– Хорошо. Если бы в жизни случилось что-то, что заставило вас задуматься вновь об этом решении, как бы вы поступили? Сделали то же самое?

– Нет, одного раза хватило.

– Ася, – женщина на секунду замолчала и внимательно на меня посмотрела. – Что бы вы хотели рассказать мне лично от себя? Может, чем-то поделиться?

– Это конфиденциальный разговор или вы всё доложите моим родителям?

– Это только между нами.

И мне почему-то хотелось верить этой женщине. Она не производила впечатления той, которая продастся за зелёные бумажки.

– Мне страшно, – заговорила я. – Я боюсь того, что не забуду его и то, что больше ни к кому не смогу испытывать это чувство, что испытывала с ним.

Я рассказывала женщине о своих переживаниях и боялась произнести имя этого парня. Казалось, что если я произнесу его, то станет ещё хуже.

– Страх – это тоже чувство, и не стоит его бояться. Это нормально. Со временем всё пройдёт.

Я кивала, смотря женщине в глаза, соглашаясь с ней. Только вот я ещё не знала, что не смогу забыть этого мужчину даже тогда, когда вновь почувствую себя свободной. Он так и останется в моём сердце незатянутой раной, которая постоянно кровит.