Глава 7

— Со мной, госпожа? — удивлённо переспросила она. — Почему именно со мной? Я не особенно с Герой общаюсь… Я спокойно кивнула, сложила руки на столе и мягко улыбнулась: — Потому что, Лита, вы производите впечатление ответственного человека, который не станет гоняться за пустой болтовней и повторять из раза в раз нелепые слухи. Глаза горничной слегка расширились, она все еще пыталась сохранить холодную отстраненность и независимый вид, но ее плечи заметно распрямились, а осанка стал гордой. Мой дипломатический выстрел попал точно в цель. Еще мгновение она будто внутренне боролась сама с собой, но затем приняла мое приглашение присесть. — Благодарю, госпожа. Только я и правда не знаю… Рассчитывая на долгий разговор, я позвонила в колокольчик и попросила возникшую на пороге Ису принести нам чай. Иса, увидев на стуле Литу, недовольно поджала губы, а Лита же наоборот расслабилась, чувствуя некое превосходство над моей камеристкой. — Расскажи для начала, как давно она работает в замке? — мягко спросила я. — Ох, госпожа, да так и не скажешь. С детства. Дочка нашей покойной экономки. Всегда была очень тихой, скрытной девицей. Никогда ни с кем особо не дружила. Раз в неделю ездила к родственникам в город. Оттуда привозила стопки этих любовных романов, знаете, про принцев и тайных любовников. Бывало, читаешь название и краснеешь до ушей… Через несколько минут на столе появились чашки с ароматным травяным чаем и тарелка с аккуратными миниатюрными пирожными, покрытыми тончайшим слоем глазури. Я пододвинула угощение ближе к Лите и улыбнулась ей с ободрением: — Не торопитесь, пейте чай. День был долгий… Лита отпила глоток, явно собираясь с мыслями, а затем негромко продолжила: — Оттого я и удивилась, когда ссору эту услышала. Гера ведь как, на ней эмоции можно увидеть, когда она книжку читает, а в жизни из нее ничего и не выдавишь. Мальчишки ее и дразнить пробовали, и ухаживали за ней, а она ни в какую. Я решила опустить пока вопрос про ссору, а составить картину прошлых событий. Азарион говорил, что она не была в него влюблена. Может обманулся? Мой супруг явно не был похож на знатока женских сердец. — А сама она никогда не влюблялась? — спросила я осторожно, чувствуя, что разговор наконец идёт легче. — Да как же, ухажёров-то у неё полно было! Девка-то красивая, глаза огромные, косы длинные. Но всех отшивала быстро, будто сердце её уже занято кем-то, — Лита покачала головой, потянувшись за пирожным. — Мы даже гадали, кто бы это мог быть, но никто так и не узнал. Она замолчала, явно не решаясь продолжить. Я мягко пододвинула ей чай поближе: — А что же за скандал, о котором вы говорили? Лита глубоко вздохнула, нервно откусила кусочек пирожного и, запив его чаем, продолжила: — Все шло своим чередом, а тут как лавина! Лорд женился, приехала новая хозяйка, да еще и со своими слугами. Весь замок вверх дном перевернули. Лорд то в кабинете, то в её спальне. Супруга новая всё по библиотекам да по книгам, и вечно недовольная. Слуги её как шпионы повсюду. Все не как положено, не как принято. А уж когда время праздников подступило, так мрак. Начали гости заглядывать… Кому их обслужить? Как расположить. Кто работал, кто слонялся без дела. Я вот и поднялась в жилое крыло, в тишину. Она замолчала, словно не решаясь продолжить дальше. — Напряженная атмосфера, — мягко сказала я. Горничная снова сглотнула и тихо сказала: — Я была неподалёку тогда, и услышала вдруг крики в гостевой спальне. Подбежала, дверь приоткрыта. А там… госпожа наша прежняя и Гера. Сцепились они, яростно так. Гера ей кричала, что не отступит от своей любви. И что никакой ребёнок этого не изменит. А жена лорда сказала, чтобы близко не приближалась к ее мужчине, а не то… А Гера то и не отступила. Сказала ей, что и шагу в сторону не ступит. А хозяйка-то прежняя хвать лампу со стола и прямо керосином… Ох…. Лита замолчала, прикрыв рот рукой, словно стараясь отогнать ужасные воспоминания. Вряд ли ей было жалко Геру, скорее неприятно само воспоминание. — В общем, крики, запах, дым, а хозяйка вышла, словно и не случилось ничего. Хорошо, что меня не заметила…, бросилась я Геру тушить. Простынями, шторами. Спасли ее, бедняжку, я уж ее расспросить хотела, только она с тех пор… ни слова. Будто проклятье на неё ведьма эта наложила. Я вздохнула, чувствуя, как несмотря на мою решимость, по спине пробежал холодок. — А Азариону вы не сказали? — Так и не решились. Связываться с хозяйкой не хотелось, а та сказала, что несчастный случай. Вот и говори поперек ее слова… ведьма была, честное слово ведьма. Я вздохнула, мысленно соглашаясь с Литой. — Отчего Гера еще здесь? — А мы думали, отправить её в город, к родственникам, но никого не нашли. В книжной лавке да в библиотеке её признали, а где она жила, кто родня её — никто толком сказать не смог. Будто и не было никого у девочки, кроме этих книжек её… Лита замолчала, опустив взгляд в чашку. — Спасибо тебе, Лита, — негромко сказала я, заставляя себя улыбнуться. — Ты очень помогла мне сейчас. Спасибо за честность и за доверие. Лита подняла на меня глаза, и я увидела в её взгляде робкую надежду: — Вы же не скажете никому, что от меня узнали? — Конечно нет, — улыбнулась я, — Я хочу мира и процветания и замку и всем вам. Вы меня тоже, Лита, простите, что я так резка со всеми. Просто привыкла к другому укладу, у нас семья к королю близко, все как у него во дворце устроено. У Литы аж глаза загорелись от любопытства. — В как у них устроено?! — спросила наконец она. — Хотите, я вам завтра за обедом расскажу. Очень интересно у них там. Лита ушла из моего кабинета с улыбкой, я же довольно откинулась на спинку стула. Кажется, картина начинает складываться, только вот… от этого камень на душе становился еще сильнее. Нужно было заглянуть в записи Матильды еще разок. Теперь я знала куда смотреть, но сначала ужин с Рейстеном! И разговор с няней Бо. Попрощавшись с Литой, я еще несколько минут сидела одна и обдумывала услышанное. Азарион утверждает, что Гера не влюблена в него и не могла! Но он мужчина, к тому же явно не знаток женской души. Что, если замкнутую и холодную Геру изнутри сжигает пламя страсти? Что, если она ревновала сначала первую супругу, а затем меня и… что, если она закрыла заслонки в моей спальне? Я тряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли. Нужно доверять интуиции, но решения принимать на основании фактов. А у меня их нет. Пока. Лучшее решение сейчас, потянуть клубок с другого конца. Я взяла себя в руки, допила чай, а затем отправилась в детскую. Правда на полпути развернулась и сделала то, что кажется не делала никогда в жизни — заперла свою комнату. Какой же безоблачной была моя жизнь. Каким счастливым детство! Только сейчас я начала это понимать, а потому еще больше хотелось подарить как можно больше тепла Рейстену. Когда я вошла в детскую, малыш уже сидел за небольшим столом в углу комнаты. Детский стул был явно сделан наспех и выглядел довольно грубо: неотёсанные ножки, слишком высокая спинка. Нужно будет обязательно исправить это, подумала я, подходя ближе. — Добрый вечер, Рейстен, — ласково произнесла я, улыбаясь мальчику. — Ты не против, если я сегодня поужинаю с тобой? Малыш робко улыбнулся мне в ответ и несмело кивнул головой. Я села напротив, отмечая, что няня Бо выглядела по-прежнему напряжённой и слегка побледневшей. Она поставила перед нами тарелки с горячими тефтелями и макаронами и тихо отошла в сторонку, внимательно наблюдая. — Знаешь, — сказала я, беря вилку и делая вид, что говорю по секрету, — я просто обожаю макароны! Рейстен поднял на меня удивлённые глаза, едва сдерживая улыбку: — Правда? — спросил он робко. — Да, правда-преправда, — подтвердила я и с серьёзным видом накрутила на вилку несколько макаронин. — С ними так весело играть! Мальчик снова округлил глаза и осторожно покосился на няню Бо: — Но ведь нельзя играть с едой... — Иногда можно, — ответила я шёпотом, заговорщицки наклонившись к нему. — Когда взрослые разрешают. Вот я разрешаю. А Бонни? Я посмотрела на няню. Бо улыбнулась: — Сегодня можно, если госпожа разрешает. Глаза Рейстена засияли от восторга. Он тоже взял вилку и начал неумело накручивать на неё макароны, которые то и дело падали обратно в тарелку. — Смотри, какие непослушные макароны! Лови их быстрей, а то уползут — рассмеялась я. Рейстен не удержался и хихикнул в ответ. — Смотри, — сказала я, подхватывая очередную макаронину вилкой и показывая Рейстену, — сейчас я превращусь в страшного макаронного истребителя! Я с шутливым рычанием втянула длинную макаронину в рот, и Рейстен звонко рассмеялся. Малыш немедленно последовал моему примеру, пытаясь всасывать макароны на скорость и старательно имитируя мои шутливые грозные рожицы. Затем он осмелел и сказал, что еще можно из макарон делать волосы для тефтелек. Тогда они будут похожи на людей. Я с радостью переключилась на новую игру. Рейстен играл, почти не замечая, как с аппетитом съедает всё, что я ему подсовывала. Когда тарелки почти опустели, я отложила вилку и удовлетворённо посмотрела на раскрасневшегося и явно довольного малыша. — Наелся? — мягко спросила я. — Ага, — радостно закивал он и потянулся к маленьким булочкам, покрытым сахарной пудрой. Оставив Рейстена с десертом, я собрала тарелки и отошла к няне Бо, которая стояла неподалёку и с удивлением смотрела на нас. — Госпожа, это настоящее чудо! — всплеснула она руками. — Наш малоежка никогда столько не съедал. У вас настоящий талант! Я улыбнулась, поглядывая на мальчика, который с удовольствием облизывал пальцы. — Никакого таланта. Просто у меня дома трое младших братьев и две двоюродные сестры. На юге или учишься ладить с детьми, или они тебя просто-напросто съедят, — пошутила я. Бо мягко рассмеялась, а потом посмотрела на меня с благодарностью и теплотой, словно впервые за долгое время позволив себе расслабиться: — Повезло нашему малышу с вами, госпожа, ох как повезло... — Азарион не знает про магию, верно? — спросила я в лоб и без перехода.Бо вздрогнула, сразу побледнела и тревожно оглянулась на мальчика, затем снова повернулась ко мне. — Госпожа… он ничего не знает, — прошептала она едва слышно, теребя край фартука. — У мальчика эта способность уже почти год как открылась, но я никому говорить не стала. Испугалась. — Почему? — мягко спросила я, стараясь выглядеть спокойно и ободряюще. — А вдруг лорд решит отправить его в интернат для магов или куда похуже? — Бо снова посмотрела на Рейстена, который увлечённо доедал булочку. — Мальчик умный, но чувствительный. Да и сам он старается скрывать способности и очень боится, когда магия случайно проявляется. Я нахмурилась, обдумывая её слова. — Но Азарион мог бы, наоборот, обрадоваться. Магия — это редкий дар, а у Рейстена она проявилась так рано. Няня тяжело вздохнула, покачав головой: — Ох, госпожа, сильно я сомневаюсь… Лорд и так не очень мальчиком интересуется. А уж магия… Кто его знает, что он решит. Я тоже вздохнула, понимая её тревогу. И правда предугадать реакцию дракона сложно. Но одно я знала наверняка: — Бонни, скрывать это дальше нельзя. Сегодня магия проявилась слабо, а завтра неизвестно, что может произойти. Надо идти к лорду Азариону и всё рассказать. Бо с тревогой сжала руки и посмотрела на меня умоляюще: — Может, вы сами с ним поговорите? Сначала аккуратно, так сказать, прощупаете почву… — Я так и сделаю, — пообещала я. — Но мне нужно знать, на что именно способен мальчик. Что он умеет? Няня задумалась, нервно покусывая губу: — Способности его совсем небольшие. В основном защита какая-то… Ну, вот как сегодня, снежки ваши он на лету рассыпал. Пару раз тарелку поймал, когда уронил, даже не касаясь её. Но это редко бывает, и только если он пугается или волнуется. Я медленно кивнула, пытаясь представить масштабы происходящего: — То есть, пока это просто слабая защитная магия, правильно? — Да, госпожа, так и есть, — кивнула няня с облегчением. — Больше он ничего такого не делал. Я ещё раз взглянула на малыша, который уже наелся и устало хлопал глазами, положив голову на руки и наблюдая за потрескиванием дров печке. Моё сердце болезненно сжалось от нежности и тревоги одновременно. Я мягко улыбнулась няне, пытаясь приободрить её и не показывать своего волнения: — Уложите его спать. Я подумаю, как лучше поговорить с лордом Азарионом. Не беспокойтесь, Бонни, мы всё решим. — Благодарю, госпожа, — тихо произнесла Бо, явно немного успокоившись. Она подошла к мальчику и нежно погладила его по волосам. — Пойдём, мой хороший, пора ложиться. Рейстен сонно поднял голову, зевнул и послушно сполз со стула, позволяя няне взять себя за руку. Уже у самой двери он остановился, обернулся и тихо сказал: — Спокойной ночи, Ми... Никто так еще не сокращал моего имени, это звучало так приятно, так мило, что я не смогла сдержать улыбки. — Спокойной ночи, малыш. Сладких снов. Когда дверь за мной закрылась, из груди вырвался прерывистый вздох. Вариантов развития событий было много, и ни один из них не обещал лёгкого разговора с Азарионом. Нельзя винить Бонни за страхи — кто знает, что решит лорд? Но он точно будет в ярости, если узнает об этом сам, а не от нас. Очень хотелось спать, но как уснуть, когда разгадка так близко? Я спустилась на кухню к Матильде. Кухарка встретила меня едва заметной улыбкой и хитрым прищуром. — За книгой моей пришла? — Пришла, — созналась я. — И что ж тебя, госпожа, интересует? Может и нет у меня ответа! — В день, когда Гера получила ожог, в замке были гости? Матильда смерила меня взглядом, покачала головой и сказала, протягивая книгу, но когда я схватилась за переплет, кухарка потянула талмуд на себя: Я решительно сжала пальцы на переплёте, встретив твёрдый взгляд Матильды:— А не боишься? Узнаешь правду, как спать будешь? Что делать будешь? Или ничего не будешь делать? Может и не надо оно тебе, знание-то? — Я должна узнать правду. Иначе никогда не смогу взять ситуацию под контроль. Матильда секунду помедлила, потом с вздохом разжала пальцы, позволяя мне забрать книгу. — Ну смотри сама, госпожа, — сказала она негромко. — Хотя, с твоим-то норовом, это нам всем осторожней надо быть. Хрупкая такая, нежная с виду, а внутри сталь Я кивнула ей, прижимая книгу к груди, села за огромный кухонный стол и углубилась в чтение. Кухарка заботливо поставила мне свечу. Тот самый день был отмечен жирным крестиком. «Неожиданно ушло обе крынки сметаны. Грибы завтра подавать не с чем. Будут соления. Сметану пустили на лечение горничной, у которой случился ожог керосином. Лишь бы выжила, бедняжка. Звали лекаря. Шрам останется навсегда. Не девка, а горе одно». Я нахмурилась, пробегая глазами заметки за несколько дней до и после происшествия, ища упоминания о гостях. «Пришлось полночи сидеть и переписывать граммовки на лишние шесть ртов. Погреб опустеет уже к середине зимы!» Значит, шестеро гостей. Но кто именно? Видно было, что Матильда очень занята. Пометок было мало, только по делу. Всю неделю подавали праздничные блюда, в главную столовую и отдельно в кабинет Азариона. Для двоих. Судя по всему, это дракон заперся в комнате с Жаком, и они дни напролет что-то обсуждали. По крайней мере мне так виделось. За неделю всего дважды они ели со всеми. Но как гости покинули замок, Матильда решила свести в список, кто сколько ел и что любит. На будущее, чтобы избежать лишних трат в будущем. Вот это настоящий кладезь информации! «Старший советник Короля (лорд Андрэас) — простой едой недоволен, требует побольше да пожирнее, затем мучается животом. Ему подавать мясные пироги, да пироги с брусникой. Суп не жалует, предпочитает мясо». Я прекрасно помнила лорда Андреаса, который был в принципе все недоволен. Захотелось подписать для Матильды, что эта проблема устраняется не выпечкой, а двумя бутылками брэнди, но не стала. Коли еще раз пожалует, тогда и напоим. Только советник никак не мог быть любовным интересом Геры. Он анти-романтичный герой, да еще стар и женат. «Десятый принц крови, граф Локвуд предпочитает изысканные блюда, в особенности жалует рыбу и салаты. Непритязателен в еде». Эрик? Эрик был здесь раньше? Я вздохнула, вспомнив его искрящиеся хитрые глаза, открытую улыбку, веселый смех. Да, пожалуй, в него проще влюбиться, чем не влюбиться. Только вот где Гера могла его встретить? Нигде. Принцы крови живут во дворце, выступают носителями воли Его Величества. Нет, Гере доступа во дворец нет, а Эрик явно не любитель путешествий по северам. «Профессор Жак де Монревель сегодня вежливо похвалил моё суфле. Приятно иметь дело с интеллигентным человеком! Есть мало, отчего толстеет непонятно!». Я тихо рассмеялась, вспоминая профессора. Милый, но едва ли сердцеед. К тому же занят книгами и исследованиями. Тем более он сам просил меня познакомить его с кем-нибудь, значит ищет отношений и не знает, как завести. Вряд ли ему под силу было влюбить в себя сразу двух дам, да так, чтобы дошло до увечий и беременностей. Дальше: «Правитель морских кочевников привёз с собой странные специи, полдня разбиралась, как их применить. Жрет непонятно что, привозит с собой, потом весь замок воняет». Могла ли супруга Азариона влюбиться и забеременеть от короля морских кочевников? Она любительница книг, он варвар. Да и у короля кочевников большой гарем, он бы запросто забрал с собой новую жену, да и горничную бы тоже забрал. Не скрываясь и не стыдясь. Оставался последний гость: «Граф Гидеон Леруа, сосед. Вчера прибыл с охотой. Дичь привёз, сказал, мясо молодое и нежное, совсем как он сам. Шутник ещё тот. Взяла кусок, еле прожевала! Красив был лет двадцать назад, а все глазами стреляет, комплименты раздаёт направо и налево. Дичь к столу возит, одна польза!». Граф Гидеон Леруа? Сердце в груди тревожно застучало. Пока что единственный подходящий кандидат на роль тайного любовника! Обаятелен, живёт по соседству. Профессиональный обольститель мог вскружить голову замкнутой, романтичной Гере? Может быть, не к родственникам она ездила, а встречалась с этим самым Гидеоном? И если он и был предметом спора с женой Азариона, то ребёнок, о котором говорила Гера… Нет, нужно определенно взглянуть на него своими глазами. Съездить, сделать визит вежливости… Я со стоном поднялась из-за стола и устало закрыла книгу. Голова гудела от мыслей и вопросов, на которые пока не было ответов. Подойдя к Матильде, я осторожно протянула ей тяжелый фолиант. — Спасибо, Матильда. Это было… познавательно. Матильда покачала головой, принимая книгу обратно и бросив на меня обеспокоенный взгляд. — Видать, много чего узнала, госпожа, раз так побледнела. Я потёрла лицо ладонями и устало вздохнула. — Матильда, у вас случайно нет какого-нибудь отвара для хорошего сна? Кажется, без него мне сегодня не справиться. Кухарка понимающе кивнула и сразу засуетилась, направляясь к полке с травами и засушенными цветами. — Ещё как есть, — пробормотала она, перебирая пучки трав и листьев. — У хозяина тоже бессонница бывает. В последнее время всё чаще и чаще… Я задумчиво смотрела, как ловко она смешивает травы, заливает кипятком и помешивает длинной ложкой в маленьком чайнике. Мысли не давали покоя. Что произойдет, когда Азарион узнает правду о том, с кем ему изменяла супруга? Сможет ли он удержаться от мести? Холодный дракон тоже дракон, и под внешней сдержанностью в нём наверняка бушует настоящее пламя. Кто знает, чем закончится такая история… И второй, не менее важный вопрос, который мучил меня, — если Азарион забыл обо мне из-за магии или приворота, почему же после смерти супруги эти чары не рассеялись? Ведь если маг погибает, его колдовство обычно исчезает вместе с ним. Или… это вовсе не её колдовство, а чьё-то другое? Чьё? От размышлений даже голова разболелась ещё сильнее. — Вот и готово, — сказала Матильда, поставив передо мной чашку с ароматным парящим напитком. В чашке лежала милая серебряная ложечка с витиеватой ручкой. Матильда вдруг спохватилась, быстро вынула ложечку из чашки, и я успела заметить, как на её ручке блеснули незнакомые руны. — А это что такое? — заинтересованно спросила я, протянув руку, чтобы взглянуть поближе. Матильда виновато пожала плечами, крутя ложечку в руках. — Подала по привычке. С тех пор, как вся эта беда приключилась, лорд Азарион велел в каждую чашку ему такую ложечку класть. У нас наборчик целый имеется, специально заказанный. Я заинтересованно наклонилась ближе: — А руны для чего? — Видны они, когда напиток чист, без колдовства, а ежели там отрава или зелье какое подмешано, сразу и пропадают. Такая вот защита, — пояснила кухарка, слегка смущаясь. Я озадаченно хмыкнула. Выходит, Азарион до сих пор боится повторения приворота. Что ж, учитывая всё, что я узнала, осторожность лишней не будет. — Знаешь, Матильда, мне такую ложечку тоже подавай, пожалуйста. На всякий случай. Раз их у нас целый набор, — мягко попросила я. Матильда открыла было рот, чтобы возразить, но потом лишь неопределённо пожала плечами и кивнула: — Как скажете, госпожа. Допив ароматный отвар, я поблагодарила её и отправилась к себе в комнату. По пути всё ещё слышалось шуршание юбок разбегающейся от меня прислуги, но это тоже временно. Я поймала себя на мысли, что в замке будто стало легче дышать. Воздух был свежее, чище, меньше ощущался запах пыли и сырости. А может, это я просто привыкла? С этой приятной мыслью я подошла к двери своей спальни, вставила ключ в замок и почувствовала, что за моей спиной кто-то есть. Я со стоном поднялась из-за стола и устало закрыла книгу. Голова гудела от мыслей и вопросов, на которые пока не было ответов. Подойдя к Матильде, я осторожно протянула ей тяжелый фолиант. — Спасибо, Матильда. Это было… познавательно. Матильда покачала головой, принимая книгу обратно и бросив на меня обеспокоенный взгляд. — Видать, много чего узнала, госпожа, раз так побледнела. Я потёрла лицо ладонями и устало вздохнула. — Матильда, у вас случайно нет какого-нибудь отвара для хорошего сна? Кажется, без него мне сегодня не справиться. Кухарка понимающе кивнула и сразу засуетилась, направляясь к полке с травами и засушенными цветами. — Ещё как есть, — пробормотала она, перебирая пучки трав и листьев. — У хозяина тоже бессонница бывает. В последнее время всё чаще и чаще… Я задумчиво смотрела, как ловко она смешивает травы, заливает кипятком и помешивает длинной ложкой в маленьком чайнике. Мысли не давали покоя. Что произойдет, когда Азарион узнает правду о том, с кем ему изменяла супруга? Сможет ли он удержаться от мести? Холодный дракон тоже дракон, и под внешней сдержанностью в нём наверняка бушует настоящее пламя. Кто знает, чем закончится такая история… И второй, не менее важный вопрос, который мучил меня, — если Азарион забыл обо мне из-за магии или приворота, почему же после смерти супруги эти чары не рассеялись? Ведь если маг погибает, его колдовство обычно исчезает вместе с ним. Или… это вовсе не её колдовство, а чьё-то другое? Чьё? От размышлений даже голова разболелась ещё сильнее. — Вот и готово, — сказала Матильда, поставив передо мной чашку с ароматным парящим напитком. В чашке лежала милая серебряная ложечка с витиеватой ручкой. Матильда вдруг спохватилась, быстро вынула ложечку из чашки, и я успела заметить, как на её ручке блеснули незнакомые руны. — А это что такое? — заинтересованно спросила я, протянув руку, чтобы взглянуть поближе. Матильда виновато пожала плечами, крутя ложечку в руках. — Подала по привычке. С тех пор, как вся эта беда приключилась, лорд Азарион велел в каждую чашку ему такую ложечку класть. У нас наборчик целый имеется, специально заказанный. Я заинтересованно наклонилась ближе: — А руны для чего? — Видны они, когда напиток чист, без колдовства, а ежели там отрава или зелье какое подмешано, сразу и пропадают. Такая вот защита, — пояснила кухарка, слегка смущаясь. Я озадаченно хмыкнула. Выходит, Азарион до сих пор боится повторения приворота. Что ж, учитывая всё, что я узнала, осторожность лишней не будет. — Знаешь, Матильда, мне такую ложечку тоже подавай, пожалуйста. На всякий случай. Раз их у нас целый набор, — мягко попросила я. Матильда открыла было рот, чтобы возразить, но потом лишь неопределённо пожала плечами и кивнула: — Как скажете, госпожа. Допив ароматный отвар, я поблагодарила её и отправилась к себе в комнату. По пути всё ещё слышалось шуршание юбок разбегающейся от меня прислуги, но это тоже временно. Я поймала себя на мысли, что в замке будто стало легче дышать. Воздух был свежее, чище, меньше ощущался запах пыли и сырости. А может, это я просто привыкла? С этой приятной мыслью я подошла к двери своей спальни, вставила ключ в замок и почувствовала, что за моей спиной кто-то есть. Я резко развернулась, сердце замерло, но напряжение тут же сменилось облегчением и радостью одновременно. Передо мной стоял лорд Азарион, мрачный и слегка хмурый, как обычно. В тусклом свете коридора его глаза сверкали холодным янтарным блеском. — Лорд Азарион, — выдохнула я, стараясь придать голосу спокойствие. — Напугали меня до смерти. — Простите, — произнёс он негромко, хотя в его голосе не чувствовалось ни капли сожаления. — Здесь вам нечего бояться. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, словно оценивая, кто начнёт разговор первым. Мне хотелось возразить ему, сказать, что не была бы так уверена на сей счет, но вместо этого вежливо улыбнулась: — Вы что-то хотели? Азарион нахмурился чуть сильнее, скрестив руки на груди прислонился плечом к стене: — Я пришел напомнить вам, что в этом доме хозяин все же я. Мне доложили о ваших... нововведениях, перестановках. Не могу сказать, что они дурны или не имеют смысла, но впредь я бы хотел быть в курсе. Не решайте ничего без согласия со мной. Вы моя супруга и должны… Азарион осекся, увидев мое скептическое выражение лица. — Я в чем-то не прав? Я вздохнула, окинув супруга взглядом. Его белоснежные пряди были собраны в небрежный хвост, на манжетах рубашки растеклись свежие чернильные пятна. Ткань была такой нежной и старой, что почти просвечивала, можно было с легкостью угадать очертания его тела. Да уж, вряд ли какой-то соседний граф может конкурировать с лордом Азарионом. — Я не прав? — повторил свой вопрос дракон и я вздрогнула, понимая, что все это время беззастенчиво рассматриваю его. Как неприлично! Щеки тут же обожгло румянцем. — Не правы… да, — выпалила я, отчего янтарные глаза дракона расширились. — Что это значит?! Считаете, что можете здесь распоряжаться? Я мотнула головой, стряхивая наваждение. После того, как проявилась метка истинности, меня с каждым днем все больше тянуло к дракону. Похоже и его ко мне, с чего бы ему тогда сюда подниматься. — А вы будте последовательны, — сказала я, делая шаг вперед и проклиная свой маленький рост. Для разговора с супругом мне явно нужна табуретка, сложно казаться значительной и важной, когда дышишь кому-то чуть выше пупка. — То оставьте вас в покое, не дергайте по пустякам, то перестановка служанок требует вашего согласование. Нашли важное дело, разбираться кому из девушек белье стирать, кому полы мести! — продолжала я, распаляясь все больше, — Хотите, я еще согласую с вами количество новых швабр, а то девушки никак не могут их поделить, готовы драться за ведра да тряпки. И, кстати о тряпках, нам закупить хлопок или лен? Азарион молча смотрел на меня, стараясь удержать на лице равнодушие, но его брови выразительно ползли вверх. — Если хотите принимать в жизни дома активное участие, лорд Азарион, начните хотя бы с исполнения своих основных обязанностей! — Супружеских? — хмыкнул дракон. — Отцовских! Наследник Рейстен вам или нет, но по закону вы его опекун. Находите время отчитывать меня, так и на ребенка найдите. Азарион угрожающе посмотрел на меня и сделал шаг навстречу, нависая надо мной. Мы стояли почти друг другу в плотную, буравя друг друга взглядом. — Вы лезете не в свое дело, — рыкнул он. — Я ваша жена, он мой приемный сын. Дракон моргнул, затем рыкнул в ответ: — Вам он тоже никакой не сын. Он не имеет отношения к нам и находится здесь только по моей доброй воле. Я сложила руки на груди и даже чуть приподнялась на мысках: — Он сын вашей бывшей жены, вы его опекун, я ваша новая жена и это наш ребенок. Хотим мы этого оба или не хотим. Азарион, который, кажется, никогда не смотрел на ситуацию в этом ключе удивленно моргнул. — Именно так, — я старалась не выпустить инициативу из своих рук, — Иногда что-то случается помимо нашей воли. Можно отрицать очевидное, а можно принять и возглавить. Управлять ситуацией. — Управлять? — хрипло переспросил Азарион. — Рейстен уже есть, он живой, настоящий, он существует. Здесь или в другом месте он всегда будет существовать с вашей тенью за спиной, а вы с его. Так пустите его в свою жизнь. Мальчик обожает вас, вы для него кумир и образец! Дракон долго смотрел в мои глаза, а я чувствовала, как на запястье пульсирует метка истинности. Если Азарион чувствует хотя бы каплю того, что чувствую я, он поймет. — Я не знаю, что с ним делать, — сознался лорд и отступил на шаг. Я выдохнула, потому что еще несколько секунд и я бы в обморок грохнулась от напряжения. — Просто заходите пожелать ему спокойной ночи перед сном, — ответила я. — И все? — Азарион с удивлением посмотрел на меня. — Конечно! Этого уже достаточно, чтобы сделать малыша счастливее. Кажется, я смогла всерьез озадачить своего супруга, потому что он замер почти на минуту, смотря в сторону и обдумывая мои слова. —Не вижу в этом смысла, однако это и не составляет особого труда. —Это было бы великолепно, мне тоже доставит большую радость. Вот, — слова как-то растерялись сами собой. Азарион тоже молчал. — Тогда до завтра? — спросила я тихо. — До завтра. — Я принесу вам утром кофе, и мы сможем обсудить перестановку слуг. — Пожалуй, но только без тряпок, ведер, возможно мне следует выделить вам средства на содержание дома? Мне показалось или он просто не хочет расставаться со мной? Продолжить разговор хоть бы и о чем? — Я подумаю… — Тогда до завтра, — оборвал мой ответ Азарион, разно развернулся и скрылся за углом. Я зашла в комнату, захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Что это вообще было? Так я и стояла, прижавшись спиной к двери, сердце бешено колотилось в груди. Что я наделала? Что, если после этого разговора Азарион вовсе обозлится на Рейстена? Что, если я сделала хуже, пытаясь помочь? Хотелось бы мне на самом деле обладать такой уверенностью, с которой я говорила лорду Азариону о его обязанностях и чувствах мальчика! Но на деле у меня коленки тряслись. Ох, как всё было бы проще, если бы Азарион просто вспомнил меня! Если бы принял нашу истинность! Ведь мое бумажное сердце лежит у него на полке, ждёт своего часа… Почему он меня никак не вспомнит? Я вздохнула и прошла к письменному столу, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Взгляд упал на толстый том, переплетённый в мягкую, тёмно-коричневую кожу, с тиснёным золотом названием: «Легенды и мифы о перерождениях». Кажется, Азарион упоминал перерождение истинной… Может быть, книга даст хоть какой-то ответ? Подсказку? Я решительно шагнула вперёд и, словно ухватившись за последнюю надежду, взяла книгу в руки. Пальцы скользнули по гладкой, тёплой обложке… Я села на кровать, положив тяжёлую книгу на колени, и осторожно раскрыла её. Старые, чуть пожелтевшие страницы зашуршали, воздух наполнился едва уловимым запахом древней бумаги и сухих трав. Я нашла нужный раздел и, затаив дыхание, принялась читать. «Драконы — существа, сотканные из чистой магии, обладающие долгой жизнью. Драконья сущность сильна и часто подавляет человеческую. Постепенно повелители небес теряют связь с реальностью, с человеческим временем и человеческими чаяниями. Чтобы поддерживать баланс и удерживать человечность дракона существует своеобразный якорь — истинная пара. Вторая половина их человеческой сущности. Единственная и вечная любовь. В истинной паре смертность сочетается с перерождением. Это одновременно и дар, и проклятье для дракона. Дар — потому что любовь истинной пары глубока и нерушима, не зависящая от времени и обстоятельств. Проклятье же заключается в невозможности полюбить кого-то другого, если твоя истинная пара утеряна. Я решительно захлопнула книгу и отложила ее на стол. Глава итак была написана ужасно занудно и путано, а уж после успокоительного отвара Матильды действовала как снотворное. И дар, и проклятье. Вечная любовь и перерождение. А смысл в чем? Смысл ускользает. Я легла в кровать, завернувшись в одеяло почти с головой, надеясь провалиться в глубокий сон. Но сон пришёл беспокойный и тревожный. Мне снился лорд Азарион. Он стоял на заснеженном балконе, держа за руку незнакомую женщину с тёмными волосами, лицо которой было скрыто тенью. Ветер трепал его белые пряди, но он не смотрел в мою сторону, будто меня вовсе не существовало. Затем появился Рейстен, радостный и звонкий. Он звал меня играть в снежки, смеялся и бросал комки снега, а я никак не могла к нему приблизиться, словно застряла в сугробе. Потом передо мной возникла перепуганная Гера, её огромные глаза были полны ужаса, она что-то беззвучно пыталась сказать мне, но я не могла понять её слов. Проснулась я резко, сердце гулко стучало в груди, тело покрылось липкой испариной. — Всего лишь сон, — прошептала я, садясь на кровати и растирая ладонями лицо, пытаясь прогнать остатки ночных кошмаров. Поднявшись с постели, я накинула на плечи шаль и подошла к окну. На севере рассвет наступал медленно, словно нехотя. Небо было окрашено в нежно-голубые тона, почти прозрачные и холодные, как первый лёд на реке. Линия горизонта постепенно розовела, окрашиваясь сначала в бледный персиковый оттенок, затем в глубокий, насыщенный розово-оранжевый. Снежные равнины внизу медленно пробуждались, окутанные мягкой дымкой, словно закутанные в пушистое одеяло. Красиво и холодно, подстать хозяину. Я посмотрела на себя в зеркало, потерла щеки, чтобы появился румянец и натянула на лицо улыбку. Я — Миарель де Вильон, жена и истинная лорда Азариона, приемная мать Рейстена и хозяйка Холодного предела. Мое утро начинается не со страхов, а с хорошего горячего кофе! Я не стала будить Ису, умылась, надела уютное теплое бархатное платье голубого оттенка, завязала волосы в пучок и закрепила лентами. Достаточно для уютного утра и завтрака с супругом. Спускаясь по лестнице в сторону кухни, я услышала негромкий скрип входной двери и замерла на месте. Из небольшого у лестницы был хорошо виден двор, и я, подойдя ближе, осторожно выглянула наружу. Внизу, поспешно кутаясь в длинную шубу и поправляя на голове тёмный платок, шла Гера. Она шагала торопливо, оглядываясь по сторонам, и вскоре скрылась из виду, растворяясь в ослепительных лучах зимнего солнца. Я боролась с желанием надеть шубу, сапоги и бросится за ней. Так хотелось узнать, куда на самом деле ездит горничная. Может, она действительно направилась в город к родственникам, а может... к соседнему графу? Только вот я обещала лорду Азариону сварить кофе и обсудить мои решения по домоводству. Я аж губу закусила от досады. Нужно что-то придумать, а то недомолвки и загадки сводят меня с ума!