Глава 9

Иса поклонилась и с улыбкой подошла к гардеробу, тут же извлекая из него тщательно выглаженное платье из плотного королевского синего вельвета. Я чуть улыбнулась, разглядывая знакомый наряд. То что нужно, для знакомства с соседом. Ткань платья мягко переливалась в свете свечей, а изящные золотые узоры в виде цветов и тонких завитков добавляли наряду утончённости. Я надела платье, Иса помогла со шнуровкой. Я посмотрела на себя в зеркало и довольно кивнула — три слоя белоснежных кружевных юбок выглядывали из-под подола, подчёркивая мою стройную фигуру и создавая ощущение нежности и лёгкости. Правда легкомысленное глубокое декольте по южной моде было совсем не к месту, так что я укрыла шею и плечи белым кружевным платком и заколола сапфировой брошью — идеально. — Очень красиво, госпожа, — тихо сказала Иса, восхищаясь моим внешним видом. — Лорду Азариону понравится. Я слегка фыркнула, не допуская мыслей о супруге, чтобы опять не расклеиться. Собралась с силами и тепло улыбнулась горничной. — Как будем укладывать волосы, госпожа? — Строго и удобно, чтобы под шапкой ничего не растрепалось. Я выезжаю по делам. Иса кивнула, быстро и умело заплетая мои волосы в тугой, строгий узел на затылке, не забыв закрепить причёску несколькими шпильками. Я довольно улыбнулась своему отражению в зеркале, поднимая подбородок и расправляя плечи. Тонкая талия, белая кожа, румянец на щеках. Я выглядела отлично. Всегда бы так. — Теперь хоть на бал, хоть на разведку. — А все же куда вы? — переспросила Иса, — Вдруг господин будет спрашивать? — На прогулку, — пожала плечами я, вышла из комнаты, дождалась Ису и заперла за собой дверь, пряча ключ в незаметный кармашек, вшитый в юбку. — Как думаешь, Иса, что можно подарить соседу? Всё-таки в гости с пустыми руками не ходят, — задумчиво произнесла я, поправляя складки на юбке. Иса секунду помедлила, задумчиво приложила палец к губам, затем неуверенно предложила: — Может, хороший окорок? Или бутылку вина? Это очень по-соседски, госпожа. Я улыбнулась, кивнув камеристке: — Отличная мысль, Иса. Будь добра, спустись к Матильде и организуй всё. Она наверняка поможет выбрать что-то подходящее. И ещё… — я замялась, — попроси у Матильды ложечку для меня. Она знает, какую именно. Иса удивлённо подняла брови, но ничего спрашивать не стала, лишь поклонилась и поспешила вниз. Пока Иса занималась подарком, я спокойно обула сапоги, белоснежную шубку, шапку. Я вышла на крыльцо и замерла, удивлённо разглядывая странную конструкцию, которая ждала меня на подъездной дорожке. Утепленная карета, из крыши которой торчала медная труба, а под кузовом крепилась конструкция из обычных колёс, и широких металлических полозьев, как у саней. Полозья крепились чуть выше оси колёс на надёжных стальных рычагах и были явно задуманы как решение на зимний сезон. При необходимости колёса могли подниматься и фиксироваться в специальном положении, позволяя карете легко скользить по снегу. И наоборот, полозья можно было быстро снять или поднять, вернув карете возможность двигаться по очищенной от снега дороге. Сам кузов кареты был окрашен в жемчужно-белый, а дверцы украшали гербы Холодного Предела. Окна были совсем небольшими и заледеневшими. Рядом со мной появилась Иса с большим свертком, который сразу погрузили в сундук и подала мне маленькую серебряную ложечку с рунами, я убрала ее в карман. — Хорошей дороги, госпожа! — Это не карета, а монстр какой-то, — вздохнула я и позволила лакеям усадить меня. Салон был отделан деревом и кожей, а труба, как оказалось, принадлежала небольшой чугунной печке, которую натопили перед отъездом и от нее шел такой жар, что я пожалела, что не сняла шубу. Карета легко скользила по снежной дороге, и несмотря на лёгкое покачивание, я не могла оторваться от завораживающих видов, открывавшихся за окном. Север был суров и величествен одновременно: снежные равнины, переливающиеся в лучах низкого солнца, редкие деревья, окутанные серебристой изморозью, и бесконечное небо, такое ясное и высокое, каким оно никогда не бывает на юге. Дорога петляла среди холмов, местами поднимаясь выше, откуда можно было разглядеть замок Азариона, казавшийся с такого расстояния игрушечной башней в снежном шаре. Я откинулась на спинку сиденья, мысленно готовясь к разговору с графом, когда карета вдруг замедлила ход и вскоре вовсе остановилась. — Что случилось? — спросила я, выглядывая из окна и нахмурившись. Кучер что-то громко обсуждал с кем-то впереди. Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть, и заметила ещё один экипаж, перегородивший нам дорогу. Чёрная, лакированная карета, украшенная серебряными гербами, явно принадлежала кому-то знатному. Кучер повернулся ко мне и негромко сказал: — Госпожа, нас просят остановиться. Похоже, хотят поговорить с вами. — Они что, просто перегородили нам дорогу? — удивлённо спросила я кучера, выглянув из окна. — Если кто-то хочет поговорить со мной, можно же написать письмо или нанести официальный визит! Кучер чуть виновато улыбнулся и слегка развёл руками: — Видите ли, госпожа, вы южанка, — начал он, стараясь быть деликатным, — У вас там народу тьма, города большие, гости друг к другу по этикету ездят, письма отправляют. А у нас на севере народ редкий, климат суровый. Встретить кого-то по пути — событие, почему бы и не остановиться? Поздороваться, переговорить. Я с удивлением подняла брови: — Вот оно как? А по этикету мне следует выйти и поздороваться лично? — Именно так, госпожа. Я помогу вам, — улыбнулся кучер, открывая дверцу и протягивая мне руку в перчатке. Я слегка вздохнула и, собрав юбки, аккуратно спустилась на заснеженную дорогу, готовая познакомиться с загадочным северным гостем. Карета, остановившаяся перед нами, была практически копией моей, но выкрашенной в глубокий чёрный цвет, строгой и элегантной. Из её небольшой трубы тонкой струйкой вился дымок, быстро исчезая в морозном воздухе. Дверца распахнулась, и на снег с гибкостью и лёгкостью крупного хищника спрыгнул граф Эрик Локвуд. Я сразу узнала его — чёткие скулы, чуть вздёрнутый нос и острые, выразительные черты придавали его лицу дерзость и уверенность, но лёгкая, едва заметная улыбка смягчала общее впечатление, добавляя привлекательности. Его глаза, глубокие и внимательные, цвета зимнего неба перед снегопадом, смотрели на меня с едва скрываемым интересом. Когда Эрик улыбнулся шире, я на миг заметила его острые клыки, которые на других выглядели бы устрашающе, но ему придавали лишь дополнительную притягательность и оттенок опасности. Граф был одет с безупречным вкусом. На нём было длинное, строгое пальто из чёрного сукна с высоким воротником, отделанным густым мехом чёрной лисы. Под ним угадывался тёмно-синий костюм из тонкой шерсти с серебряной вышивкой на жилете. На манер столичной знати он небрежно повязал на шею шелковый шарф дымчатого цвета, а его сапоги из чёрной гладкой кожи были начищены до блеска. На руках графа были тонкие перчатки, идеально облегающие длинные, изящные пальцы. — Госпожа Миарель, — произнёс он, слегка склоняя голову и прижимая ладонь к сердцу, — Какая неожиданная и крайне приятная встреча! Надо же, именно здесь. Признаюсь, я уже успел соскучиться по вашей красоте. Мы стояли посреди заснеженного пейзажа, окружённые белым безмолвием, изредка нарушаемым лишь тихим поскрипыванием саней и далёкими криками птиц. Эрик, осматриваясь вокруг с лёгкой улыбкой, изящно развёл руками: — Удивительно, госпожа Миарель, как две утончённые светские птицы смогли оказаться посреди всего этого зимнего великолепия. Посмотрите на нас — мы словно расписные статуэтки, выставленные шутки ради в ледяную пустыню. Я рассмеялась, тепло улыбаясь графу. От общения с Эриком веяло такой приятной, чуть ироничной лёгкостью, столь привычной по королевским балам и совершенно непривычной здесь, среди суровой северной прямоты. — Согласна, граф. Меня это тоже не перестаёт удивлять. Но скажите лучше, почему вы до сих пор не улетели на юг, как благовоспитанная перелётная птица? Чего ради морозите здесь перья? Граф вздохнул, театрально закатив глаза и приложив руку ко лбу в мученическом жесте: — О, госпожа Миарель, вы даже представить себе не можете, как я устал! Я хожу здесь, как резной болванчик, кланяюсь всем северным лордам и леди, произношу скучные речи и выполняю свои дипломатические обязанности. Чего только не сделаешь ради благосклонности моей бабки. А куда направляется самая красивая дама севера? Я покачала головой, смеясь: — К соседу, графу Гидеону Леруа. Эрик всплеснул руками, выражение его лица было настолько искренне восторженным, что я невольно улыбнулась шире. — Неужели! Какая удача! Я тоже направлялся к нему! Я чуть наклонила голову набок, окинув взглядом экипаж графа, который очевидно ехал в противоположную сторону: — Разве к нему ведет еще одна дорога? Эрик удивлённо обернулся на свою карету, затем на меня, на мой экипах и на его лице промелькнуло притворное замешательство: — Я не туда заехал? Опять?! Какой кошмар, это становится неприличным! Я уже третий раз сбиваюсь с пути за эту неделю! Вероятно, пришло время менять кучера. Я засмеялась, качая головой: — Пожалуй, вам стоит присоединиться к нам, граф. — Я был бы рад поехать с вами в одной карете, чтобы скрасить путь искрометной великосветской беседой. Позволите? — О, граф, — улыбнулась я, мягко качая головой и чуть приподнимая брови в притворном сожалении, — я была бы рада вашему обществу, но суровые северные нравы не позволят нам разделить один экипаж, даже ради искромётной беседы. Боюсь, нам придётся довольствоваться перекрикиванием через окно. Эрик рассмеялся, театрально вздыхая и разводя руками: — Как жестоко! Но я подчиняюсь, хоть это и разбивает мое птичье сердце. Я легко кивнула ему на прощание и направилась обратно к своей карете. Кучер поспешил помочь, предлагая руку и поддерживая меня, когда мои изящные сапожки на тонком каблучке тут же начали проваливаться в рыхлый снег. Я слегка вздрогнула, почувствовав, как холод добрался до лодыжек, и поспешила запрыгнуть на подножку экипажа. — Да уж, на севере точно не помодничаешь, — проворчала я негромко, отряхивая снежинки с юбок, и устроилась в тепле кареты, стараясь вернуть себе немного уверенности и изящества. Кучер мягко прикрыл дверцу, и через миг экипаж снова тронулся в путь, оставив чёрную карету Эрика разворачивается и ехать за нами. Я откинулась на мягкую спинку кареты, задумчиво глядя в окно и вспоминая немного клыкастую улыбку графа Эрика. В нём было что-то притягательное — лёгкость, чуть насмешливое очарование, какое бывает у столичных аристократов. Я поняла, что соскучилась по дому. Сделав глубокий вдох, я снова посмотрела в окно и замерла, зачарованная красотой заснеженного пейзажа. Снег вокруг сверкал и переливался в солнечных лучах тысячами искр. Карета мягко скользила по холму, приближаясь к густому еловому лесу, верхушки которого были коронованы белыми снежными шапками. Среди деревьев уже виднелся замок графа Леруа. Он был воплощением основательности и надёжности: стены были сложены из тёмного грубого камня, приземистые башни с плоскими крышами напоминали о войнах прошлого. Вокруг замка тянулись старинные полуразрушенные крепостные стены, пережившей не одну осаду. А сразу за замком виднелась небольшая деревенька, аккуратные домики теснились друг к другу, с крыш шёл тонкий дымок, исчезающий в морозном воздухе. Поселение стояло близ широкой реки, судя по обилию причалов и количеству лодок — промысловой. Что ж, пора познакомиться с загадочным графом Леруа и его тайнами поближе. Карета остановилась у главных ворот, которые тут же подняли, пропуская нас в замок, Наш приезд вызвал настоящий переполох. Едва кареты остановилась перед замком, как по двору засуетились слуги, крича и перекликаясь, в спешке поправляя воротники и передники. Дворецкий, высокий пожилой мужчина с аккуратными бакенбардами, торопливо выбежал к нам, на ходу надевая перчатки и поправляя галстук. Оглянувшись, я заметила, как к замку приближается небольшая группа всадников, и впереди на огромном вороном коне скакал сам граф. Перепутать было сложно, так как его одежды отличались роскошью, а за спиной развивался плащ с вышитым гербом. Граф Леруа приблизился и я смогла его рассмотреть. Сосед оказался мужчиной лет сорока. Довольно высокий и крепкий, с широкими плечами и мощной фигурой. Густые тёмные волосы, слегка тронула седина. — Вот это сюрприз! — громко и весело сказал он, ловко спешиваясь и подходя к нам широкими шагами и улыбаясь. Его улыбка была открытой, но хитрой, а взгляд мгновенно остановился на мне и задержался чуть дольше, чем требовал этикет. — Госпожа де Вильон, признаться, я и не мечтал о столь приятном визите. Граф Локвуд, опять же неожиданно. Я удивилась, что он так сразу узнал нас, а затем вспомнила, что мы так и стоим у карет с нашими гербами. Эрик, изящно поклонившись, ответил ему улыбкой: — Решили разбавить суровые северные будни. И, кажется, застали вас в самый разгар веселья. Эрик указал на лакеев, принимавших от охотников свежую дичь. Граф Леруа рассмеялся низким, чуть хрипловатым голосом и развёл руками: — Что поделать, у нас тут на севере главное развлечение — охота. Но, уверяю, вашему приезду я рад гораздо больше, чем своей добыче. Прошу внутрь, мои дорогие гости! Согрейтесь, а я поспешу привести себя в более цивилизованный вид. Он сделал приглашающий жест, и мы направились к массивным дверям замка, где уже торопились накрыть к нашему приходу стол. Мы прошли в просторную гостиную замка, где слуги в спешке уже развели камин и разожгли свечи, наполняя комнату уютным теплом и мягким светом. — Не принято приходить в гости с пустыми руками, граф. Поэтому я привезла с собой вино и лучший окорок из погреба лорда Азариона, — сказала я, позвольте я распоряжусь, чтобы принесли. Эрик, немного замешкавшись, выудил из внутреннего кармана пальто небольшую коробку, завернутую в яркую подарочную бумагу, и с убийственно-серьёзным видом протянул её хозяину. — От меня, граф, примите сладкий привет с юга. Шоколад, о котором говорят, что он лучший на севере. Хотя мне трудно представить — шоколад с кусочками соли? Никогда прежде о таком не слышал. Ко мне тут же подошёл молодой лакей, готовый принять подарки и отнести их на кухню. Я улыбнулась ему, махнула кучеру и под благовидным предлогом отвела лакея в сторону: — Будьте добры, проследите, чтобы окорок нарезали потоньше, а вино подали комнатной температуры, — начала разговор я, — Ах, и еще. Наша Гера не у вас случайно? Лакей посмотрел на меня и покачал головой: — По имени такую не припомню. — Невысокая, темноволосая девушка, с отметиной от ожога на щеке? — Нет, точно нет, а без моего ведома здесь и мышь не пробежит. Может она не в замок, а в деревню пошла? Случилось чего? Я постаралась скрыть разочарование за лёгкой улыбкой и пожала плечами: — Ничего такого. У неё сегодня выходной, но срочно понадобилась мне. Видимо, придётся подождать до её возвращения. Лакей снова поклонился и поспешил к кучеру, а я вернулась обратно к Эрику и графу Леруа, стараясь не показать своего волнения. Хозяин дома как раз рассыпался в извинениях, что оставит нас, чтобы переодеться и настойчиво предлагал отобедать с ним. Но мы с Эриком не сговариваясь отказались, сказав лишь, что попьем чай. Граф Леруа не очень-то и расстроился, откланялся и ушел переодеваться, а Эрик галантно подал мне руку, помогая усесться на диване. Я улыбнулась, взглянула на шоколад на столе и сделала вид, что рассматриваю интерьер гостиной. На самом деле я пыталась скрыть лихорадочную работу мысли за маской любопытства. Я медленно подошла к высокому окну, сделанному из множества небольших стеклянных ромбов, скреплённых тонкой свинцовой рамой, и задумчиво посмотрела на заснеженные просторы, раскинувшиеся за пределами замка. Снег мягко переливался в солнечных лучах, покрывая всё вокруг безмятежной белизной. — Интересно, как выглядит север летом, — проговорила я, поддерживая светский тон беседы с Эриком. — Наверняка совсем иначе, чем сейчас. Необычно представить эти суровые земли зелёными и цветущими. Эрик подошёл ближе и остановился в нескольких шагах от меня, также бросив взгляд на застывший в зимней спячке пейзаж. — Лето здесь очень короткое, — ответил он с лёгкой усмешкой в голосе. — Пару месяцев приятного тепла, цветущих лугов и беспощадной мошкары. Я рассмеялась и чуть повернула голову, не отводя взгляд от отражения графа в окне. Он выглядел расслабленным и уверенным в себе, но в его глазах мелькнуло что-то, едва уловимое. — Вы, значит, бывали здесь в тёплое время года? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. Эрик пожал плечами, его лицо осталось спокойным и даже чуть ленивым: — Я? Летом? На севере? Что бы я здесь забыл в сезон балов и садовых приёмов в столице? Я улыбнулась его словам, но глаза внимательно изучали отражение в стекле. Интуиция подсказывала, что граф врет. Нам подали чай, Эрик спешно вернулся к столу, зашуршал оберткой шоколадных конфет. —Угощайтесь, Миарель! Я вернулась к столу и с улыбкой посмотрела на угощение и на шоколад, который мне протягивал Эрик. Кто дарит шоколад в качестве гостинца мужчине? Нет, не вяжется. Эрик направлялся не к графу Леруа, он ехал к нам в «Предел». Он соврал, чтобы присоединиться ко мне в поездке. Зачем? Если подумать, это уже вторая наша случайная встреча, даже третья, если считать зимний бал. Нужно быть осторожной. — Благодарю, граф, — с мягкой улыбкой ответила я, аккуратно отстраняясь от предложенного шоколада, — но я пока не хочу. Наверное, свежий воздух и долгая дорога слегка сбили мне аппетит. Эрик замер на мгновение, всё ещё держа шоколад на вытянутой руке, его улыбка стала чуть натянутой: — Всего одна конфета, Миарель, уверяю вас, это восхитительно! Странный вкус, но крайне интересный. — Возможно, чуть позже, — мягко, но твёрдо повторила я, не поддаваясь его настойчивости. Вместо этого я медленно подошла к старинным настенным часам, делая вид, что рассматриваю изящную позолоченную отделку корпуса и тонкие стрелки. Краем глаза я заметила, как Эрик убрал конфету обратно в коробку, а затем принялся разливать чай по чашкам. Я прохаживалась по гостиной, стараясь выглядеть расслабленной и непринуждённой. Пока Эрик, демонстративно не глядя на меня, сосредоточился на собственной чашке, я незаметно сунула пальцы в карман платья и извлекла серебряную ложечку с рунами, которую дала мне Матильда. К моему облегчению граф Леруа спустился в гостиную с лёгкой небрежностью, уверенным шагом человека, для которого торопливость — признак дурного тона. Теперь он выглядел иначе: золотистый камзол с богатой вышивкой, высокие сапоги блестящей кожи, на пальцах ярко сверкали массивные перстни. — Простите, что заставил ждать, — произнес он, подходя и галантно целуя мне руку. — Как охота, удалась? — тут же поинтересовался Эрик. Граф усмехнулся: — Сегодня удача и правда была на моей стороне. Северные леса богаты добычей, но, увы, щедро приправлены морозом и неудобствами. Как бы я хотел побывать на охоте в ваших южных угодьях, госпожа Миарель! Я рассмеялась, покачав головой: — Боюсь, граф, я не охотница. На Юге охота — это скорее ритуал, развлечение, повод встретиться и показать новый наряд. Северная охота все же настоящая, не так ли? — Именно, — кивнул Леруа, оживлённо наклоняясь к нам и принимая чашку чая, которую подал ему лакей. — Здесь человек против природы, холода и зверя. Не девичье дело. Эрик тихо рассмеялся: — Знавал я дам, которые в охоте не уступят северянам. Они не знают пощады и стреляют так метко, что во всем лесу не остается белок с двумя глазами. Эрик повернулся ко мне и весело подмигнул, я невольно засомневалась в своих подозрениях. Он казался искренним, непринуждённым, светским. Может, всё это лишь моя мнительность, и он не скрывает ничего дурного? Я вздохнула и, отбросив сомнения, спокойно взяла сахарницу, аккуратно взяла кусочек сахара серебряными щипчиками и опустила в свою чашку чая. — Как у вас принято развлекаться дамам, — мягко спросила я, осторожно помешивая напиток серебряной ложечкой с рунами. — Если они не любят вышивание и не увлечены книгами. Я отвела взгляд от мужчин, продолжая медленно размешивать чай. И вдруг моё сердце пропустило удар. Руны на ложечке медленно, одна за другой, исчезали прямо на глазах. Сердце заколотилось в груди так громко, что казалось, его слышно обоим мужчинам. Перед глазами на мгновение потемнело, а дыхание перехватило. «Спокойствие, Миарель, спокойствие!» — мысленно повторяла я себе, стараясь не выдать паники. Эрик хочет меня отравить. Отравить или опоить. Нужно спасаться. Опрокинуть чашку, притвориться, будто мне стало дурно? Нет, тогда Эрик сразу поймёт, что я догадалась. А если он опасен? Бежать в «Предел» и запереться там? Азарион вернется и все решит. А если нет? А вдруг он сейчас у моего отца, просит о расторжении брака? Сделав глубокий, почти незаметный вдох, я выпрямилась, спокойно и медленно помешала чай серебряной ложечкой. В голове быстро выстраивался план. Нужно сделать вид, что я выпила чай, затем сослаться на то, что мне стало дурно и уехать в «Предел». А уж там я разберусь, как поступить. — Ах, граф, — мягко улыбнулась я, спокойно поставив чашку обратно на блюдце, — Раз уж речь зашла об охоте, может быть, вы покажете нам свои знаменитые трофеи? Мне говорили, ваша коллекция достойна восхищения. Я не могла не заметить, как Эрик краем глаза наблюдает за судьбой чашки. Нет, так просто обвести его вокруг пальца не получится. А граф ничего не замечал. Он с легкостью поднялся с кресла и, широко улыбаясь, сделал приглашающий жест. — С огромным удовольствием! Идемте! Я подхватила со стола чашку с блюдцем, поднялась с места и последовала за графом. Эрик последовал за нами и держался он с такой естественностью и непринужденностью, что становилось страшно. Я даже начала сомневаться в себе, может быть я не так поняла Матильду? Неправильно использовала ложку? Граф тем временем провел нас в бальный зал, стены которого были увешаны огромным количеством охотничьих трофеев. Здесь красовались рога северных оленей и головы кабанов. — Впечатляет, не так ли? — довольно произнес граф Леруа, с гордостью указывая на коллекцию. — Несомненно, — отозвалась я, старательно делая вид, что отпиваю чай и даже смакую его вкус. Граф Леруа увлечённо начал свой рассказ, с жаром описывая, как охотился на каждого зверя, обращался он в большей степени к Эрику, иногда под руку подводя его поближе к очередному трофею. Этим я и решила воспользоваться. Улучив момент, я подошла к одной из напольных ваз и отлила немного чая, тут же присоединяясь к мужчинам. Был соблазн избавиться от всего чая разом, но это могло вызвать подозрение, а так Эрик будто бы невзначай заглянул в мою чашку и, кажется, остался доволен результатом. Я же сделала вид, что делаю еще глоток. Эрик хотел что-то сказать, но граф снова притянул гостя к себе, активно жестикулируя. — …и представьте себе, этот кабан оказался на редкость умным! Он обошёл ловушку, и пришлось мне лично… Я незаметно обернулась, убедившись, что оба мужчины полностью заняты разговором, быстро достала из кармана псовой платок и вылила на него еще немного чая. Ткань надежно впитала влагу, я скомкала ее и сунула в карман платья. Потом я смогу выжать из платка капли и отдать на анализ Азариону или отцу. А может и Матильда разберется? Наверняка у нее есть в запасе парочка трюков. Оставалось самое сложное — выбраться отсюда. Сделав ещё один притворный глоток, я вновь поймала на себе взгляд Эрика. Похоже он всматривался, пытаясь уловить, действует ли его зелье. Жаль только, что я не знала, что именно оно должно делать. Я поставила чашку на блюдце, закрыла глаза и слегка покачнулась, поднеся руку к виску. — Миарель? — тут же раздался голос Эрика, в котором смешались обеспокоенность и напряжение. Я сделала вид, что роняю из ослабших пальцев чашку. Эрик мгновенно оказался рядом, крепко взяв меня под локоть и поддерживая за плечи. — Что случилось, вам нехорошо? — тихо спросил Эрик, пристально всматриваясь в мои глаза, словно пытаясь найти в них подтверждение тому, что его замысел удался. — Простите, — тихо произнесла я, стараясь звучать слабее и растеряннее, чем на самом деле. — Кажется, дорога всё-таки плохо сказалась на мне. Ужасно кружится голова… Граф Леруа тут же бросил свои рассказы о трофеях и поспешил к нам с озабоченным видом: — Стоило дать вам отдохнуть после поездки, а не хвастаться рогами! Я покачала головой, слегка опираясь на руку Эрика, стараясь, чтобы моё поведение выглядело естественным: — Нет, нет, граф, вы ни в чём не виноваты. Просто я не привыкла к саням. Немного мутит. Кажется, мне лучше вернуться домой и отдохнуть. Граф Леруа чуть прищурился и заявил: — Чую, вы водите нас за нос, госпожа Миарель! Я замерла на мгновение. Тело окатило ледяной волной ужаса. Что, если они в сговоре? Эрик и граф Леруа?! Как я могла отбросить такой вариант? Пришлось собрать все свое мужество в кулак и скрыть тревогу за улыбкой: — Что вы хотите этим сказать, граф? Граф Леруа ухмыльнулся и медленно покачал головой, внимательно глядя мне в глаза: — Думаю, дорогая Миарель, вы немного лукавите и не хотите называть истинной причины плохого самочувствия. —Не понимаю… — Женщины. Всегда так кокетничают, — улыбнулся граф, — молодая жена, красавец-муж, свадьба, холодные зимние ночи в которые особенно хочется тепла и… — Вы беременны?! — изумился Эрик. В этот момент я была готова расцеловать графа. Блестящий предлог, чтобы сбежать. Я на миг замерла, пытаясь скрыть замешательство, а потом осторожно опустила ресницы, изображая смущение, и слабо улыбнулась, позволяя обоим мужчинам трактовать моё поведение по-своему. — Ах, господа… — произнесла я тихо, прикладывая кончики пальцев к виску и делая вид, что мне всё ещё дурно. — Пожалуйста, не ставьте меня в такое неловкое положение. Я совсем не готова обсуждать подобные вещи… Я выпуталась из объятий Эрика и смущенно улыбнулась. — Простите господа, я еще не освоилась… на севере. Вы не обидитесь, если я все же вернусь домой и немного отдохну… — Ах, конечно, конечно! — всплеснул руками граф, — Вы уж простите мою северную прямолинейность. Граф Эрик внимательно посмотрел на меня, его глаза сузились, словно он пытался что-то разглядеть. Однако вслух он сказал с мягкой улыбкой: — Конечно, Миарель. Я позволите, я провожу вас до «Предела»? — Нет, ну что вы! Наслаждайтесь обществом графа, уверена, что у вас много тем для беседы, и вы не видели даже часть коллекции трофеев. Я еще посмотрю, мы же с графом соседи, а вам скоро возвращаться во дворец… Граф же кивнул, а затем как бы невзначай, проходя мимо Эрика шепнул ему что-то про бабские дела, в которые мужикам ходу нет. В другой ситуации я бы возмутилась, но сейчас в голове стучала лишь одна мысль: «бежать». Эрик медленно повёл меня к выходу из гостиной, по-прежнему крепко придерживая за руку. Я шла осторожно, прикидывая в голове следующий шаг. На лице Эрика играла странная, почти довольная улыбка. Я смогла успокоиться лишь тогда, когда за мной захлопнулась дверь кареты и мы отъехали от замка. Он пытался меня отравить? Приворожить? А если это заговор? Теперь я могла доверять только себе… и Азариону. Азарион. Скорее бы он вернулся. От одной мысли о нем сердце болезненно сжалось. Как же мне было необходимо, чтобы он оказался рядом. Чтобы я снова почувствовала себя в безопасности, чтобы наконец-то во всём разобраться. Я отчаянно потерла метку истинности на запястье, в надежде, что он почувствует, поймет, что где бы он ни был, нужно срочно возвращаться. За окном кареты стремительно мелькали заснеженные ели и поля. Пейзаж казался бесконечным и однообразным, но сейчас его холодная суровость успокаивала меня. Каждая минута дороги казалась вечностью. Но, наконец, спустя мучительные полчаса, я с облегчением заметила вдали очертания замка. Родные башни «Предела», привычные контуры и знакомый, тяжелый, немного угрюмый фасад вдруг показались мне самым дорогим местом на земле. Я даже улыбнулась от облегчения и радости, когда карета замедлила ход перед массивными воротами, и они медленно раскрылись, принимая меня внутрь. Карета остановилась. Я быстро вышла наружу, едва удержавшись, чтобы не побежать сломя голову прямо к дверям. Вместо этого я вдохнула морозный воздух, выпрямила спину и уверенно направилась в замок. Лакеи распахнули двери, почтительно поклонившись, и я быстрым шагом прошла в холл, снимая шубу на ходу. — Азарион уже вернулся? — спросила я у одного из слуг, с трудом скрывая тревогу. — Нет ещё, госпожа, — осторожно ответил он, с лёгким удивлением в глазах. —Что-то случилось? — Нет, — ответила я и скинув сапоги почти бегом направилась на кухню к Матильде. Я очень надеялась, что у кухарки найдется в запасе несколько трюков, чтобы понять, что Эрик подмешал в чай. — Матильда! — я с криком ворвалась на кухню, к счастью, кухарка была на месте. Матильда тут же отложила разделочную доску и нож, наскоро обтерла руки о передник и торопливо подошла ко мне, встревоженно всматриваясь в лицо: — Хозяйка, да на тебе лица нет! Что приключилось-то? — Ложечка сработала! — выпалила я, чувствуя, как голос дрожит от волнения. Я подбежала к старому дубовому буфету и схватила из ближайшую фарфоровую чашку, затем достала из кармана платок, пропитанный чаем. С усилием выжала его в чашку и протянула кухарке. — Есть способ понять, что это? Яд, приворот, зелье какое-то? Матильда моментально посерьёзнела, лицо её стало жестким, сосредоточенным. Она молча приняла у меня чашку с остатками чая, внимательно понюхала содержимое и чуть нахмурилась. — Пахнет-то обычно, — сказала она негромко, но в глазах вспыхнуло решительное выражение. — Ну-ка, иди сюда. Она быстро подошла к шкафчику в углу кухни, открыла дверцу и стала лихорадочно перебирать склянки и коробочки с засушенными травами. — Вот что, хозяйка, сейчас мы узнаем, чем тебя хотели угостить, — пробормотала Матильда. — Не зря ведь я всю жизнь эти зелья да травы на полках храню. Не думала, что пригодится… Она вытащила из шкафчика небольшую деревянную шкатулку и, поставив её на стол, открыла. Внутри оказалась горстка мелких засушенных ягод, несколько травяных пучков и пара склянок с жидкостями. Матильда быстро выбрала нужную бутылочку с прозрачной жидкостью и осторожно капнула несколько капель в чашку с остатками чая. Я затаила дыхание, наблюдая, как жидкость быстро растекается по чашке и начинает слегка дымиться. Матильда внимательно посмотрела на реакцию и нахмурилась ещё сильнее. — Что это значит? — прошептала я, не выдерживая напряжения. — Сейчас узнаем, — ответила кухарка и снова капнула другую жидкость. Жидкость в чашке тут же окрасилась в странный фиолетовый оттенок, и я увидела, как на лице Матильды появляется облегчение. — Приворот это, хозяйка, не яд. Ну и слава богу! — Чему тут радоваться?! — А что лучше, когда хотят твоей любви или твоей смерти? Тут уж я не нашлась, что возразить. Матильда отчасти была права, только для меня любовь к другому мужчине все равно что смерть. — А приворот-то не простой, — хмыкнула Матильда, — Тут колдовство древнее, сильное. Не те ведьминские штучки, какими молодишь балуется, а настоящая магия. — Кто ж тебя таким решил опоить? Я почувствовала, как внутри всё холодеет. Эрик хотел лишить меня воли — заставить меня… влюбиться? Только зачем? Вряд ли я была ему нужна, за годы при дворе я научилась чувствовать, когда я нравлюсь мужчине. И это был не тот случай. Тогда что? Отомстить лорду Азариону? — Что он хотел… — повторила я тихо. — Что ему от меня нужно? Матильда пожала плечами: — Ох, кажется мне, что тот, кто такой приворот умеет делать, не то что девицу, и дракона им может отравить. Зелье не сразу действует, а медленно в кровь проникает, волю ломает, чувства пробуждает чужие, яркие, будто естественные. Потом ни одна травница не поможет. Не глотнули ненароком? Я покачала головой и стиснула зубы, чувствуя, как меня охватывает волна гнева: — Эрик Локвуд… Я подозревала, что он не так просто, но не думала, что опасен. А противоядие есть от этого приворота? Матильда еще раз посмотрела на жидкость в чашке и покачала головой. — Я всего лишь кухарка, госпожа. Но сдается мне, что такое колдовство только со смертью колдуна развеется полностью. Меня как током прошибло. Вот оно что! Вот что происходит с Азарионом! Он думал, что со смертью жены приворот развеялся, но нет. Он все еще действует, и разум дракона затуманен. И всему причина — Эрик. Десятый, нет, уже одиннадцатый принц крови. А в королевских жилах течет магическая кровь. Но что ему может быть нужно от моего супруга? Драконья кровь? Артефакты? Месть за что-то… А Рейстен? Неужели Рейстен... Нет, разобраться с этим сама я не могла. Я еще раз потерла метку на запястье в надежде, что магия истинности сильнее всего на свете и Азарион почувствует меня и вернется. А если нет? — Матильда, нужно срочно писать Жаку де Монревелю, он друг Азариона и глава Магической Академии. Он сможет разобраться. Пусть бросает все и едет сюда. Меня прервал деликатное покашливание Ульрика. Я обернулась на мажордома, а тот растерянно объявил: — У нас гости, госпожа. Граф Эрик Локвуд приехал вас проведать. Я замерла, закусив губу. Что же делать?