Глава 17

— Остановись! — оклик фамильяра стер с моего лица болезненную улыбку. А все началось с того, что я предложила поэкспериментировать с зельями на инквизиторе. Ну а что? Нужно же как-то оправдать ожидания давнего друга! А то, видимо, все очевидно!

От этой замечательной идеи меня отговаривал фамильяр.

Он был не согласен с тем, что мои зелья никак не повлияют на меня, да и было неизвестно, какой эффект они окажут на инквизиторскую силу.

А вдруг она вырвется наружу и учинит что-то, или что еще хуже — выдаст меня? Признаться, про его таинственную силу я знала еще меньше, чем про свою.

Но боль от предательства не хотелось так легко и быстро погасить, да и с недавних пор мысли о возмездии подкрадывались все ближе.

А тут и усталость дала о себе знать, и ворчание фамильяра, и, конечно, голод. Коктейль болезненных эмоций с силой сжал мое сердце и толкнул на безумство.

Так что под утро Лил вцепился своими кроличьими зубами в подол моего платья и оттаскивал от котла.

Там я с упоением проливала свою силу, ставшую тёмно-красной, почти доходившей до коричневого цвета, и громко приговаривала: “Забудь о ведьме, забудь и вернись к своей любимой!” Вдохновленная тем, что зелье пахло именно так, как описывалось в старых текстах, я принялась творить зелье “забвения”, с маленькой поправочкой на навязчивые мысли.

Пока фамильяр почти разрывал мое платье, я, как колдунья из нарисованных сказок моего детства, двигала кистями, выпуская из ладоней магию, похожую на множество светящихся прожилок.

От манипуляций жидкость в котелке бурлила и безумствовала, запах трав сменился на едва уловимые нотки морских водорослей.

Интересное решение, но сейчас мне было важно, чтобы зелье удалось. В уме уже выстраивался план, как напоить им инквизитора и не быть раскрытой.

Когда жидкость стала коричневой, я устало плюхнулась на лавку. «Готово!» — довольно вздохнула я и вытерла пот со лба.

— Глупая ведьмочка! — простонал Лил и нехотя вышел из кухни.

Ну и ладно, если он не хочет помогать, пусть хотя бы не мешает. Почти до полудня я возилась на кухне, разливая готовые зелья, которые планировала отнести на рынок.

Эти были нормальными и приготовленными с хорошими намерениями, чтобы помочь людям.

Не найдя подходящего подопытного, я переняла стиль эскулапов и решила опробовать зелье на себе.

Сделала несколько глотков отвара для хорошего настроения, а потом зелья для умения вести переговоры.

В корзинку я сложила всё очень аккуратно и даже на горлышко каждой бутылочки привязала несколько цветов, собранных на заднем дворе.

Хотелось ещё как-то украсить их, но боялась, что вскоре все разбредутся по домам, укрываясь от летней жары, и зелья некому будет продавать.

Поэтому поспешила. Наш рынок работал без навеса и был популярен только до полудня, а потом всё затихало.

Торопливо причесалась и снова попыталась сделать приличную прическу из своих непослушных кудрей, но сдалась.

На голову повязала цветочную косынку, что так хорошо подходила к моим изумрудным глазам. Как могла, привела в порядок единственное платье и повязала чистый передник.

Теперь и не скажешь, что я деревенская девушка, варящая отвары по старинным рецептам. Чистым, но старым полотенцем прикрыла я скляночки, сверху накинула пучки высушенных трав для чая и вышла на улицу, с наслаждением вдыхая ещё не раскалённый воздух.

— Риа, как поживаешь? — из соседнего дома выплыла сонная соседка и, зевнув, начала рыться в почтовом ящике, ища утреннюю газету — невиданную роскошь для меня. Да что там, у меня и почтового ящика не было, кто мне писать будет?

С улыбкой махнула я женщине и ответила:

— На рынок иду, госпожа Серафина! — побоялась других вопросов от неё, поэтому ускорила шаг.

Госпожа Серафина Эш, мать двух сестёр, которые так хотели соблазнить нового градоначальника.

Я всю ночь вспоминала пухленькую сестричку и с содроганием представляла, что она сделала с тем зельем, которое я дала ей на днях.

А так как градоначальник не сторожит туалеты, значит, зелье для лёгкого кишечника она приняла сама.

Боясь, что меня сейчас схватят за грудки и обвинят в злых помыслах (как будто наведенная любовь не злой помысел), я почти побежала в сторону рынка.

Прошмыгнула, почти не дыша, мимо дома нового градоначальника. Даже если Тео уже на работе, всё равно меня бросало в дрожь, как только думала о нём.

Страх, что он, как и его отец, отберёт самое ничтожное, что у меня осталось, заставлял оглядываться в поисках подвоха и слежки.

Как же я боялась этой семейки. Я слишком рано осиротела, и у меня слишком болезненно вырвали надежду на добро и любовь, когда сообщили, что я нищенка и пойду расходным материалом в лапы старого извращенца.

По спине пробежал холодок. Не мешкая я достала маленький пузырёк с зельем хорошего настроения из кармана платья и тайком сделала глоток.

Мне нужна была храбрость и умение заинтересовывать горожан и правильно расписывать свой товар, так, чтобы инквизитор не заподозрил меня в колдовстве.

Я догнала двух брюнеток, которые тоже шли на рынок с полными корзинами чего-то. Кивнула им, но тут же споткнулась, увидев, как за обеими ползли две гадюки.

Сначала думала, что сейчас укусят их, и нужно женщинам помочь, но потом поняла, что всем четверым было по пути. И мне даже показалось, что женщины кивают змеям, когда одна или другая из них шипит.

Это удивило меня и сильно озадачило. Что там Лил говорил про других фамильяров, которые могут жить поблизости?

Выходит, что в Михели я не единственная ведьма? А горожане знают об этом, или только я недавно вышла из "бочки", а весь мир вокруг вообще другой?

Дальше я шла, погружённая в свои невесёлые мысли. А что, если Тео своей таинственной силой почувствовал и других ведьм вокруг?

А что будет, когда они узнают обо мне? Ворох мыслей мелькал в моей голове, так, что я даже забыла, куда шла. Поэтому затемнённые ряды оживлённого рынка застали меня врасплох.

Тут вообще творилось что-то невообразимое. По рядам ходил глава гильдии торговцев и нахваливал самого себя.

Он говорил, что только благодаря его умению вести переговоры у горожан есть достаточно времени, чтобы закупиться всем необходимым и не испечься на открытом летнем солнце.

Кто-то восхищённо кивал, соглашаясь с его словами, кто-то кривился и делал вид, что очень занят раскладкой товара. Я обрадовалась, что в этой суматохе смогу незаметно расставить свои снадобья.

Почти все прилавки были заняты. Только на краю ряда, где навес почти не защищал от солнца, были две маленькие, шаткие деревянные лавки.

Я зашла за прилавок и стала вытаскивать из корзины свой товар. Два медяка, взятые из дома, как раз пригодились для оплаты места.

Иногда я оглядывалась на ходящих по рядам, ожидая, что кто-то может потребовать плату за это место.

Подумала, что при такой жаре как раз косынка — лучшее решение, чем изысканная причёска из непослушных рыжих волос.

Мне хватило двух рядов для моих зелий, а ещё я украсила стол пучками трав. Сделала своеобразную травяную корону для товара.

Довольно кивнула и натянула профессиональную улыбку для привлечения покупателей.

Вспомнила, как иногда в детстве ходила с мамой на столичный рынок, и нас встречали торговцы именно с такими улыбками и комплиментами.

Решив, что это не помешает и мне, принялась ждать покупателей.

Время шло, но ничего не происходило. Спина ныла от давно забытой позы — гордой аристократки, голова начинала болеть от нещадного солнечного света, к тому же от улыбки болели щёки. Выглядела я, наверное, жалко.

Почему ко мне никто не приближается? Постаралась выставить товар красиво, и сама улыбаюсь, да и многие знают, что нянечка раньше варила разные снадобья.

Народ всё прибывал и прибывал. Кто-то прогуливался неспешным шагом по рядам и не отказывался от различных дегустаций, обещая, что подумает и вернётся для покупки, а кто-то приходил с чётким списком продуктов и не задерживался у прилавков ни на одну лишнюю минуту.