Глава 7

Когда меня, наконец, признали готовой для дела, я была вне себя от счастья: прыгала по Логову и расцеловывала Ворона в щёки, губы, нос. Мой сурово-язвительный наставник даже научился смущаться, поскольку я не стеснялась целовать Ворона прилюдно. Что поразительно, никто и слова не сказал касательно моего поведения.

А ведь претензий могло быть множество. Контролировать дар поглотителя магии я так и не научилась. Cтолько всего перепробовала, но каждый раз выходило так, словно всё это время я билась в закрытую дверь. Зато навыки частичного метаморфа вышли на новый уровень, и я с лёгкостью преображалась: кардинально меняла волосы и лицо, слегка подправляла фигуру. После всех трансформаций смотрела в зеркало, и сама себя не узнавала. Мне даже какое-то время казалось, что я начала превращаться в полноценного метаморфа. Но эти предположения отвергались в связи с тем, что полноценные метаморфы способны превращаться в животных и изменять количество своих конечностей, а эти функции так и остались мне не доступны. Но, честно говоря, не больно-то и хотелось проснуться однажды с тигриным хвостом или ослиными ушами.

Тем не менее, мои успехи всё равно были велики. Клещ с Вороном не успевали челюсти от шока на место вправлять. По их словам, поглотители магии никогда не были на что-то способны, кроме как отнимать магию. И, если у них и были крохи дополнительных способностей, то для применения их не хватало. А мне… Мне, на удивление, всего хватало.

— Ты точно готова, — сказал мне Ворон, и Клещ это подтвердил.

Конечно, на сложное и серьёзное задание, требующее бо́льших усилий и навыков, меня бы никто не взял, но возможность принести пользу Логову уже сейчас будоражила и лишала и без того недостающего спокойствия. Что может быть хуже, чем висеть на чьей-то шее и есть чужой хлеб, имея полный комплект рук, ног и всего остального? Правильно — только смерть. И я не хочу прохлаждаться, я хочу приносить пользу обществу.

Пусть мне и приходится сотрудничать с людьми, не признающими власть Ридриха II Милосердного и работающими в прямом смысле слова подпольно, я сделаю всё, что от меня будет зависеть. Как сказал Клещ, пока король занимается торговлей и внешними отношениями Лонтии, мы восстановим справедливость в гражданском обществе и разберёмся со всем, что мешает спокойствию жителей.

— Заходим с северной стороны, Элла отвлекает охранников, отряд Глиста пробирается внутрь и разбирается с магами, далее в игру вступает Ворон. Ворон снимает замки, маячки, убирает немагические ловушки и впускает остальную команду. Забираем самое ценное — уходим. Задержек по времени быть не должно. Просчитана каждая минута.

Вот за что уважаю Клеща, так это за конкретику и чёткость указаний.

— Элла, твой выход.

И…

Держать изменения своей внешности долгое время я пока не могу, а потому опускаю покрытую капюшоном голову, пряча лицо, и запускаю процесс изменений на ходу. Брови делаю шире и темнее, нос — уже и кривее, губы — толще, волосы — кучерявей, густоту ресниц убираю. От всей души разбрасываю по лицу веснушки. Кожу затемняю на три, нет, на четыре оттенка. Сейчас увидеть результат я при всём желании не могу, но многочисленные тренировки в Логове позволяют надеяться, что, несмотря на некоторое несоответствие форм, в итоге получилась довольно милая девушка.

Ну, была не была! Я не подведу.

Осторожно показываю ножку из-за угла, но не выхожу. Поигрываю туфлей, ловлю громкие вздохи, возмущения и восхищения, и только после этого ставлю ножку на землю и мягко выплываю на мостовую. Да, как ни странно, этому меня тоже Клещ научил.

Рука, обтянутая кружевной перчаткой, кокетливо машет веером. Я прикрываю нижнюю часть лица, оставляя только глаза, и в то же время немного уменьшаю ширину скул, чтобы окончательно перестать быть на себя похожей. Как только превращение завершается, убираю веер от лица и завороженно хлопаю ресничками, игриво складывая губки в букву «О».

Мужчины, охраняющие вход в шикарное поместье, гулко сглатывают. Я подхожу как можно ближе, но в то же время сохраняю дистанцию, чтобы меня нельзя было поймать на расстоянии вытянутой руки. Чувствую небывалую уверенность, поскольку знаю, что где-то сзади меня страхуют Клещ и Ворон.

Я верю в свою способность очаровывать, знаю себе цену и просто наслаждаюсь прекрасным днём и жизнью в целом.

— Какие планы на вечер, мальчики?

Стража дергается. Один хочет ответить и пытается приблизиться, чтобы я точно его заметила, но второй кладёт руку товарищу на плечо и удерживает его на месте.

— Не велено разговаривать, — басит второй.

Первый вспоминает о своих обязанностях, трясёт головой, прогоняя наваждение, и слово в слово повторяет за вторым:

— Не велено разговаривать.

Профессионалы, чтоб их. Ничего-ничего, меня предупреждали на этот случай.

— А если так?

Раздвигаю полы плаща, высвобождая запах духов, основу которых составляют чистейшие феромоны, и приподнимаю подол платья, слегка обнажая ножку.

Всё. Половина дела сделана. Охранники в ауте.

Что бы я не говорила, а феромоны, найденные Клещом, выполняют свою задачу качественно. Мне только и остаётся мило улыбаться и смотреть, как стражники истекают потом.

— В таверне за углом подают отличный пунш, — мурлычу и слежу за реакцией мужчин.

И почему я раньше ничего подобного не умела? Не скажу, что у меня когда-либо были проблемы с привлечением представителей противоположного пола, но, если бы я знала эти тонкости, могла бы такое творить… Следует всего лишь слегка изменить голос и дыхание, и ты уже никогда не оставишь мужчин равнодушными…

Второй стражник, более молодой и менее выдержанный, не задумываясь, шагнул вперёд. Первый ещё попытался дёрнуть головой и сбросить наваждение, но я плавно подошла ближе, и действие феромонов усилилось.

— Не желаете угостить даму?

Хмуро поджатые губы первого стражника говорят о том, что моим присутствием мужчина недоволен.

Для усиления эффекта я осторожно положила ладошку на плечо. Мужчина дёрнулся и уже открыл рот чтобы высказать всё, что думает о моём поведении, но в этот момент он вдохнул и… Его губы расползлись в неумелой улыбке, а морщинка на лбу разгладилась. Стражник любезно предоставил мне локоть и кивком головы указал в сторону таверны. Второй ревностно выдохнул и подставил мне свой локоть. Я не растерялась, нагло схватилась за обоих и оказалась ровно посередине.

Краем глаза заметила промелькнувшую тень. Отлично, наверняка, это Ворон вступил в игру. Отряд Глиста должен был пробраться на территории поместья в тот момент, пока я разговаривала со стражниками возле ворот.

Значит, в качестве моей страховки остался только Клещ.

— На параллельной улице есть отличный постоялый двор. Можем снять комнату, — проблеял второй стражник. Какой молодец.

Первый отвесил товарищу подзатыльник за дерзость.

— Ты разговариваешь с леди, — назидательно проговорил он и нежно приобнял меня, демонстрируя свои манеры. Мол, смотри, Наташа, какой вежливый и интеллигентный мужчина. Настоящий джентльмен.

Это позерство я бы, может, и оценила, если б была не занята. Но сейчас мне требовалась другая линия поведения, а потому легкий разворот головы и милая улыбка менее сообразительному мужчине:

— Далеко идти?

— Не очень.

Теперь уже первый стражник ревниво сузил глаза и кинул на второго уничтожающий взгляд. Ей-богу, ведут себя как малые дети.

На пересечении улиц мы свернули и пошли по прямой. Пройдя тройку ухоженных таверн и пару ремесленных лавок, мы подошли к постоялому двору. Здесь, согласно плану, меня уже должен дожидаться «свой» человек.

— Пообедаем?

Первый стражник щёлкнул пальцами, призывая работницу, и, дождавшись неприметную девушку, заказал три порции полноценного обеда.

— И лучшего вина подайте! — добавила я.

Девушка робко кивнула и убежала на кухню, пока наша компания выбирала подходящий столик. Клара — именно так звали мою сегодняшнюю помощницу, одобренную Клещом и Вороном, — сработала быстро. Она мгновенно принесла горячее и подала напитки. Я мимолётно вздернула брови, желая получить подтверждение, что моё вино не отравлено, и Клара едва заметно мотнула головой. Я облегчённо выдохнула, но по-настоящему глотать напиток не стала. Зато стражники, как и планировалось, выпили более двух кружек (и почему здесь никто не додумался изобрести бокалы или хотя бы стакана?).

Придумывать темы для разговора и развлекать неинтересную компанию мне не понадобилось: вино сделало своё дело, и уже через десяток минут оба стражника едва держались на стульях. Мы с Кларой сделали вид, что обеспокоены состоянием мужчин, и помогли им добраться до комнат. Клара, как более тренированная и опытная, взяла на себя первого, так как он оказался значительно крупнее.

Отлично, свою задачу я выполнила. Дальнейшая судьба уснувших стражников — не моя проблема.

Клара метнулась в комнату для прислуги и буквально через минуту вышла оттуда в тёмных брюках и черной льняной рубахе, которую она затянула кожаным ремнём. Не имею ни малейшего представления, как можно было бы назвать этот стиль.

— Идём?

На выходе я пропустила Клару вперёд, наклонила голову и снова подправила черты лица, кардинально всё изменив. На сегодняшний день я довела до автоматизма только три образа и только что использовала второй из них. Также я вывернула наизнанку плащ, в который была одета, поскольку внутри он был пошит из другой ткани. Клара обернулась, чтобы проверить, не отстала ли я. Убедившись в моём присутствии девушка отошла ближе к линии домов, а я продолжила идти ровно посередине улицы.

Где-то шумели прохожие, о чём-то спорили взбудораженные дети, жалостливо мяукала кошка, а я всё вслушивалась в звуки города и никак не могла найти нужный.

— Только попадись мне на глаза, старый хрыч! — возмущалась какая-то старушка и грозно трясла кулаком.

Не то. Всё не то. Где же сигнал от Клеща?

Я остановилась на секунду перевести дыхание (всё-таки не каждый день мне приходится заниматься подобным), подняла голову и поняла, что след Клары простыл. Куда она могла подеваться?

Постоянно оборачиваясь, я медленно дошла до перекрёстка и застыла в недоразумении. Как же так? Клещ должен быть подать сигнал. Я… я просто не знаю, что мне теперь делать. Я растерянно отошла в сторону, чтобы не стоять ни у кого на пути, прислонилась спиной к каменному забору и сползла по нему на корточки. Мимо меня туда-сюда торопились прохожие по своим делам, а я как никогда остро ощутила одиночество. Появилось гадкое чувство, словно меня бросили, как старую и отработанную игрушку. Что такого должно было произойти, чтобы Клещ не выполнил свои обязательства? Или я слишком мало его знаю, а потому доверяю ему напрасно? Ещё эта Клара…

Не знаю, сколько я пробыла в этом странном состоянии, но на меня уже начали обращать внимание уличные дети:

— Тётенька, вам помочь?

И просовывали мне пирожки.

Смотреть на детей нет сил. Их милые улыбки и очаровательные невинные глаза, полные искреннего сочувствия и сострадания, наталкивают на одну единственную мысль — у меня могло быть такое же чудо. Возможно, это был бы такой же добрый мальчик. А, может быть, у меня могла родиться скромная девчонка, как та, что сейчас ковыряет ножкой в песке.

Стараясь не показывать свою боль, я беру пирожок и кусаю тесто. Горячее. На душе становится немного легче, и я искренне улыбаюсь, благодарю мальчика и пожимаю ему руку. Он смотрит на меня растерянно и, недолго думая, порывисто обнимает, а после убегает вслед за шумной девчонкой, внезапно появившейся из-за угла. Эта нежная картина заставляет меня умилиться.

Я не понимаю, сколько ещё проходит времени, но, наконец, слышу характерный свист и подрываюсь с места. Сворачиваю на перекрёстке и торопливо иду по параллельной улице, периодически одергиваю себя, чтобы не сорваться на бег, и в какой-то момент оказываюсь в надёжных объятиях Ворона.

— Почему так долго⁈ Я чуть с ума не сошла.

— Прости, — бормочет Ворон и уводит меня с дороги в тень какого-то дома.

Тут же появляется Клещ:

— Возникли некоторые трудности. Пришлось отлучиться.

Злость охватывает тело, и я раздражённо говорю:

— Мне нет дела до причин, из-за которых вы меня бросили.

Клещ тоже взрывается и начинает обвинять меня в эгоизме.

— Ты была в безопасности, а группа Глиста нуждалась в поддержке!

— Вы с самого начала планировали меня бросить! Почему нельзя было сказать об этом заранее?

— Ты бы не согласилась.

Несправедливость обжигает. Я не могла не согласиться. Ворон спас меня от преследования, Клещ помог научиться контролировать способности метеморфа, и я не забываю об этом. А потому желание принести пользу Логову во мне росло с каждым днём. Но разве так поступают настоящие предводители, ответственные за жизни членов своей команды? Разве могут их слова расходиться с поступками.

— Всё хорошо. Забудь. Этого больше не повториться.

Ворон мягко обнимает меня за талию и пытается успокоить, и я иду следом за ловким и уверенным в себе мужчиной. Но всё равно в груди продолжает таиться обида на поступок Клеща. Да со мной могло случиться всё, что угодно! Те же самые стражники могли не напиться и не уснуть. А Клещ, как ответственный за вылазку, обещал меня страховать. Хорошо, я всё понимаю. Помощь требовала отряду Глиста. Но разве Клещ в таком случае не мог выделить мне другого человека для страховки? Не понимаю.

Что ни говори, а сегодняшний поступок Клеща уменьшил моё доверие к нему. Мне кажется, такие просчёты забывать нельзя, особенно, когда речь идёт о собственной безопасности.