Глава 31. All I want for Christmas

Прошел почти целый месяц, как я вернулась домой. Сережа забрал вещи в тот же день, но периодически заезжал за чем-то забытым. Мы даже пытались говорить, но выходило с трудом.

Жизнь кое-как вернулась в свою колею — не могла не вернуться. Человек, зараза такая, ко всему привыкает. И всё же я помнила всё, что было в мире Ричарда, так ярко, будто оно произошло вчера. Если бы воспоминания были материальны, я бы затёрла их до дыр, перебирая снова и снова, как самые драгоценные на свете сокровища.

И наши ночи, и наши странствия, помнила треск огня в камине, свечи, холод на крыше самой высокой башни и взгляд теплых светло-карих глаз Ричарда. Его забавные, такие выразительные жесты руками, приподнятые брови. Я помнила даже те дни, когда только попала в Аренхилл, разговор на разных языках, та нелепая ночнушка, моё платье с кедами. Помнила каждое касание, объятие, слово.

Просыпалась утром, не понимая, где нахожусь, искала Ричарда на соседней подушке с глухим отчаянием, но находила только пустоту и смятую простыню. Несколько ночей, измучившись от бессонницы, засыпала лишь под самое утро с включенным светом.

Одиночество сковало цепями, и порой не хотелось даже шевелиться.

Господи, как же мне его не хватает!

Прошёл октября, близлся к концу ноябрь — типичный, беспросветный, туманно-промозглый. Больше всего теперь мне хотелось уходить в царство снов. Сны снились часто, яркие, но не про Ричарда, однако я не теряла надежды. А вот открывать глаза утром приходилось с болью в сердце, потому что словно бетонной плитой наваливалось осознание: его больше не будет рядом.

В очередной будний день я поймала себя на том, что проснулась и уже, наверное, целый час лежу в постели без каких-либо сил и бесцельно смотрю в окно, за которым зажигаются одно за одним окна многоэтажки напротив и изредка сигналят машины.

Мы договорились с Катей о встрече, на этот раз на завтрак, рано утром — та часто и охотно выслушивала меня, спрашивала и понимала так, как не поняла бы родная сестра. Если когда-то мне и хотелось её придушить, то сейчас всё чаще я думала о том, что благодарна за всё. Без этого не было бы меня нынешней. Без этого я бы не верила, что такие чувства вообще возможны. Наше прошлое делает нас настоящими, не так ли?

Признаться честно, я никогда особо не верила в такую любовь, как показывают в кино и книгах, всегда считала это преувеличением. Одержимостью, может даже. Думала, я на такое просто не способна. Поэтому с Сережой и впрямь было удобно — делать вид, что и нет в мире никакой такой фантастической любви, да что там — все так живут!

Но любовь пришла, ворвалась в мою жизнь и перевернула всё на свете. Я не думала, что можно так наслаждаться прикосновениями, жаждать их, не думала, что можно ощущать себя свободно и легко, смеяться, тянуться друг к другу, дышать, быть собой на все сто процентов и каждый день открывать что-то новое. Мы ещё столько не успели, о стольком не поговорили.

Так нечестно, Хелаин!..

Я перевернулась на спину, обхватила подушку, влажную от слёз, и уставилась в потолок. Интересно, как сам Ричард? Помнит обо мне? Или женился на своей невесте, правит страной, увязший в заботах и связях с другими странами, путешествует, разговаривает вечерами с сестрой и Исидором, играет с племяшем.

Я так ярко вспомнила, как он со смехом катал его на своих широких плечах, как играл в “потоп”, дрался с ним шутливо, показывая свои хитрые приемчики, бросал Маркуса на кровать, на что тот хохотал во весь голос. Дети и звери обожали Ричарда. Да что там, все вокруг его обожали, и я не исключение. Улыбка расплылась на моем лице.

И так же ясно, точно смотрю внутреннее кино, я помнила, как Ричард забавно цокал языком от моих слов, как провоцировал, улыбался. Каким глубоким, невообразимым взглядом смотрел на меня.

Тоска по нему, тянущая в груди весь месяц, опять царапнула душу и оставила на сердце кровоточащий след. Как же это так — никогда?..

Я глубоко вздохнула. Потом наконец поднялась с кровати, умылась, натянула джинсы, надела любимую белую толстовку, теплые кеды на платформе и короткую куртку — благо, ноябрь, несмотря на беспросветность, еще не был обжигающе холодным. Задумчиво вглядевшись в зеркало, подвела глаза, смахнув остатки слёз.

На этот раз мы с Катей договорились о встрече в гастропабе “Никуда не едем”. Судя по всему, место особенное, приходишь будто в настоящее турагентство, тебе могут даже продать путевку. Но стоит сказать кодовую фразу: “Мы никуда не едем”, как отодвигается секретная дверь в подземный бар для “своих”.

Катя должна была быть уже там, поэтому я торопливо кивнула девушкам на входе, когда мне задали дежурный вопрос про желаемое направление поездки.

— Я никуда не еду, — назвала я пароль и вежливо улыбнулась, хотя в глубине души просто до смерти хотелось брякнуть: “Великое Королевство Есмэйн, земли Изначальных богов, Обитель Величайших героев Земли и Воды и что-там-дальше-я-не-помню”.

— Добро пожаловать! — Мне подмигнули, нажали секретную кнопку, и шкаф с папками по разным странам отъеъхал в сторону.

Остановившись на миг, я медленно вздохнула и мысленно подумала о том, что выбираю быть счастливой, чем бы это ни оказалось в этот раз. В этот раз Трёхликая меня не проведет! В прошлом, будущем или настоящем, в том мире или этом, я просто хочу быть счастливой! Вот прямо со следующего шага — стану.

Кажется, эта привычка скоро плотно войдет в мою жизнь.

Бар оказался весьма уютным. Высокие и глубокие кресла, темные столики и огромное панорамное окно с видом на улицу. Забавно, а с улицы того, что за стеклом, вообще не видно, зато отсюда так просто наблюдать. Катька наверняка меня уже заметила… Но почему-то не спешит навстречу? Или впервые за все это время она сама опоздала?

Я растерянно пошла вдоль окна, разглядывая пустые кресла. Ну, что ж, раз пришла первой, выберу место поуютнее, тем более здесь еще никого и нет — слишком раннее время.

— Ника!

Я даже вздрогнула. Катя сидела в уголке и заметила меня первой. Она не дождалась, уже заказала еду и теперь пила кофе.

— Привет, — опустилась я с ней рядом.

Показалось, она и сама отчего-то взволнована.

— Привет, подруга. Прости, сегодня я ненадолго. — Катя обняла меня и потрепала за щеку. — Ты как? Какая ты сегодня красивая, прям глаза светятся и щеки горят! Ну вот, вот, снова твоя чудесная улыбка вернулась. Всегда знала, что в неё просто нельзя не влюбиться по уши, — сказала она хитро и с гордостью.

Я не выдержала, помотала головой и опять улыбнулась во всю ширь.

Ноябрь шёл к концу, и в кафе включили рождественскую песню All I want for Christmas. Бархатный баритон пробрал до мурашек, заставляя снова вспомнить, о чём больше всего я мечтаю на Рождество. Я задумчиво покачала головой под песню.

— Эх, Кать. Сегодня опять накрыло… Не знаю пока, как буду с этим дальше. Странно жить как прежде. — Я вздохнула. — Знаешь, кажется, ничего не сможет удивить меня в этой жизни сильнее, чем попадание в другую — и такую же настоящую реальность.

— А я думаю, сможет, — отчетливо произнесла Катя, плавно постучав ладонью в ритм, и мотнула головой вверх.

Я недоуменно перевела взгляд.

По лестнице легко и свободно, точно под музыку, спускался мужчина. Я сначала обратила внимание на классные чёрные ботинки, явно дорогие, потом на облегающие джинсы, светлую толстовку на крепком теле и плотную кожаную куртку на широких плечах.

Не дыша, я смотрела, как он спускается ниже, а мой взгляд ползет выше и охватывает его лицо. Улыбку в медного цвета глазах. Аккуратную бороду, собранные на затылке волосы. Этот знакомый поворот головы.

Я медленно поднялась из-за стола, выронив сумку. Едва выдерживая колотящееся, как отбойный молоток, сердце — казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди.

Ричард спустился и замер неподалёку от меня, держа в руках какие-то ключи.

Как ни в чём не бывало. Ричард. Здесь.

— Господи. Я сплю, да?

Он молча развёл руками в стороны, мол, если ты так хочешь.

Мы поменялись ролями. Теперь я подходила к нему так же, как когда-то он изучал меня в своём охотничьем домике: настороженно и даже с опаской. Захотелось схватиться за что-то крепкое в качестве опоры. Это действительно он? Здесь? Такой современный, с ключами, с привычными кольцами, но в короткой куртке и серых джинсах?

— Ущипни меня, — прошептала я, подходя, как в тумане, и прижимая голову к его груди.

Это он. Ни с кем не спутать. Настоящий, живой. Я даже помню, как бьётся его сердце. Крепкие ладони сомкнулись на моей спине, и Ричард склонился и сказал:

— Лучше поцелую.

Горячие губы коснулись верхнего края уха, скользнули к мочке, обожгли щекотным дыханием, и я приподняла голову, чтобы он поцеловал по-настоящему. Ричард обхватил ладонями мою шею и прижался к моим губам так крепко и волнующе, что я забыла, в каком мире нахожусь. Нет, боги, вы серьезно?!

Я всхлипнула и повисла у него на шее, потерлась щекой о колючую щеку. Застыла так, не двигаясь, только дыша до изнеможения, до кружения головы его запахом.

— Вероника, — он улыбнулся от моих кошачьих повадок так тепло, что захотелось смеяться. И плакать.

— Ричард, — проговорила в ответ и отстранилась, пристально взглянув в его глаза. — Это невероятно. Разве такое возможно? Я даже… даже мечтать о подобном не могла!

— Ну вот! — с укором произнес он и покачал головой. — Пришлось мне мечтать за двоих.

— Как ты это сделал? Как?!

Ричард усмехнулся.

— Кажется, я тоже научился менять свою судьбу.