Глава 43

Селение оборотней осталось позади, как и густой лес, наполненный шелестом ветра и пением птиц. Моя душа, ведомая магией Йорхольда, стремилась к каменной пустоши, где не было видно ни дерева, ни кустика, ни травинки. И это лучше любого предупреждения говорило об опасности. Если уж Мать-природа обходит это место стороной, то людям здесь нечего делать и подавно.

Но, как оказалось, подобие жизни здесь всё же присутствовало. По пустынным улицам, среди разрушенных домов, хранивших следы былого величия, кружили полчища духов. Безмолвными призраками они скитались по каменным лабиринтам, не находя себе покоя.

«Когда-то вместо этих руин возвышался цветущий город, – услышала я голос архимага, но даже не удивилась, похоже, начиная привыкать к его присутствию. – Тысячи жителей просыпались здесь по утрам и ложились спать вечерами. Пока одна тёмная душа не решила подчинить себе ход мироздания, устроив сопряжение миров. И тогда хаос накрыл эти некогда благословенные земли, принося с собой разруху и смерть. Я видел это своими глазами, но даже не попытался что-то изменить. Одурманенный страстью, я преклонялся перед той, чья сила сотворила этот ужас, целовал её уста, когда за окнами раздавались крики боли, уверенный в том, что только так, в муках, может родиться новый мир, идеальный во всех отношениях… Я чувствовал себя творцом, а на самом деле был всего лишь слепым глупцом».

Его слова рождали яркие образы. Я будто своими глазами видела всё то, о чём он говорил. И увиденное приводило в ужас.

Весенний день буквально в одно мгновение превратился в самую тёмную ночь. Чёрные тучи, в которых потрескивали электрические разряды, то и дело срывавшиеся вниз яркими молниями, затянули небо плотной пеленой. Шквалистый ветер валил деревья, раскаты грома сотрясали землю, перекрывая мольбы людей о спасении. Магическая буря, вызванная сопряжением, не утихала несколько дней, стирая подчистую привычный жизненный уклад, ломая тонкие грани бытия. Смешалось всё – природа, магия… Разрывались устоявшиеся веками энергетические поля и создавались новые, сплетая воедино три мира, ставшие заложниками хаоса, из которого постепенно рождался новый порядок.

Да, в магическом обряде по сопряжению миров что-то явно пошло не так, и вместо двух, притянуло к точке сбора сразу три. Но после бури всегда наступает затишье. Расходятся тучи, открывая взглядам ясное небо, и возрождается жизнь.

«Привград стал центром Трёхмирья, – продолжил Йорхольд и образы прошлого стали бледнеть, подёргиваясь дымкой забвения, – местом, откуда можно попасть в любой из трёх миров. Сложно подобрать подходящие слова, чтобы описать произошедший процесс единения. Но самую суть ты уловила. А вот мне потребовались столетия, чтобы понять, насколько же я ошибался, – продолжил Йорхольд. – Но постепенно наваждение спадало, открывая неприглядную истину. Я понимал, что виноват, и хотел всё исправить, клянусь».

«Только отнятые жизни не вернуть», – мысленно возразила я.

«Но можно отправить души на перерождение, освободить, убрать невидимые цепи, удерживающие их здесь. Жаль только, что сколько бы вариантов будущего я не просматривал, итог один – без помощников мне не обойтись».

«А монстры?»

«Не станет первоисточника, исчезнут и они».

«А первоисточник это?..»

«Скоро увидишь сама».

Умеет же старик интриговать. Хотя отчасти он прав – лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Белоснежные стены огромного дворца привлекли моё внимание. К нему-то и влекла невидимая сила, тянула, словно на аркане. Чем ближе становились стены, тем меньше на пути попадалось призраков. Зато стали чаще появляться монстры. Они рыскали среди полуразрушенных статуй и фонтанов, кидались друг на друга, рыча в бессильной ярости, но быстро успокаивались, возвращаясь к привычной апатии, ставшей им верной спутницей.

«Мгла в каждом из них. И с помощью неё можно управлять не только тварями, но и оборотнями, нежитью, людьми. Она таится возле сердца и в нужный момент опутывает сознание, подчиняя. Носители мглы становятся марионетками, послушными воле кукловода… А вот и он сам, вернее, она».

Магия Йорхольда затянула меня через окно во дворец. Роскошная столовая, украшенная дорогой мебелью, картинами в золотых рамах и кованными цветами, встретила женским смехом.

За столом сидела та самая молодая женщина, которую я видела ранее во сне. А рядом архимаг. Осунувшийся и уставший старик на фоне цветущей жены выглядел жалко. Но стоило ему поднять взгляд, и посмотреть на собеседницу горящими от ярости глазами, как наваждение спало. Да, время архимага не пощадило, в отличие от спутницы, но в нём чувствовалась внутренняя сила, могучая и несокрушимая.

– Да брось, Натан, ну подумаешь, пошутила немного, – веселиться женщине сразу же расхотелось. – Мне скучно.

– Ты обещала, что оставишь в покое детей. Но как только отыскала их с помощью прихвостней, тут же нарушила слово. Что ты задумала, милая? – голос Йорхольда был обманчиво мягок.

*****

Женщина откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Привлекательные черты лица стали заостряться, приобретая жёсткость. Из наивной хохотушки она за считанные минуты преобразилась в свирепую фурию, чья ярость расходилась волнами по комнате, вызывая неосознанное желание убраться отсюда подальше. Казалось, сейчас сойдутся в битве два свирепых хищника, а это мне грозило большими проблемами.

– Ты меня в чём-то подозреваешь, дорогой, или обвиняешь? – приподняв бровь, наигранно возмутилась она, но её сладкий голос был пропитан ядом. – Меня! Свою жену! Ту, которая была с тобой все эти годы. Терпела твоё самодурство.

– Я тоже был с тобой все эти годы. Потакал каждому твоему капризу, оправдывал чрезмерную жестокость, которой в принципе не было оправдания. Но с каждым прожитым столетием ты менялась всё сильнее. С каждой отнятой душой, ты становилась другой. Кто ты, милая?

– Мирабель, твоя истинная, – пухлые губы искривились в ухмылке. – Стареешь, дорогой? Провалы в памяти?

– Той Мирабель, которую я знал, давно уже нет, – спокойно ответил Йорхольд, приступая к обеду. – Так кто ты? Как твоё имя?

– У меня много имён, – оскалилась женщина. – Какое тебе больше нравится?

– Может, Властительница Маара, чью тиару я по глупости подарил своей возлюбленной много столетий назад?

– А ты не так прост, старик, как казался, – процедила она.

– Уже старик? Не дорогой, не любимый, не единственный?

– Единственный? Любимый?.. Ты когда в последний раз смотрел на себя в зеркало, маг?

– Значит, я прав – тиара подарила тебе молодость, но забрала душу.

– Неувядаемая красота требует жертв, – она беспечно пожала плечами. – Мира сама так решила. Заключила со мной договор, лишь бы остаться навечно молодой. Осталась. Правда, только телом. Про душу она даже не подумала. Представляешь? Так что в моей коллекции одной глупышкой стало больше.

Значит, шаман не зря вспомнил старинную легенду о Властительнице Мааре. Похоже, души предков, которые ему нашептали о ней, уже тогда предупреждали нас о том, с кем мы имеем дело. Нужно было прислушаться. Впрочем, что бы это изменило?

– Кстати, твоё долголетие тоже напрямую зависит от меня, – вонзив вилку в жаркое, процедила женщина. – И что-то не видно, чтобы тебя мучила совесть по этому поводу. А меня вздумал судить. Мерзкий человечишко.

– Вот ты и раскрыла свою суть, собирательница душ. Долго же терпела.

– Я и не терпела вовсе, – хохотнула она. – Жила в своё удовольствие.

– И что же изменилось?

– Твоё присутствие меня стало удручать.

– Но убить меня ты не можешь, поскольку твоя душа находится в теле моей истинной. И если умру я, ты последуешь за мной. Дар истинности и его проклятие в одном флаконе.

– Да, досадное упущение с моей стороны, – скривилась она. – Но выбирать не приходилось. Я и так ждала тысячелетия, пока какой-нибудь глупец поможет мне освободиться от заточения. И пришёл ты – искатель приключений, коллекционер старинных артефактов, рискнувший забраться в самую бездну, в поисках острых ощущений и впечатлений… Взломал мою темницу, выпустив на волю… И на блюдечке преподнёс свою возлюбленную, подарив ей тиару. Мне доставляло большое удовольствие играть твоими чувствами, манипулировать. Вот только острота ощущений с годами прошла.

– Но ты осталась заложницей тела, – задумчиво покивал старик.

– Которое я уже ненавижу, – не выдержав, взвизгнула она, впившись ногтями в своё лицо, оставляя на нём кровоточащие отметины.

И в то же мгновение точно такие же царапины появились у архимага.

– Поэтому тебе нужны близнецы, – не обращая внимания на скользнувшую по щеке алую каплю, произнёс старик. – В теле Мирабель такая же магия, как и у них. А этот дар весьма полезный в твоём деле. Идеальный тандем – тьма и разрушение. Не правда ли, Маара? Тебе всего лишь нужен новый сосуд с похожими данными, чтобы переселиться в него, поэтому ты и начала охотиться на детей, как только их дар пробудился, подкупая прислугу, запугивая их родственников. Таким образом, ты избавишься не только от ненавистного тела, но и от меня заодно. Я прав?

– Умный ты маг, Натан, но это тебя и погубит.

Хлёсткие ленты тьмы сорвались с изящных женских ладоней и устремились к Йорхольду, опутывая его с головы до ног, но тот даже не шелохнулся.

О, нет! Нет, нет, нет… Борись! Сопротивляйся! Ты же можешь! Если не ради себя, то хотя бы ради маленьких детей, жизням которых угрожает опасность.

Но старик не предпринял ни единой попытки изменить ситуацию. Просто сидел и ждал. Почему?

Хотелось выть в голос. Но я безмолвной тенью зависла у стены, не способная произнести ни слова, тем более пошевелиться.

Женщина торжествовала. Взмахом руки она сдёрнула архимага со стула и подтянула к себе с помощью магии.

– Я не думала, что это будет настолько просто, – хохотала она. – Но, видимо, все эти годы я переоценивала твои способности, человечишко. Что ж, осталось подождать совсем немного. В полночь все раненные оборотни из деревни будут под моим контролем. Я пробужу в них тьму, попавшую в их тела при ранении, и они сами приведут ко мне детей. Ты уже не сможешь ничего изменить.

– А мне это и не нужно, – с ледяным спокойствием усмехнулся Йорхольд. – Всё уже давно идёт по плану. По моему плану, если ты ещё не поняла.