Глава 18

Есть такая старая байка о том, как легко организовать вообще невозможные к реализации планы. Допустим, как поймать дракона? Очень просто, нужно поймать двух драконов и одного отпустить.

Сейчас, Ника чувствовала себя, как человек, легко поймавший парочку драконов, который перед этим вообще сомневался в том, что они существуют. Родное тело, несмотря на то, что долгое время находилось в пользовании у черт знает кого, встретило её более чем радушно. Оно было замечательно удобным, послушным и уютным. И именно того размера и комплекции, которые были её необходимы.

Какое же это огромное, непередаваемое словами удовольствие — ощущать себя в своём теле, и как легко мы про это забываем, принимая за должное. Даже не то, что забываем, а вообще не думаем про это. А помнить об этом и радоваться — это, наверное, первая наша задача перед той неведомой, великой силой, которая создала эти неимоверно сложные сплетения атомов и привязала к ним душу, чтобы им было не скучно — думалось ей.

И ее атомам немедленно стало не скучно, потому что Ника крутанулась на одной ноге и, едва закончив вращение, прошлась колесом по полу, заставив окружающих удивлённо вытаращить глаза.

— Эх! — Ника еле сдержала переполнявшее восторг тело, чтобы не сесть на шпагат. Вот этого точно делать не стоило — без разминки и после стольких лет. Не просто хотелось летать, а буквально почти получалось.

Злобно отвернувшийся в сторону Ольф, казалось, испытывал физическую боль от её прыжков, корёжась и вздрагивая.

— Я не хочу показаться невежливой, — остановилась Ника напротив Ольфа, — но, если честно, то подруга ты, Марина, так себе. Средненькая, если не сказать большего. Мне кажется, мы должны идти каждая своим путём. Даже если и есть теперь очень много тем, на которые можно поговорить — как собеседник ты не очень правдива, мне кажется. А если уж совсем честно… ну и подлючая же ты гадина!

Ольф проскрипел намертво сомкнутыми зубами.

— Конечно, очень обидно, что всё это время, ты, Мариш, просто врала и подличала. А я видела в тебе человека. Честно. Вот не хочется над поверженным врагом измываться, но, по-честному, так тебе и надо. Я ведь твоё письмо нашла в альбоме. Прочитала. Кактус, говоришь, поливать? Сама ты кактус. Вот и сиди теперь тут. Сама себя поливай, под себя.

Виконт, с улыбкой слушавший эту речь, гостеприимно предложил:

— Если сильно хочется, можно его пару раз ногой пнуть. Ольф к побоям привычный, а ей необычно будет, запомнится.

— Нет, — помотала головой Ника. — Не хочу связанного бить, ей и так досталось. Уверенна — то, что она видит, больнее всяких пинков.

— Я сразу угадал в тебе благородную душу, Ника, — разулыбался виконт. — И рад, что не ошибся. Но, прошу меня извинить, у меня личные счёты. Ольф, парень, извини. Просто передай это мадам, которая в тебе, — с этими словами виконт влепил пинка под зад пленнику.

— Ужасно жалко, что она в его теле сейчас. Было бы огромнейшим удовольствием дать ей под зад где-нибудь на балу, среди гостей. Она бы это оценила — правда, дорогая?

— Ты об этом пожалеешь, — процедил Ольф, с ненавистью глядя снизу вверх. — Время ещё придет!

— Извини, — обратился виконт к Нике. — Удержаться не могу. И он влепил ещё один мощный пинок по ягодицам сидящего. — Формально, я бью мужчину. Меня ужасно расстроили мысль, что она с её гадостной мадам Мелиссой решили превратить меня в овоще-подобного мужа и пользоваться мной, стерев мой разум. Вот ведь мерзкие твари. Но жечь в этот раз мы её не будем. Дрова пригодятся на кухне. А посидит она в подвале, покуда сидится. Даже кормить её будем. Лекаря приставим. Чтобы за её здоровьем приглядывал. Правда, методы у него так себе, но тут уж извини. Что есть, то есть.

— А где сейчас мадам Мелисса?

— В теле кухарки Клары. В свите короля. И он, к сожалению, её у меня выкупил. Так что я не могу организовать встречу двух высокородных мадам в единственном подобающем им месте.

— Вы имеете в виду подвал? — улыбнулась Ника.

— Вот именно. Я бы ещё кого туда прибавил, но тут недалеко до преступления против короны, поэтому не будем. Адриенна, хочешь сказать что-нибудь, что облегчит твою участь?

Ольф злобно ощерился в ответ.

— Тщательно обыскать на предмет всяких вещей, которые можно использовать в колдовстве и посадить в темницу, — отдал распоряжение страже виконт. — Заботиться, умереть не давать. Будем хранить её на память о её злых делах. Было бы забавно забыть о ней совсем и случайно вспомнить, через много лет, наткнувшись, как натыкаются на засушенный лист дерева в старом фолианте.

***

На кухне ничего не изменилось с последнего её сюда визита. Так же по-деловому булькали котлы, варилась и жарилась еда, копошились помощники повара.

— Отправь за нами мальчишку с корзиной еды, — сообщил виконт согнувшемуся в поклоне повару. Мы будем есть на природе. Значит, вино, вяленное мясо и пару свежих хлебов.

— Я покажу тебе самое красивое место на сторожевой башне, — он придержал Нику за локоть.

— С удовольствием посмотрю, — улыбнулась Ника. — Правда, я уже видела.

— Важно соблюсти все формальности, — улыбнулся он. — Я там был с другой тобой. Верно?

Они начали долгий подъем по знакомой винтовой лестнице наверх.

— А что с мадам Мелиссой? Она в курсе что Маринка разоблачена? — поинтересовалась Ника, когда они остановились передохнуть.

— Вот в этом-то самое интересное, — загорелся виконт. — Я отправил её к королю по его просьбе до всего этого. Она, получается, совсем не в курсе ничего. Так что ты изображай из себя твою подругу, так долго, как сможешь. А я буду мешать вам общаться. Это будет забавно. Заодно, попробуешь у неё выяснить всё, что только сможешь. Никогда не веселился более, чем сейчас!

— Она сразу поймёт, что я не та, за кого себя выдаю. Вернее, что я — это я. В общем, я запуталась, но она меня сразу раскусит.

— Это точно, — кивнул, соглашаясь виконт. — Или нет. Там видно будет. Но это всё здорово!

Пришедший почти следом за ними мальчишка с кухни притащил корзину с крышкой, откуда виконт немедленно выудил бурдюк с вином. Затем, отрезав кинжалом верхушки у пары толстенных перцев, выбил оттуда семечки и на их место влил туда вино, наполнив перцы до краёв.

Вручив перцы с вином Нике, он отрезал несколько длинных кусков от каравая с хлебом и, кинув их, как тарелки, на крышку корзины, принялся тонко строгать на хлеб вяленное мясо. На вид это стоило того, чтобы пустить слюнки, что Ника незамедлительно и сделала.

— Я скажу слово, о том, как мне приятно познакомиться с тобой, Ника, — сообщил виконт, принимая у неё один из импровизированных бокалов. — Как удивительна жизнь! Какие волшебные хитросплетения она устраивает! Как же нужно постараться попасть в букет обстоятельств, чтобы оказаться вот именно в этом куске жизни! Удивительная Ника, — он поднял свой бокал на уровень глаз, и глядя поверх него, сообщил. — Я благословен и весьма польщён жизнью, раз мне удалось найтись тут в одном моменте с тобой!

Ника зарделась и, смутившись, неловко кивнула, отпивая. Не так часто в ей честь звучали велеречивые тосты, поэтому она не была научена и ответам на них. Просто покраснела, отпила и тут же от неловкости момента поперхнулась. Стремясь как можно быстрее проглотить мешающее дышать вино, она нечаянно вдохнула его прямо по пути поступления воздуха, и тут делать вид что ничего не происходит уже было невозможно. Полный рот вина, не имея возможности уйти вниз по назначению, выплеснулся под напором воздуха вперёд и окатил виконта с ног до головы.

Онемев от смущения, Ника подскочила к виконту стараясь руками почистить ему куртку, на которую попало треклятое вино.

— Ой, простите пожалуйста…, — только и успела вымолвить она, как её руки, счищающие с одежды вино, были перехвачены его мощными ладонями. Он остановил эти руки прямо около своего лица, заглядывая поверх них прямо в глаза. Ника сначала застыла, как завороженный змеёй кролик, но не удержавшись, смахнула пленной ладонью каплю вина с его щеки. Ладони, находящиеся между ними, разошлись в разные стороны, и вдруг лицо виконта оказалось близко-преблизко к ней. Из его глаз било такое количество света и силы, что Ника, не выдержав этой иллюминации закрыла глаза, и слегка приоткрыла рот, чтобы увеличить количество столь необходимого, при вдохе, воздуха.

Который был немедленно перекрыт губами виконта — сперва робко, а потом, почувствовав её ответ, ища, впиваясь в неё. Придя в себя через несколько минут, Ника поняла, что научилась не дышать, и что она по-прежнему целует его, несмотря на нехватку воздуха. Положив руки ему на грудь и слегка отталкиваясь, девушка отстранила голову.

Он, оторвавшись от её губ, с тревогой заглядывая в глаза, негромко спросил:

— Плохо?

— Нет, — шепнула Ника и, вдохнув побольше воздуха, сама поцеловала его.

***

Пришедший через пару часов часовой споткнулся на пороге и загремел железом, уронив шит на пол. Виконт молча кинул в него сапогом — одной рукой, стараясь не двигать телом — и тот поспешно ретировался.

А спящая на плече своего мужчины Ника ничего этого даже и не слышала.

***

Проснулась Ника, потому что ей приснилась падающая со стола чашка с супом. Дернувшись, чтобы её поймать, она поняла, что мышцы не слушаются, и она спит. Рядом, в явно неудобной позе, сопел виконт. Полулежа-полусидя, он умудрился заснуть так, чтобы не потревожить её сон и дать ей поспать на своём плече. Она тихо, пытаясь не помешать ему, развернулась, чтобы видеть его профиль и некоторое время просто смотрела на черты его лица, испытывая необъяснимую радость и нежность. Ресницы с одной стороны густые и длинные, с другой не дорастали даже до половины длины своих соседей на другом глазу. Очень странно — подумала она. Почему так? И брови с этой стороны короче. Ника задумалась над этим странным эффектом и в задумчивости провела пальчиком по его лбу, и вниз по ложбинке носа до губ.

Виконт открыл один глаз. Тот, над которым ресницы были длиннее и внимательно посмотрел на неё, постепенно пробуждаясь и наконец, придя в себя, усмехнулся и улыбнулся одновременно.

— Какой приятный сон, — он опять зажмурил глаза. — Я проснулся в свой сон. Представляешь?

— Представляю. А что тебе снится?

— Ты. Ты улыбаешься и трогаешь меня пальцем за нос.

— Тогда это не сон, — мягко улыбнулась Ника.

— Нет. Это сон, — возразил он. — Сон во сне. Или сон про сон. И я даже могу летать в этом сне.

— А у меня не получается летать во сне, — пожаловалась Ника. — Всё время раньше просыпаюсь.

— И я, — согласился он, кивая. — Тоже просыпаюсь раньше, чем нужно. Но сегодня я проснулся вовремя. Привет.

— Привет, — улыбнулась Ника.

Он приблизил своё лицо к ней, и проведя носом над невидимой линией, повторяющей черты её лица, в конце концов остановился рядом с губами, которые мягко поцеловал, с тихим, сводящим её с ума сопением, вдыхая воздух.

— Ты невероятная, — выдохнул, когда поцелуй закончился, и мир опять заиграл вокруг, блистая всеми своими красками.

— Почему у тебя ресницы разные? — поинтересовалась Ника, и слегка подула по очереди на каждый глаз.

— Какие ресницы? — недоуменно переспросил он.

— Тут длиннее, — она потрогала его ресницы кончиком пальца, — а тут короткие. И брови.

— А, — наконец понял он, — я аж испугался, о чем ты. Наверное, огнем сносит, когда трубку прикуриваешь от факела.

— Ты куришь трубку! — прыснула Ника. — Никогда бы не подумала. А почему я тебя с трубкой не видела?

— Трубка требует времени и обстоятельности. Это время для размышлений. Его-то в последнее время и не было, — поделился он. — Вот разгребём тут всю эту мешанину, обязательно займусь и научу тебя курить трубку. Впрочем, зачем откладывать? Я прямо сегодня научу тебя курить.

— Вот уж спасибо, — рассмеялась Ника. — Но не надо. Честно. Я вот Гуниллу могу представить курящей трубку, а себя нет. Не надо. Буду на колдунью похожа. Может в старости? Годам к девяноста и решусь.

— Так и сделаем. Договорились, — заявил виконт. — В девяносто учу тебя курить трубку.

— Трубка это для колдуний и ведьм, — снова прыснула со смеху Ника. — И, кстати, про ведьм. Где наша Мелисса? Я чувствую, что могу поговорить с ней. Буду строить из себя Маринку. Думаю, получится. Узнаю, что они там задумали. Как баба-яга, в тылу врага.

— Не надо недооценивать их, — виконт стал серьёзным. — Если и есть тут настоящая опасность, так это они. Держись пока от них подальше, а я посоветуюсь с церковником. Я приказал всем слугам быть настороже и приглядывать за ними и тобой. Я тоже буду за тобой приглядывать. И да, кстати, чтобы мне было приятней за тобой приглядывать, вот надень это, — он вынул из кармана сверкающее резкими бликами драгоценных камней ожерелье и церемонно застегнул на её шее. — Это принадлежало моей матери и передаётся внутри нашей семьи поколениями. Пусть пока будет у тебя.

Ника, ошеломленная красотой вещи, растроганно промолчала, погладив ожерелье руками.

— А пока, пойдем поедим. Я готов съесть зажаренного барана целиком! Впрочем нет! Я готов разделить барана с тобой!

— Очень мило, — улыбнулась она, — с удовольствием разделю ваше разделение.

— Твоё, — поправил виконт.

— Твоё, — согласилась Ника. — Ты и я.

Внизу бурлила обычная хозяйственная суета. Кто-то с руганью пытался отодрать пригоревший котёл, пара мальчишек грубыми щётками причесывали лошадей, а ещё двое, забравшись с ногами на высокий навес, грызли яблоки и сверху давали руководящие указания и плевались.

При виде виконта они немедленно скатились вниз и стали делать вид что занимаются чем-то полезным, чем очень рассмешили Нику, сразу заметившую этот цирк.

— Пойдем со мной, — сказал виконт, — устроим военный совет.

— Иди, — согласилась Ника, — я через минутку подойду. Посмотрю еще на жизнь замка. Такое не часто увидишь. Словно находишься в историческом кино.

— А я другого и не видел, — рассмеялся виконт. — Самое обычное дело. Побудь тут, но смотри, будь осторожна. Не с кем не болтай, пока не решим точно, что делать.

Он притянул её к себе и, прикоснувшись губами к её губам, весело подмигнул. И резким, размашистым шагом удалился вверх по лестнице.

С его уходом суетливо-разгильдяйская жизнь двора почти сразу восстановилась, и мальчишки, быстро привыкнув к присутствию Ники, опять принялись за свои нехитрые проказы, немало её веселя.

Продолжалось это минут пять, пока вдруг Ника каким-то пятым чувством не ощутила растущую угрозу. И действительно, с еле скрываемой неприязнью заметила идущую навстречу кухарку Клару, внутри которой, как она понимала, сейчас находилась душа мадам Мелиссы. К прекрасной одежде, привезённой Никой прошлый раз прибавилась большая диадема на лбу, по всей видимости признак королевского расположения и власти.

Подскочив к ней и взяв под локоть, повела в сторону, злобно шипя широко улыбающимся ртом. Миновав скопление работающих и завернув в первую арку, она развернула Нику к себе лицом и, кипя от бешенства, затараторила:

— Я весь день пытаюсь тебя найти. Где ты шляешься? Под него подлазишь? Не наглей, повторяю тебе не наглей и не спеши, всему своё время. Будешь слишком рыпаться, он тебя вычислит, поверь мне. И что происходит со структурой? Ты порезала ткань пространства и ждёшь? Чего?!

— Какую ткань? — не поняла Ника, строя из себя захваченную собственными мыслями Маринку.

— Портал, Адриенна. Ты его открыла, и он продолжает тянуть, я чувствую, — злобно шипела Мелисса.

— Называй меня Ника, — нагло бодрясь, сообщила ей Ника. — Надо быть осторожными.

— Ты играешь, А… Ника? Ты, как всегда, играешь. Твоя легкомысленность не доведет до добра. Вспомни прошлый раз! Помнишь?! Ты тоже умудрилась всё испортить, хотя знала, что это предпоследняя попытка.

— Хорошо, — собралась с силами Ника, и принялась вдохновенно врать. — Давай я буду слушать только тебя. Полностью забуду своё мнение. Скажи ты — как всё делать правильно, от начала и до конца. И назови мне, где я ошиблась, а ты была права.

— Да я везде была права! — забурлила модно одетая кухарка. — И это только твоя ошибки топят нас, и последствия твоих неверных выводов. Это ведь ты настояла взять эту куклу, — она больно ткнула Нику в грудь, — а из-за неё всё и развалилось. Я пострадала. Теперь вот в этом, — она показала на грудь кухарки Клары, — ходить приходится. Ты же знаешь, хозяин не простит нам неудачи. И ты, в прошлый раз это прекрасно знала, но опять. Ты опять за старое. Я тебя предупреждаю в последний раз. Ты понимаешь своим ветренным умом, что ребёнок от виконта — это единственная и последняя попытка открыть ворота и впустить хозяина в этот мир. Только его тело и кровь может поставить постоянный портал, через который вернётся вся армия уничтоженных душ, — молитвенно произнесла она глядя вверх. — Кто бы мог подумать, что от куска бесполезного мяса может зависеть так много!

Ника судорожно сглотнула, понимая, что Мелисса обсуждает жертвоприношение младенца.

— Приди в себя, о Адриенна, умоляю тебя! Нацелься на результат. Не дай себе совершить ошибку, ради всеобщего дела! — шипела она.

Испуганная Ника кивала, соглашаясь со всем и не зная, что и сказать.

— Так что там с порталом? Для чего ты его держишь? Ты же знаешь, чего нам всем это стоит! Что ты задумала?

— Я хотела провести виконта в наш мир обратно. Дать ему погулять среди благополучия и воспользоваться его настроением, — схитрила, как могла Ника.

— Ты сошла с ума! Ты точно, сошла с ума! — шепотом заорала Мелисса. — Ты что творишь, дрянь!

Она подскочила ближе и влепила Нике пару болезненных пощёчин, от которых заныли щёки и пробудилась такая ненависть, что только диким усилием воли Ника удержала себя от ответных действий.

— А если он поймет дорогу, ты об этом подумала, эгоистическая тварь? Я всё расскажу хозяину, не думай, что это сойдет тебе с рук! Немедленно закрой портал! Или ты хочешь, чтобы нас тут всех размело на куски? Тебя словно разума лишили. Держать открытым портал столько времени, ненормальная кретинка. Где сосуд? — она, бешено дрожа вцепилась Нике в руку.

— Там, — испуганная возможным взрывом, Ника поспешно пошла в сторону каземата, где прежде Маринка состряпала в реторте блестящий как зеркало элексир.

— Тебя словно разума лишили! — кипела Мелисса. — Оставить на столько времени пустой портал! Чудо, что он ещё не схлопнул всё вокруг. Если бы я хотела отравить всех, то так бы и сделала, но по неосторожности, по глупости?! Умоляю! Требую, будь внимательнее, Адриенна!

В помещении, где Маринка давеча открывала портал, они попали без всяких проблем. Мелисса просто дунула через ладонь каким-то белесым порошком в лицо охраннику и он, очумело застыв на месте, дал им беспрепятственно войти внутрь. Всё оставалось на своих местах. Десятки ингредиентов, жаровня, реторта с серебристой жидкостью.

— Слава огню земли! — радостно завопила Мелисса. — Оно еще держится! Давай закрывай быстрее.

Ника, надеясь до последнего найти выход из положения, замялась и приложив руки к вискам, зажмурила глаза и наконец нашлась:

— Я не хорошо себя чувствую. Совсем нехорошо. Могу упасть, — она присела на корточки. — Можешь ты закрыть? Сама.

— Конечно, — Мелисса косо взглянула на неё. — Минутное дело. Я удивляюсь твоей безалаберности.

Она схватила реторту с серебряной амальгамой и, вырвав из себя пару волос, кинула их в чашку, куда осторожно перелила содержание реторты.

— Подуй, — она протянула содержимое чаши Нике.

Та вытянула губы, чтобы подуть на жидкость, когда Мелисса неожиданно, резким и неостановимым движением вылила жидкость на голову сидящей на полу Ники.

Серебренная жидкость, скатившись по голове и плечам, организовала вокруг неё на полу дрожащую лужу, куда Ника стала стремительно просачиваться, словно в капкан зыбучего песка.

— Ай! — вытянув руки, она схватилась за каменные плиты вокруг, словно за края проруби, стараясь удержаться.

— Ты не Адриенна. Кого ты хотела обмануть, глупица? — захохотала Мелисса.

Больно отдавив пальцы из последних сил держащейся Ники, она стукнула по ним ногой, заставив отдёрнуть руки.

Кричащая Ника, вывалилась из сумрачной комнаты в туманное, непроницаемое пространство, а дыра, через которую она выпала, тут же затянулась за ней, словно ряска на болоте.