Глава 17

Мне хотелось умереть. Ей-богу! Голова просто раскалывалась, а во рту была настоящая пустыня. И пошевелиться я могла только под страхом смертной казни. Хотя, кому я вру. Даже под этим страхом не могла бы. Ох, нельзя мне пить.

– Сейчас, – прошептал голос над ухом, меня кто-то приподнял и подставил стакан к губам. – Сейчас легче станет.

Я сделала буквально два глотка и снова отключилась. И снилось мне что попало. Как будто я с директором целуюсь. Бред какой-то в общем.

В какой-то момент мне удалось открыть глаза. Свет светил, кто-то неподалеку разговаривал так, что у меня в висках застучало и да, чувствовала я себя крайне гадко. Медленно обвела комнату взглядом. У дверей стоял Карапетов и спорил о чем-то с висящим в воздухе кувшином.

– …ей постельный режим. Лучше приготовь то, что ей поможет, – шипел директор.

– Ей, дурной, уже ничего не поможет. А в кувшине отвар. Он боль не снимет, зато яды выведет, – настаивал голос Ладана.

– Уйдите, – простонала я, натянув на голову одеяло. От этого простого действия голова просто адски закружилась. Через пару секунд меня выпутали из кокона и заставили выпить пахнущую травой жидкость. В итоге я прошептала «спасибо» и снова отключилась.

Следующее пробуждение было уже более сносным. Голова немного гудела, но в целом я была в норме. Я открыла глаза, осмотрела комнату с зашторенными окнами. Рядом на кровати посапывал измученный Карапетов. Кажется, только что задремал. А я… я вдруг вспомнила, как вчера в баре повесилась на него и потребовала поцелуев. Воспоминания были отрывочными, но не менее стыдными из-за этого. Я тут же закрыла глаза, надеясь, что это просто сон.

Ох, боже! Неужели я сама на него повесилась? Стыдно-то как! Или это мне приснилось? Просто я перепила и мне снились кошмары… Да, наверное. И…, я сама не заметила, как вновь задремала.

Наверное, мне снился какой-то кошмар, потому что я резко проснулась. Осторожно открыла правый глаз, потом левый. Фух! Я в своей спальне. Это не может не радовать. Медленно повернула голову и увидела спящего на кровати Карапетова. Он был одет только в мягкие домашние штаны. Хорошо, что спал на животе и мне было видно только мышцы спины и его макушку. Почему-то вспомнилось, как меня удивила красота Лохматова, когда Аринка его познакомиться привезла. Я еще думала, что хочу себе такого же. А теперь? Я снова покосилась на обнаженную спину с родинкой на левой лопатке. Да лучше бы директор был тем же самым Карапетовым, с которым я познакомилась с первых дней своей работы. Наверное, тогда у меня был бы шанс разглядеть под его невзрачной на тот момент внешностью что-то большее. Сейчас я это большее вижу, только толку от этого чуть. Оказалось, что внешняя красота этого мужчины настолько меня выбивает из колеи, что мне с трудом удается общаться с тем самым Фомой Измаиловичем, что остался внутри этого тела.

Я попыталась сесть. К моему удивлению, мне это весьма легко удалось сделать. Голова гудела, но виски не ломило и сдохнуть не хотелось. А вот в банальный туалет хотелось, и сильно. Поэтому я, стараясь не делать резких движений, слезла с кровати и отправилась в уборную. Лишь сидя на унитазе, поняла, что одета в свою любимую длинную футболку. Надеюсь, что меня Ладан переодевал, а не директор.

– Доброе утро, – услышала я, выйдя из санузла. Карапетов стоял у дверей и укоризненно смотрел на меня.

– Доброе, – пробормотала и вдруг кое-что поняла. – Ой, на работу, наверное, уже пора, – спохватилась.

– Не пора, – покачал он головой. – Сейчас уже шесть вечера, так что на работу нам предстоит пойти лишь завтра.

О, Господи! Я столько времени проспала? Я протопала в сторону кровати, села, прикрыла ноги одеялом и обреченно сказала:

– Я завтра заявление на увольнение напишу.

Фома Измаилович удивленно посмотрел на меня.

– Зачем? – Спросил он так, как будто действительно не понимал.

– Ну, как…? – Я немного растерялась. – Я же по неуважительной причине рабочий день пропустила. Еще и напилась вчера… Кстати, как вы меня в том баре нашли? – Появился у меня новый вопрос.

– На каждой машине в Мае и Березкино установлены маячки. Это не блажь, а необходимость в нашем случае. Мало ли что бывает, – он подошел к кровати и сел рядом со мной. – А по поводу работы… Я сегодня ее тоже пропустил.

– Вы же не пили, – прищурилась я.

– Не пил, – согласился он.

Я растерянно покрутила браслет на запястье. Ох, я же вчера брата встретила! И он мне визитку оставил. И… я заставила Карапетова целовать меня.

– Ой, – я сильно покраснела. – Извините меня, пожалуйста, за мое вчерашнее поведение. Такое больше не повториться. И мне, правда, лучше уволиться…

– Нет, – как-то слишком резко отрезал он.

Я замолчала и уставилась на свои руки, чтобы не смотреть на поднявшегося на ноги мужчину. Он же так футболку и не надел, а мне уже плохо от одного его безупречного вида. Разве можно так надо мной издеваться?

– Что это? – Я хлопала ресницами и смотрела на свои руки. И глазам своим не верила. Это что? – Эмм, Фома Измаилович, вы не знаете, откуда у меня на руках кольца? – Все же подняла я голову.

– Знаю, – его взгляд потяжелел.

Вот только что-то объяснять он не спешил. Ну не ограбила же я кого-то, в самом деле? Или могла? Я же ничего почти не помню. Только как в какой-от машине ехали и… целовались… Бли-ин! Захотелось спрятать лицо в ладонях от стыда. И если бы на моих пальцах сейчас не красовались два кольца (тоненький золотой ободок на безымянном пальце правой руки и что-то похожее на перстень с большим изумрудом на левой), то я бы так и сделала. Но сейчас важнее было узнать другое.

– И откуда же? – Я попыталась справиться со своими эмоциями, но что-то мне подсказывало, что я еще не весь спектр эмоций испытала.

– Это я надел, – Карапетов откровенно набычился и поджал губы.

Теперь мне стало совсем нехорошо.

– Зачем? – Спросила дрогнувшим голосом.

Мужчина отошел к окну и выдохнул.

– Так положено, – рыкнул он недовольно.

– Кому положено? – Не поняла я и пошевелила пальцами, пытаясь поймать какую-то очень для меня важную, но ускользающую мысль.

– Мужу. Мужу положено надевать жене на пальцы кольца, – он резко развернулся ко мне и запустил пятерню в свои и так растрепанные волосы.

Муж, жена, кольца… Мать честная, мы поженились что ли? А почему я этого не помню? А что я вообще помню? Всё, больше никогда никакого алкоголя. Чтобы я хоть еще раз в его сторону посмотрела…

– А брачная ночь? – Пролепетала я, внутренне холодея. Одно дело не помнить, как ты замуж вышла, и совсем другое, забыть первую брачную ночь.

– Ты отключилась еще при выходе из ЗАГСа, – услышала в ответ и совсем притихла, не понимая, как расценивать этот ответ. Если я отключилась, то сопротивляться же точно не могла. Видимо что-то такое отразилось на моем лице, потому что Карапетов поспешно добавил. – Ничего не было. Я привез тебя сюда, и мы с Ладаном снимали… интоксикацию организма.

– Дети видели? – Да уж, пример для подражания просто.

– Нет. Когда мы приехали, то все спали, а потом детьми занимался Ладан, – кажется, директор перестал бояться, что у меня начнется истерика, и принялся давать мне более развернутые ответы.

Это он зря. В некоторых вопросах я непроходимый тормоз. Но потом меня все же накрывает осознанием произошедшего… И сейчас накрыло.

– Фома Измаилович, раз нас так быстро поженили, то и развести смогут быстро…

Я даже пискнуть не успела, даже глазом моргнуть, как молниеносно была повалена спиной на кровать, а мужчина навис надо мной, едва сдерживая ярость.

– Нет, – процедил он сквозь зубы.

Хорошо, что он хотя бы не двигался. И, кажется, не дышал. Просто смотрел мне в глаза так, как будто там какое-то эпическое кино показывали. Он всматривался, как будто искал там что-то определенное.

– Почему? – Прошептала я, не понимая, чем я вызвала такую реакцию.

Карапетов хмыкнул, ласково провел по моей щеке пальцами и все равно с меня не слез.

– Оборотни женятся один раз и навсегда, – только и ответил он.

– Так я же вам не мешаю это делать. Брачной ночи все равно же не было. Мы не успели нажить ничего общего и… Брак же не консуммирован, – вспомнила я подходящее слово.

Взгляд мужчины потяжелел. И потемнел. Он быстро облизал губы и… я почувствовала, как его рука нырнула под футболку, оглаживая всё под ней. И сам он губами ко мне потянулся. И я поняла, что если он сейчас же не прекратит, то наш брак станет самым настоящим по моей собственной инициативе.

– Фома Измаилович, – нашла в себе силы возмутиться до того, как он принялся меня целовать.

С тихим стоном он отпрянул от меня, но вот руку с моей груди не убрал. И далась она ему? Все время лапает.

– И что мне с тобой делать? – Совершенно серьезно спросил он.

– Н-не знаю, – ответила так же серьезно. – Что обычно оборотни в таких случаях делают? – Поинтересовалась.

– Берут отпуск и запираются дома с женой, – по глазам видела, что он не врет.

– Учебный год только начался. Так нельзя. Да и я не могу взять сейчас отпуск. Я же только работать начала, – принялась я перечислять очень важные причины. – Со мной проще быстренько развестись.

– Нет! – Услышала упрямое в ответ. – Никакого развода. И… И готовься морально к брачной ночи, – мне показалось, что ему действительно трудно держать сейчас себя в руках. Мне себя тоже было трудно держать в чем бы то ни было, а потому я беспокойно завозилась под тяжелым телом. – Не шевелись, – попросил он и… уронил свою голову мне на плечо. Прижался губами к коже. Ласково, нежно, трепетно и… – тебе придется смириться.

– Угу, – согласилась и постаралась не шевелиться.

Он лежал так на мне около минуты. Нет, если бы он не опирался на локти, то точно раздавил бы. А так, это было даже приятно. Очень приятно. И по телу разливалась какая-то ленивая нега и ощущение правильности происходящего. Как будто у меня внутри что-то расслабилось и решило довериться этому мужчине.

А потом Карапетов встал, рвано оттолкнувшись от кровати. Пошатываясь, он направился в ванную комнату, а я почему-то испытала такое острое чувство потери, что едва подавила в себе желание броситься следом за ним. Ох, кажется у меня биполярное расстройство. Или раздвоение личности? Или это одно и то же? Почему разум мне кричит, что всё происходящее здесь неправильно, но весь остальной организм всеми фибрами души за продолжение этого банкета? И поэтому я села на кровати, закуталась в одеяло и принялась осмысливать происходящее.

Самое главное – я вышла замуж. Причем вышла замуж за человека, который мне нравится. Нет, лучше быть честной с самой собой и называть вещи своими именами. Я вышла замуж за человека в которого умудрилась влюбиться. И сейчас я в дикой растерянности от самого этого факта. А еще он сказал, что развода не будет и никто меня никуда не отпустит. И вообще, мне посоветовали готовиться к брачной ночи, что не может меня не волновать.

От раздумий меня отвлекла открывшаяся дверь и вплывший поднос.

– Проснулась, болезная? – Проворчал Ладан. – А мужика куды дела?

– В ванной он, – махнула я рукой, проследив за тем, как поднос опускается на тумбочку.

– Ох, и измаяла ты его, – принялся отчитывать меня домовой. – Ночь не спал, день маялся. Вокруг тебя лисой ходил, даже лекаря вызвать порывался, да что-то остановило. Ох, и любит он тебя, девка!

На глаза навернулись слезы. Я закусила губу и помотала головой.

– Не любит, – выдохнула, когда справилась с собой.

– Вот дурная, – дух явно не был доволен моим поведением. – Мне лучше видно. И оборотень никогда за другим человеком так ходить не будет, если не любит. У него в кровати все время твоя одежда лежит, твои духи под подушкой… А сколько ночей он у тебя под дверью провел?

Кажется, Ладан понял, что проболтался, и резко замолчал.

– Сколько? – Вкрадчиво спросила я.

– Много, – сознался домовой. – А ты уже всего его измучила. А он любит…

– Не любит, – перебила я его. – Это все действие приворотного зелья. Вот его эффект пройдет, и Фома Измаилович поймет, что ему нужна другая женщина. Не я!

– Вот, дурная! Говорю же. Ни одно зелье так не работает, – мне в руку уткнулся стакан с отваром. – Ежели чувств нет, то и опаивать бесполезно.

– Это ничего не значит. Просто, если он потом уйдет к другой…

– Не уйду, – Карапетов вошел в спальню в одном полотенце. С его волос еще капала вода и стекала по коже. Я быстро опустила взгляд и решила, что лучше пить полезный отвар, чем мучить себя таким завораживающим зрелищем. – И развод не дам, – так же обозначил он.

Я кивнула, понимая, что вляпалась по самое не балуй. А все из-за чего? Пить меньше надо! А лучше вообще не пить. Не мое это. По-дурацки все как-то получилось.

– Поднос потом заберу, – услышала удаляющийся голос домового.

Рядом со мной прогнулась кровать.

– Тебе надо нормально поесть, – Фома Измаилович наклонился так, что я просто не могла на него не смотреть.

– Не хочу, – ответила твердо. Есть действительно не хотелось.

– Ты ничего не ела более суток, – прищурился он. – Или… мне тебя накормить?

Я удивленно на него посмотрела. Чего это он добивается? Сам меня кормить решил с какого-то перепуга?

– Я сама, – демонстративно отодвинулась от него, взяла с подноса тарелку и принялась есть, не особо различая, что именно. Голода я и правда не испытывала. Нисколечко. Но я просто не могла допустить, чтобы он принялся кормить меня с ложечки.

Съев половину, я отставила тарелку, запила остатками отвара и демонстративно сложила руки на груди, показывая, что есть больше не хочу.

Карапетов лишь хмыкнул, встал с кровати, подхватил поднос и вышел с ним из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. Да уж! Веселая у меня семейная жизнь намечается. Так, о чем я думала в прошлый раз? Ага, я замужем, в мужа влюблена, но опоила его, поэтому ему кажется, что он влюблен в меня. Тьфу! Белиберда какая-то получается.

Я посмотрела на кольца. Красивые. Особенно то, которое с камушком. И дорогое, наверное. А главное, кольца эти моего размера. Случайно так… И вообще, откуда они взялись у Карапетова посреди ночи? Вопросы, вопросы…

Ой, там же с ним вроде бы Клавдия была! Так, надо бы ее завтра как-нибудь расспросить обо всем. А как? Надо, чтобы Карапетов куда-то уехал. Или мне самой…? Ох, а машина-то моя в городе осталась. Не моя, конечно, но все-таки надо ее сюда в Березкино вернуть.

Пока раздумывала над всем этим, директор вернулся в спальню. Хорошо, что догадался надеть на себя одежду. Хотя под майкой все равно угадывалось тренированное тело, но меня это отвлекало уже меньше.

– Я книгу принес, чтобы скучно не было, – протянул он мне увесистый фолиант.

– Что это? – Я взяла книгу в руки и погладила тисненую обложку.

– У деда в столе лежала. Там про то, как он оборотней находил и воспитывал, – пояснил он мне.

Я тут же открыла книгу. Она была печатной, это не могло не радовать. Рукописный текст читать намного сложнее. Я залезла под одеяло, откинулась на подушки и… попала в мир начала двадцатого века. Дед Карапетова явно мог бы быть каким-нибудь писателем, потому что жизненные ситуации, происходившие на самом деле были изложены так, что я полностью представляла само действие.

– Это очень интересно, – заявила, закрыв книгу.

Очень удивилась, увидев, что Фома Измаилович спит на кровати поверх одеяла. Хорошо, что не раздетый. Решив, что мне тоже пора спать, я положила книгу на тумбочку, выключила свет и уснула, прислушиваясь к размеренному дыханию мужчины, спящего под боком.