Глава 14

Соня – Перед твоей семьей мы тоже будем изображать счастливых супругов? – не могла не спросить у мужа на подъезде к Ростову-на-Дону. Доехали быстро, по платной дороге, всего лишь за пять часов. В пригороде, в коттеджном поселке, как раз и проживали его отец, его тетка, ставшая его женой после смерти матери Антона и Кирилла, и тот самый пресловутый Денис, ее сын. Антон повернул ко мне безжизненный взгляд. Красные прожилки в белках, бледная кожа и заросшее щетиной лицо меня ужаснули, но я засунула куда поглубже всколыхнувшуюся внутри заботу. Желание как-то выразить тепло и любовь, посоветовать отдохнуть. Он мне больше не муж, только на бумаге, не считаю я его больше своим. Он чужой. Предатель! – Сделаем как тебе угодно, – скрипнул он зубами и сжал руль сильными руками. Обратил свой взор на дорогу. Заметила за собой, что стала следить за его движениями. Чтобы ненароком не коснуться. Он словно заразный стал, кого я боялась трогать. А еще было противно, его собой Стася словно заляпала, испачкала. – Соня, – тихонько подала голос мама с заднего сиденья, где она уместилась с люлькой. – Не время сейчас для этого. Давайте потом… Совет свой она вставила в наш разговор очень ненавязчиво. После случившегося мама боялась нарушить границы и вела себя смирно. Но я и сама понимала, что вряд ли будет уместно огорошивать близких мужа новостями. Им и своих проблем хватает с этим расследованием ЧП. – Почему же? – саркастически усмехнулся муж, обнажая губы в едкой улыбке. – Можем прямо с порога им всё рассказать. Будет что обсудить за столом. – Ну ребята, не надо, – запричитала мама, всплеснув руками, заволновалась вся и стала суетливо перебирать какие-то салфетки, ключи, перекладывать их в сумку. – Давайте уж с порога-то не будем, зачем сор из избы выносить? – А вы мне предлагаете любящую жену играть? – вскинулась я, недовольно сжимая губы. – Я тебе, наоборот, говорю, можешь делать что хочешь, – с насупленным видом посмотрел на меня муж, входя в нужный поворот. Скоро мы будем на месте, нужно было что-то решать. И чего я раньше об этом не заговорила? Да потому что хранила бойкот и с мужем и словом не обмолвилась несколько часов. Оттого он и был сейчас в таком разъяренном состоянии. Антон Градов не любил, когда что-то было не по-его и ему не подчинялось. А вся жизнь его сейчас утекала как песок сквозь пальцы… – Ребенка разбудили, а так хорошо спал, – шикнула на нас мама. Димочка и правда сладко спал гораздо чаще, чем раньше. Как рукой сняло его нервозность и плаксивость. Просто идеальный ребенок, который не доставлял никаких хлопот. Мне бы радоваться счастливому и комфортному материнству, но как, если истерзанное сердце не давало дышать, кровоточа в груди, а изменник постоянно находился рядом? Антон притормозил на обочине и выключил зажигание. – Можете прогуляться, – кинул нам коротко и вышел из машины. Дверь громко хлопнула, звук отозвался во мне дребезжанием. – Мама, только молчи, – повернулась я к ней, глядя с предупреждением. – А я ничего говорить и не собираюсь, – поджала она губы, – ты сама себе хозяйка. – Да я вижу, что ты так и хочешь что-то сказать! – Я молчу, Сонь, молчу, – пыталась она сделать вид, что не хочет лезть в мою жизнь. – Мама, – закатила я глаза, – говори уже. – Сонь, – сразу обрадовалась она и подалась ко мне, положила руку на плечо, – сходи поговори с ним… – Взглянула на Антона, который загнанным зверем ходил туда-сюда по воображаемой клетке. – Вы как в таком состоянии приедете к его родным? Нехорошо это. – А играть роль жены – хорошо? – насупилась я, тоже глядя на мощную фигуру мужа. Давя в себе это неуемное, инстинктивное, въевшееся под кожу желание подойти, обнять, успокоить, прижаться к нему. Меня будто раздвоило. Одна часть ненавидела изменника. Другая всё еще надеялась, что это всё кошмарный сон, и любила несмотря ни на что. Любовь не исчезает за одну секунду. Так не бывает. – Ребенком занимайся, улыбайся, молчи по большей части. Никто к тебе лезть с вопросами не будет. А если расскажешь… Охота тебе объясняться? – А что? Мачеха Антона поймет Стасю, – едко подметила, – сама она к мужу сестры в постель залезла, они со Стасей одной крови. – Да побойся бога, Соня, ну что ты такое говоришь? – заохала мама. – Не знаем мы, как там оно было, после смерти Надежды всё случилось. Людмила тоже ведь горевала, горе их с Володей сблизило. – Давай, мама, оправдывай еще одну несчастную, – не удержалась я, хоть и не хотела травить душу себе и маме упоминанием нашей разбитной сиротки. – А я думаю, что раз она с ним сблизилась, то засматривалась на мужа сестры, пока он на ней женат был. Не просто так она к нему полезла. – А нам того не узнать, Соня, – строго посмотрела на меня мама, – чужая семья – потемки. Нечего туда лезть. Ты лишнего не придумывай, а лучше к мужу пойди, ноги заодно разомнешь. Я за то, чтобы ничего его родным не рассказывать. Обсудите этот вопрос. Я лично не хочу ни с кем объясняться по этому поводу и взгляды косые ловить. О, Кирюша подъехал… – заметила она машину брата Антона, догнавшую нас. Он, конечно, тоже поехал с нами в эту поездку. Поддержать брата. Повидаться с отцом. И хорошо. Хорошо, что и мама, и брат мужа поехали с нами. Будут отличным буфером между мной и им, а также его родными. А я и в самом деле буду возиться с Димочкой. Мы с мамой наблюдали, как Антон и Кирилл встретились в повороте на проселочной дороге. Посмотрели на нашу машину, о чем-то переговаривались. – Ладно, я поговорю с ним, – решилась я, набираясь сил, чтобы выйти к нему навстречу. Мама права. Надо было это сделать раньше, а не устраивать детскую игру в молчанку. Теперь придется вести такой важный разговор вблизи пролеска на пыльной дороге с проносящимися мимо фурами и другими машинами. Кирилл прошел мимо меня, на его губах мелькнула нерешительная, подбадривающая улыбка, на которую я ответила. И тут же сжала губы, встречая непроницаемый взгляд мужа. Он молча смотрел, как я подхожу. Удивлялся, наверное, что я сделала первый шаг. Но не показывал виду. Сглотнула мешающий дышать ком в горле и дала себе мысленного пинка, чтобы быстрее начать разговор. Но меня опередил Антон. – Решила сменить гнев на милость? – сухо спросил, заламывая бровь. – Решила поговорить. Нам действительно нужно обсудить, как мы будем себя вести себя у твоей родни, и всё… Остальное… – закончила фразу, с силой отлепив язык от нёба. Антон хмыкнул, скрестил руки на груди и дорогим ботинком пихнул какой-то камешек на дороге. Он так много хмурился, что лоб уже пошел заломами. – Я уже сказал, делай как знаешь, а что насчет остального, – прищурил пристальный взгляд, – давай обсудим. – Звучит так, будто ты мне одолжение делаешь, – вышла я из себя. – А ты мне предлагаешь на колени бахнуться? Умолять простить? Я и хотел, но ты решила поиграть в молчанку. Ладно, я виноват, Соня! Я нажрался как свинья, тогда как должен был вызволять тебя из дурки, но я перепугался за малого, эта запись… Твое состояние… Черт, оно оставляло желать лучшего. Мы с твоей матерью заботились о тебе. – Заботились, конечно, спасибо за такую заботу. Я оценила! – Соня… – Что “Соня”? Как нам жить с этим, Антон, как? Ты упек меня в психушку, позволил санитарам меня забрать, стоял и смотрел, как я вырывалась и кричала… Говорить я больше не могла, всхлипнула, зажала рот рукой и развернулась от него, отходя подальше в лес. Спрятаться, отдышаться, погрузиться в тишину и прохладу. Слышала, как Антон преследует меня, и спина каменела под его взглядом. Никогда! Больше никогда я не смогу почувствовать рядом с ним себя расслабленной, спокойной, как за каменной стеной! Давала себе после больницы обещание выслушать его объяснения. Попытаться понять. Ведь и сама бы могла среагировать неадекватно, угрожай что-то сыну. Обещала… Но так сложно было сейчас мыслить разумно, когда эмоции кружились во мне вихрем и разносили спокойствие в щепки. – Как поверить тебе, – резко развернулась и остановила его глазами, – как поверить тому, кто так легко предал доверие? Как? Я не могу верить твоим словам, теперь не могу, а твои поступки, Антон, они ужасны! Предал меня, изменил… Как давно длится ваша связь? Как ты мог повестись на эту малолетку? У меня это в голове не укладывается. Почему она? – Соня, хватит, – Антон не стал слушать, а отрывистыми шагами пересек расстояние между нами, его сильные пальцы сжали мои плечи, и он не выпустил меня, когда я дернулась, – ты мучаешь себя. Ты просто на меня посмотри. Вот так, моя родная, на меня. Я твой муж, я люблю тебя. Я. Тебя. Не предавал. Да, я ничего не помню. Да, не помню, Соня, вины не снимаю, – с нажимом повторил он, не давая мне перебить, – но я не сплю со Стасей. Она просто глупая малолетка, которая напридумывала себе романтических сказок, а у нас семья. У нас ребенок, родная, мы это всё преодолеем. – Каких еще романтических сказок? – не поняла я, глядя в помертвевшее лицо мужа. Он словно собирался сказать мне о своей смертельной болезни, настолько скорбное выражение приняли его глаза. – Ты о чем, Антон? – Соня, ты только послушай спокойно, не надо делать выводов. Я знал Стасю еще до тебя. Встречался с ней пару раз. – Встречался… Ты с ней? – пролепетала я, не вникая в суть сказанного. – О чем ты говоришь? – Так бывает, Сонь, просто совпадение, я не ожидал, что моя бывшая вдруг войдет в вашу семью. Да черт, ее и бывшей назвать нельзя, так, пару раз встречались, я не имел с ней никаких контактов, не надо так смотреть. – Что? – Я оттолкнула Антона и отпрянула. Волна липкого пота заструилась по позвоночнику. Глаза расширились от ужаса. – Ты встречался со Стасей? Спал с ней? Антон поморщился, убирая волосы со лба на затылок, его рука пришла в движение и нервно ерошила густые пряди. Понимание обрушивалось на меня камнепадом, прибивающим к земле. – Но как? Почему ты не сказал? Зачем скрывал? А аэропорт? Так это не случайность? Вы летели вместе? Откуда? – Соня, прекрати, ты перегибаешь, не придумывай, чего нет. – А что есть? Каких сказок она напридумывала? Не тех ли, что ты меня бросишь и уйдешь к ней? Ты ей авансы давал, Антон? – Я вообще не связывался с ней, не разговаривал! Это она бегала за мной, но я не воспринимал это всё всерьез, думал, что это просто блажь молодой девчонки. Она приехала в аэропорт, чтобы пообещать больше меня не преследовать. Она, вообще-то, с братом моим встречалась. Почему я должен был сомневаться? – С братом, – зажала я рот рукой, глаза забегали, тошнота приливала волнами, – она встречалась с твоим братом… Я не понимаю, ничего не понимаю… – Родная, забудь о ней, постарайся забыть, с ней покончено, – попытался Антон обнять меня, но я не дала, вывернулась из его рук. – Забыть о чем? Как вы меня обманывали? Как ты спал с ней? Ты и сам не можешь сказать, было ли это между вами! – Эта стерва всё подстроила, я уверен! Она пришла в кабинет и воспользовалась тем, что я надрался! Я бы запомнил, если бы что-то было между нами. – Но ты не прогнал ее, да? – горько и уныло произнесла я. – Конечно, ведь тебе так нужно было утешение после стресса! Не каждый раз жену в психушку отправляешь! – Соня! – Антон прорычал и двинулся ко мне, а я ступала назад, пока не уперлась в широкое, массивное дерево, чья шершавая кора впилась в спину. Муж отвесной скалой навис надо мной и обездвижил, прижимая к стволу. Его взгляд неотрывно удерживал мой. Он меня не отпускал. Не давал уйти и не давал дышать. – Соня, – пробормотал он, прикрывая глаза и снова впиваясь в меня ими, – мы всё вернем, мы забудем. Я люблю тебя и сына, не позволю, чтобы какая-то малолетняя дрянь разрушила нашу семью! – Ты, ты ее разрушил! – разрыдалась я, наконец позволяя чувствам выплеснуться. И в момент слабости сдалась, утопая в коконе сильных, надежных рук, дарующих тепло. Мне отчаянно хотелось прижаться к всё еще любимому мужу всем телом, довериться ему, убрать все преграды. Но они были слишком непреодолимыми. Разрешила себе одно мгновение погрузиться в то состояние, когда мы были счастливы. Но эта хрупкая иллюзия не спасла от реальности и рассыпалась на мельчайшие осколки. Я отшатнулась и взглянула на Антона. Глаза, наполненные сгустками черной, как смола, боли, молили меня о прощении. Он казался искренним. Но я больше не могла верить. – Ты, ты! – закричала я, бросаясь к нему и колотя кулаками по мощной груди. И он молчал. Терпел и молчал. Сжимая губы и просто разрешая мне его колошматить и изливать боль. Хриплые, надрывные рыдания драли мне горло. Щеки полосовали слезы. Боль жгучей кислотой бежала по венам. – Когда это случилось, Антон? – рыдала я. – Когда ты посчитал нормальным обманывать меня? Считать нормальным, что твоя любовница живет в нашем доме! С нашим ребенком! Она могла сделать с ним что-то ужасное! Ты это хоть понимаешь?! – Понимаю. И никогда этого не прощу себе, – стиснул он челюсти, красные прожилки в глазах еще больше проявились, – мы все видели в ней другого человека. Признай. Твоя мать ее обожала, ты сама называла почти сестрой. Вспомни. – Да, так было, – признала я, – так и было. Я думала, что она маленькая сиротка, которая стала мне как сестра. Это потом она переменилась. Но ты! Ты, Антон, знал, кто она такая, лучше нас! Знал и скрывал. – Знал, – смиренно констатировал он, – и моя беспечность дорого мне стоила. – Твоя беспечность, – покачала я головой, подавляя вскрик, – из-за твоей беспечности погиб человек и разрушилась наша семья. Антон дернулся и опустил голову, тяжело, шумно задышав. Ноздри раздувались. Я видела, как ему непросто совладать с собой. Ведь я сказала голую правду, которую он не мог отрицать. – Да, ты права, – наконец разлепил он губы и тихо проговорил, – я совершил ошибку и буду наказан за нее. Возможно, ты будешь рада от меня избавиться, когда я сяду за решетку. – Не надо мной манипулировать, Антон, – покачала я головой, – я на это не поведусь. Не прощу тебя из жалости, потому что тебе грозит тюрьма. Это так не работает. – Я не манипулирую. И абсолютно серьезен. Не думаешь же ты, что я подписывал документы не глядя? Я в полной мере осознавал ответственность, и на той стройке был порядок. Как и на всех других, которые я контролирую. Если я виноват – понесу наказание. А если нет – я останусь на свободе и буду бороться за нашу семью. – Не за что бороться, ты слишком многое сделал, я не смогу это перешагнуть, – сдавленно прошептала я, чувствуя полное, абсолютное бессилие. Антон поймал меня, поняв, что я рискую упасть. Его руки властно легли мне на спину, за которую он меня поддерживал. – Я в это не верю. Дай мне шанс, Соня, и я буду самым лучшим мужем на свете. Мы всё вернем как было. Я не отступлюсь.