Глава 15

Несколько дней после приезда Арслана прошли в тишине. Он больше не появился, а это значит, опять включил режим равнодушного.

Арслан не пришел и даже не позвонил. Не написал. Ни мне, ни Эсме. Арина спрашивала про папу два раза — первый раз утром, второй перед сном. Я отвечала, что папа занят. У него работа, что он обязательно приедет, когда освободится. Врала. Снова врала. И ненавидела себя за эту ложь. Потому что… Насколько бы он ни был занят, может найти хотя бы десять минут и позвонить по видеосвязи. Или же просто сказал бы, что согласен со словами матери и Аришу не считает своей.

В Лепестке сегодня с утра суета. Мы взяли второго охранника. Молодой парень, кавказец, с тяжелым взглядом и накачанными плечами. Арсен порекомендовал — говорит, надежный, не подведет. После того, как на днях какой-то мужик в спортивном костюме зашел в бутик и начал приставать к Соне с вопросами, где хозяйка, а потом, получив отказ, устроил скандал, я поняла — без охраны нельзя. Точнее, она была, но как бы для вида. Ведь раньше подобных случаев у нас не происходило.

Я, конечно, подозреваю свекровь. У нее теперь новая тактика — не сама лезть, а нанимать шестерок, чтобы портили мне жизнь. Но доказывать это... У меня нет ни сил, ни желания. Пусть думает, что я слабая. Пусть. Мне важно другое — работа, дочь, тишина.

А вот насчет подставы в нашей квартире… Это я никак со свекровью связать не могу. Она не настолько умна, чтобы прокручивать подобные сценарии.

Сегодня Елена обещала позвонить. Сказала, что документы готовы, осталось только отправить их Арслану и ждать реакции.

Сижу в мастерской, кручу в руках незаконченную брошь, но мысли далеко. Взгляд то и дело соскальзывает на экран телефона.

Рита заходит с кофе, ставит передо мной чашку, молча касается плеча. Она чувствует мое состояние. Все чувствуют. Но никто не лезет.

Каждый день одно и то же. Но в то же время они не могут равнодушно смотреть на меня.

— Спасибо, — выдыхаю я.

— Ты как?

— Жду.

Она кивает и выходит. А я снова смотрю на телефон. И в этот момент он оживает. На экране высвечивается имя адвоката.

Сердце делает кульбит прямо в горле. Беру трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не показывал, как я нервничаю.

— Слушаю.

— Регина, добрый день. — Никаких эмоций в тоне Елены Сергеевны. — Могу говорить?

— Да, — зажимаю телефон плечом, машинально сжимая в пальцах брошь. Острая игла впивается в подушечку, но боли я не чувствую.

— Я получила ответ от вашего супруга. Точнее, от его представителя.

Пауза. Одна секунда, вторая. Я перестаю дышать.

— Арслан Тагирович подписал документы. Все, без единого замечания. Без правок и претензий. Соглашение о разводе, отказ от имущественных претензий, все, как мы составили. — Елена делает паузу. — Регина, вы меня слышите? Развод оформлен. С сегодняшнего дня вы официально свободны.

Свободна.

Мир вокруг, конечно, не меняется. Я вижу то же самое, что видела минуты назад, однако внутри такое землетрясение…

— Регина? — голос Елены возвращает меня в реальность. — Вы в порядке?

— Да, — не узнаю свой голос. — Да, я слышу. Он подписал. Без вопросов.

— Без единого. Я, честно говоря, ожидала хотя бы попытки сопротивления, возмущения, но... — она замолкает, подбирая слова. — Он согласился на все ваши условия.

Все мои условия. Я ничего не просила. Ни копейки. Ничего, кроме свободы. И он эту свободу дал. С молниеносной, унизительной легкостью.

Я же должна быть рада, верно? Ведь получила то, что хотела. Но почему так горько-то?

— Значит, он действительно верит, — говорю вслух то, что крутилось в голове все эти дни. — Верит, что я могла...

Я не договариваю. Ком в горле слишком большой, чтобы его можно было проглотить.

— Регина, мне очень жаль, — тихо отвечает Елена. — Вы хотели тихого развода. Вы его получили. Но я понимаю, как это...

— Больно? — усмехаюсь. — Знаете, Елена, я думала, что подготовлена. Думала, что его молчание — это ответ. Но когда получаешь подтверждение на бумаге... Когда понимаешь, что человек, с которым ты прожила столько лет, даже не попытался узнать правду... Не захотел услышать...

Замолкаю. В глазах щиплет, но я не позволю себе плакать.

— Что мне делать дальше? — спрашиваю, беря себя в руки.

— Ничего. Документы я вам пришлю курьером. Оригиналы заберете у меня в офисе, когда будет удобно. По закону вы вступаете в права разведенной с момента регистрации в ЗАГСе, но это формальность, я все организую. — Она делает паузу. — Регина, если нужна будет помощь — психологическая, а не юридическая — я могу порекомендовать хорошего специалиста. Многие мои клиентки проходят через это.

— Спасибо. Я справлюсь.

— Я знаю. Вы сильная. Берегите себя.

Кладу трубку и сижу неподвижно, глядя перед собой.

Свободна.

Я должна чувствовать облегчение. Должна радоваться, что все закончилось тихо, без судов, скандалов и многолетней нервотрепки. Ведь именно этого я хотела. Именно об этом просила.

Но вместо облегчения — холод и пустота внутри. Арслан не просто отпустил меня, а вычеркнул. Без борьбы, попытки разобраться и единого вопроса. Столько лет брака, семья, дочь — все это оказалось невесомым. Легче, чем подпись на бумаге.

Значит, он уверен, что я предательница. Что изменила с его лучшим другом... Для него все дороже, чем попытка услышать меня, поверить, вспомнить, кто я на самом деле.

Смотрю на свою руку. На безымянном пальце до сих пор тонкая полоска бледной кожи — след от обручального кольца. Кольца, которое я сняла в ту ночь, когда уходила. И которое он даже не попытался вернуть.

Снова звонит телефон. Я машинально смотрю на экран — мама. Наверное, отец рассказал ей про переезд. Я сбрасываю.

Рита заглядывает в мастерскую. Глядя на меня, замирает.

— Регина? Что случилось?

— Он подписал. Мы разведены.

Она молча подходит, садится рядом, кладет руку на мою. Ничего не говорит. Просто сидит.

Я смотрю в окно. За стеклом течет обычная городская жизнь. Люди спешат по делам, машины сигналят, солнце пробивается сквозь облака. Мир продолжает вращаться. А у меня чувство, что жизнь стала бессмысленной.

Странно, но я даже после того спектакля в квартире, когда Арслан застала нас, не чувствовала себя так отвратительно.

— Знаешь, — говорю тихо, — я думала будет легче. Когда получишь официальное подтверждение. Думала, что смогу закрыть эту дверь и пойти дальше.

— А сейчас? — осторожно спрашивает Рита.

— А сейчас я чувствую себя... — замолкаю, подбирая слово. — Ненужной. Выброшенной. Как будто все, что было между нами, не имело значения.

Рита сжимает мою руку.

— Это не так. Ты знаешь, что это не так. Просто ему удобнее верить в ложь, чем признать, что он ошибся. Что поверил не тому... Что поднял руку на женщину, которую... — она осекается.

— Которую он когда-то любил, — заканчиваю я за нее. — Или думал, что любил.

Мы молчим. Где-то в зале звонит колокольчик — пришли клиенты. По камерам вижу, как Соня выходит к ним.

Жизнь продолжается. Она всегда продолжается.

— Мне нужно позвонить маме, — говорю я. — И Эсме. И Арине... Арине нужно будет как-то объяснить. Не думаю, что Арслан будет часто приезжать.

— Ты справишься, — Рита встает, но перед уходом задерживается в дверях. — Ты всегда справляешься. И помни: ты не одна. Мы здесь.

Я киваю. Едва она уходит, позволяю себе одну минуту слабости. Закрываю глаза, прижимаю ладони к лицу и просто сижу так, в тишине, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы.

Всего минуту. Потом нужно будет вытереть лицо, поправить макияж, выйти в зал и быть сильной. Потому что у меня есть дочь. Есть дело. И те, кто на меня рассчитывает.

— Мам, привет. Как ты? — говорю в трубку.

— Дочка! Все хорошо, а ты как? Голос хриплый. Ты плакала?

— Все нормально. Просто день тяжелый. Я устала.

— Отец рассказал мне, что произошло между тобой и Арсланом. Дочка, как так? Вы разводитесь?

— Да, мамуль. Так получилось. Это жизнь. Всякое случается.

— Ты только не переживай, ладно? Твой отец… Что нужно сделает.

— Мам, не нужно ничего делать. Я не ребенок, чтобы отец за меня заступился. Арслан же не давит, ничего не делает. Поэтому…

— Все равно! Он поступил с тобой очень не хорошо.

Выдохнув, прикрываю глаза и тру переносицу. Бесполезно. Нет смысла что-то докапываться, мать не поймет.

— Хорошо, мам. Я сейчас занята. Завтра поговорим, ладно?

Кладу трубку. Смотрю на эскизы новой коллекции. Брошь, которую я так и не закончила. Тонкая работа, переплетение линий, что-то про хрупкость и силу одновременно.

Взяв инструменты, продолжаю работать. Потому что только в работе, в этом медитативном, кропотливом процессе создания красоты, я могу найти убежище от реальности. От факта, который теперь выгравирован в моем паспорте и в моей душе: я больше не жена Арслана.

Теряю счёт времени.

Брошь наконец готов. Положив его в коробочку, смотрю на часы. Половина седьмого.

Телефон вибрирует.

— Мы в парке, — говорит Эсма спокойно. — Забрала Аришу из сада, погода хорошая, решили погулять.

Впервые за сегодня улыбаюсь.

— Скоро приеду. Заканчиваю и сразу к вам. Отправь мне геолокацию.

— Не торопись, мы никуда не спешим.

— Я ушла, девчонки, — говорю, выглядывая в зал. Рита и Соня раскладывают товар, обсуждая завтрашнюю фотосессию.

— Отдыхай, — машет рукой Марго. — Завтра встретимся.

Выхожу на улицу. Немного прохладно. Иду к машине, припаркованной у обочины, достаю ключи.

За спиной раздается женский голос. Настолько неожиданно, что вздрагиваю.

— Ну что, теперь поняла, что я добиваюсь всего, чего хочу?

Повернув голову, вижу свекровь.

Она стоит в двух шагах, прислонившись к своему черному внедорожнику. Мадина Абрамовна. Идеальный макияж, пальто с меховым воротником, на губах торжествующая улыбка. Она ждала меня. Знала, что я выйду в это время.

Мне не нужно ей отвечать. Легче сесть в машину, захлопнуть дверь и уехать. Проигнорировать, стереть, сделать вид, что ее не существует. Это было бы правильно и… достойно.

Но я не могу.

— Да, — говорю я спокойно, глядя ей прямо в глаза. — В стервозности вы номер один. Олимпийская чемпионка.

Ее улыбка дергается, становится жестче. Но она не привыкла отступать.

— Наконец-то развелись! — выплевывает, смакуя каждое слово. — И мой сын скоро женится. На нормальной девушке, а не на той, которая...

— Совет да любовь, — перебиваю слишком резко. — Счастлива за вас обоих.

Она открывает рот, чтобы сказать еще что-то, но я уже распахиваю дверь машины, сажусь и захлопываю со всей дури. Двигатель заводится с пол-оборота. Смотрю прямо перед собой, нажимаю на газ и выезжаю, не взглянув в ее сторону.

В зеркале заднего вида вижу, что она остается стоять.

Я еду к парку. Все как обычно, но…

Внутри разрыв.

Слова свекрови въедаются в мозг, как кислота.

«Скоро женится. На нормальной девушке.»

Значит, уже есть кто-то. Или просто хочет уколоть — неважно. Важно, что она знает: развод подписан. Она узнала раньше, чем я успела переварить эту новость. Звонила сыну, поздравляла, наверное. Радовалась. Праздновала победу.

Сворачиваю к обочине. Нужно выйти, пойти к дочери, улыбнуться, обнять ее. Быть нормальной мамой.

Но… не получается. Эмоции берут верх.

Достаю телефон. Пальцы дрожат, но я открываю видео — запись, где свекровь орет в моем магазине, размахивает руками, поливает грязью мое дело и репутацию.

Отправляю Арслану.

«Убери свою мать, иначе я за себя не ручаюсь!»

Сразу жалею. Потому что это слабость. Как и мои слезы, которые текут по щекам. Но ведь сильные женщины тоже могут чувствовать, верно? Сильные тоже могут плакать.

Потому что они тоже люди и могут устать. Как я.

Откидываюсь на сиденье, закрываю глаза. Сообщение дошло, Арслан даже посмотрел, но… не ответил.

Сколько можно сидеть? Минута, две? Я смотрю на себя в зеркало — глаза красные, тушь потекла. Достаю салфетки, привожу лицо в порядок. Арина не должна видеть меня в таком состоянии.

Выхожу из машины. Воздух здесь, у парка, другой — пахнет влажной листвой. Иду по дорожке, ищу глазами знакомые фигуры.

Эсма сидит на лавочке, Ариша возится у качелей с каким-то мальчиком. Смеется. Звонко и счастливо, как умеют, наверное, только дети, еще не знающие, что мир может быть жестоким.

Эсмира, увидев меня, встает и смотрит вопросительно.

— Все нормально? — тихо спрашивает она.

Я киваю. Сажусь, хлопаю ладонью на место рядом.

— Свекровь встретила.

Эсма молчит, но ее рука ложится на мою, сжимает.

— Регина...

— Все хорошо, — Ариша оборачивается на мой голос и бежит ко мне, раскинув руки.

— Мама! Мама, смотри, какие тут качели.

Я ловлю ее, прижимаю к себе, вдыхаю запах детского шампуня и уличного воздуха. Чувствую вибрацию телефона в кармане.

Не смотрю. Не сейчас.

Проводим здесь больше часа, а потом едем в ресторан и решаем поужинать. Пусть и Эсма приготовила уже, домой отправляться пока нет желания.

Еще через полтора часа я усаживаю дочь на детское сиденье, Эсма располагается рядом. Обхожу авто, чтобы сесть за руль, как вижу мужчину и девушку, быстрыми шагами идущих в мою сторону. У парня в руке телефон, а та держит микрофон.

Черт. Только журналистов мне сейчас не хватало для полного счастья.

— Здравствуйте, Регина. Можно вас на пару минут? — раздается мягкий девичий голос. Тянусь к ручке двери.

— Я тороплюсь.

— Не задержим! Просто хотели узнать! В сеть всплыли фотографии Арслана Тагировича с другой женщиной. Это правда, что вы развелись? И что он женится на другой?