Глава 16

Странное слово — «свободная». Да, я стала ею, но… Ведь в нем должно быть что-то легкое, воздушное и освобождающее, верно? Но на деле оно тяжелое, как мокрая шуба.

Я привыкаю. Учусь жить в новом ритме, где нет дыхания Арслана. А еще учусь быть сильной, контролировать свои эмоции и отвечать максимально спокойно на вопросы дочери о том, почему ее отец так редко появляется.

Арслана я видела два раза за этот месяц. Оба из окна.

Первый раз он приехал через неделю после развода. Стоял у подъезда, смотрел на окна. Курил, хотя раньше вредных привычек у него не было. Я смотрела на него из-за шторы, и чувствовала себя шпионкой в собственной жизни. Он прождал минут двадцать, потом забрал дочь, которая прыгала вокруг него, что-то рассказывала, размахивая руками. Он улыбался. Я не видела его улыбку сто лет. А потом сел в машину и уехал. Привез ее через несколько часов.

Второй раз — в прошлую среду. Забрал Аришу из сада, вернулись ближе к ночи.

А вчера он приехал слишком поздно. Я как раз укладывала дочь, читала ей сказку про зайца. Когда раздался звонок в домофон, она уже спала. И, я честно не знала, как поступить. Открыть? Впустить его, чтобы он стоял над спящей дочерью и чувствовал себя отцом? Однако как вспоминаю слова журналистов, так все желание видеть его спадает. Поэтому я и сказала, что дочь спит и пусть приезжает завтра.

Арслан ответил что-то резкое и неразборчивое, но я сразу же положила трубку.

И вот, он приехал снова. Я, стоя у окна, наблюдаю за ним. Десятый час утра. Арслан должен был знать, что дочь должна быть в детском саду в девять. Или он думал, мы будем ждать его величество? Нет, это так не работает. Мог бы появиться,я пораньше и отвезти Аришу самому.

Забрав сумку и закинув на плечи куртку, выхожу из дома. Спускаюсь вниз.

Сталкивается у подъезда. Я, наверное, впервые вижу его так близко после того дня, когда он застал меня с Джаном.

— Ты специально? — спрашивает глухим, с хрипотцой голосом. — Вчера сказала спит, сегодня в садике? Ты решила скрывать дочь от меня?

Глядя на бывшего мужа, вижу совершенного чужого человека. Красивого, да. Знакомого до последней морщинки у глаз. Но чужого. Того, кто однажды ударил меня и не поверил ни одному моему слову.

— Арслан, — говорю спокойно, хотя внутри все сжимается в пружину. — Я не скрываю. Арина действительно спала вчера. А сегодня она в садике, потому что будний день и я работаю. У тебя есть мой номер. Ты можешь звонить и договариваться заранее. Как все нормальные отцы.

— Нормальные отцы, — усмехается. В этой усмешке столько горечи, что на секунду мне кажется, что он скажет что-то важное. — Регина, ты перегибаешь.

— А ты не перегибал? И чего такой злой? Личная жизнь не так идет?

Конечно, не стану говорить про СМИ. Мне это не нужно. Но настолько больно, что он сразу же нашел мне замену, едва мы развелись…

— Не делай из меня тирана. И не пытайся повторять то, что делаешь второй раз. Иначе пожалеешь! Сама будешь пытаться добиться встреч с Ариной! Вечером приеду видеться с дочерью.

— Приезжай. Я никогда не была против! Но, будь добр, приезжай, когда она не спит! Не глубокой ночью.

Поджав губы, Арслан разглядывает меня с ног до головы и, развернувшись, идет к своей машине.

Это не война, а гораздо хуже. Что убивает и морально и физически. Вроде бы нет взрывов, но воздух с каждым днем становится все разреженнее.

Ладно. Сейчас не время думать об этом. Меня ждет работа и… реклама.

В «Лепесток» сегодня приезжает Марина. Известный блогер, тысяч двести подписчиков, аудитория — женщины от двадцати пяти до сорока пяти. Именно те, кто интересуется украшениями со вкусом. Моя целевая аудитория.

Мы знакомы давно, еще с ее первых шагов в блогинге. Я делала для нее свадебные украшения несколько лет назад, потом она заказывала подарки подругам, или просто заходила поболтать. Сейчас она раскручена, популярна, но звездной болезни я у нее не замечала. Обычная девушка, умеющая стоять на ногах.

Ровно в одиннадцать она заходит в бутик. Вся в бежевом, с идеальным макияжем и профессионально небрежным пучком. За ней оператор, молодой парень с камерой на стабилизаторе.

— Регина, привет! — она чмокает меня в щеку, пахнет дорогими духами. — Ну что, покажешь, как создается красота?

— Проходи, — улыбаюсь я. — Кофе будешь?

— Ой, нет, я на безуглеводке. Воду, если можно.

Рита приносит воду, Соня прячется в углу, делая вид, что раскладывает серьги, но я вижу, как ей интересно. Марина тем временем объясняет концепцию:

— Мы снимем процесс создания одного украшения. От эскиза до финальной упаковки. Ты комментируешь, я задаю вопросы. Потом я покажу готовое изделие, расскажу, почему это круто, и дам ссылку на ваш сайт. Договорились?

Я киваю. Мы проходим в мастерскую.

Камера включается, мир сужается до объектива. Я перестаю замечать Марину, перестаю думать об Арслане. О разводе и пустоте внутри.

— Вот здесь у меня эскизы, — я показываю блокнот, листаю страницы. Камера приближается, снимает крупно линии, пометки на полях. — Это первый этап. Идея может родиться из чего угодно — формы листа, трещины на асфальте, даже из музыки.

— А это что за брошь? — Алина указывает на вещь, которую я вроде как закончила, но есть что-то, что меня не устраивает. Именно та, с которой я мучилась в день разговора с адвокатом.

— Эта брошь… про хрупкость и силу. Видишь, здесь переплетение линий? Оно выглядит сложным. Каждая из них держит другую. Если убрать одну, рухнет все. Так в жизни. Мы думаем, что слабые места — это наши трещины. Но именно они держат конструкцию.

Марина смотрит на меня с неподдельным интересом. Камера ловит этот взгляд.

— Ты сейчас про украшения или про себя? — спрашивает она с мягкой улыбкой.

Я улыбаюсь в ответ.

— Про украшения. Я всегда вкладываю в них смысл. Иначе это просто металл и камни.

Дальше идет процесс. Я показываю, как замешиваю полимерную глину, добиваюсь нужного оттенка, т работаю с текстурой. Оператор снимает мои руки крупным планом. Марина комментирует, задает вопросы. Иногда они с оператором переглядываются, решая, какой ракурс лучше.

— А сложно быть женщиной в таком деле? В плане — клиенты же бывают всякие. Давление, конкуренция.

Я снимаю перчатки, смотрю в камеру.

— Сложно быть женщиной везде, — отвечаю дипломатично. — Но когда ты делаешь то, что любишь, сложности превращаются в задачи. А задачи решаемы.

Алина кивает, чувствуя границу, которую я незримо провела. Она профессионал. Не станет лезть.

Через час съемка заканчивается. Мы прощаемся, она обещает смонтировать и показать мне до публикации. Оператор упаковывает оборудование, и они уходят, оставляя после себя легкий запах духов.

Я сажусь в кресло и выдыхаю. Рита приносит кофе, молча ставит передо мной.

— Ты была крута, — подбадривает. — Особенно про линии, которые держат друг друга. Это прямо в душу.

— Я про украшения говорила, — улыбаюсь я, но мы обе знаем, что нет, не только.

Звонит телефон. На экране имя Эсмы. Я беру трубку, и первое, что слышу — всхлипывание.

— Эсма? Что случилось?

Она плачет. Я никогда не слышала, чтобы Эсмира плакала. Она всегда спокойная.

— Регина, — голос ее прерывается. — Я не знаю, как сказать... Это ужасно... Я...

— Эсма, дыши. Говори спокойно. Что произошло?

— Регина... Аришу... Аришу похитили. Когда мы выходили из садика. Подъехала машина, двое мужчин... Они... Они забрали ее. Я пыталась... Я не смогла...

Тишина. Гул в ушах. Мир перестает существовать. Я не сразу могу сообразить, что она несет.

— Что? — переспрашиваю я голосом, который сама не узнаю. — Что ты сказала?

— Аришу забрали, Регина! — Эсмира кричит, захлебываясь слезами. — Я не уберегла... Прости меня... Прости...

Трубка выскальзывает из рук, падает на пол. Я смотрю на нее и не могу пошевелиться. Мысли… нет, не мысли, осколки врезаются в сознание.

Ариша. Моя девочка. Мое солнце.

Я падаю на колени, хватаю телефон.

— Эсма, ты где? Где ты сейчас?!

— У садика... Я вызвала полицию, скорую... Регина, они меня ударили... Но я не уберегла...

Полиция. Скорая. Ударили. Слова не складываются в предложения. Но одно слово вспыхивает в мозгу, как пожар.

Арслан.

Он злился сегодня. Он был зол. Сказал, что я скрываю дочь. Обещал, что я пожалею. Говорил таким тоном...

Я набираю его номер. Руки трясутся, пальцы не попадают по экрану. Длинные гудки действуют на огородные нервы.

— Слушаю, — говорит слишком спокойно.

— Ты? — выдыхаю я. — Это ты сделал?

— Что сделал? Регина, о чем ты?

— Аришу похитили! — кричу. Слезы текут по лицу, мешают дышать. — Только что! У садика! Ты говорил, что я пожалею! Ты злился сегодня! Это ты?!

Пауза. И потом я слышу дикий, звериный рык.

— Что ты несешь, Регина?! Мою дочь похитили?! Где ты?! Я выезжаю!

— Еду в детский сад... — выдавливаю из себя.

Он бросает трубку.

Я бегу. Вылетаю из бутика, Рита что-то кричит вслед, но я не слышу. Сажусь в машину, руки не слушаются. Ключи падают, я поднимаю их, завожу двигатель.

Красный свет. Я не вижу.

Сигналы машин. Я не слышу.

Ариша. Ариша. Ариша.

Как доезжаю — не знаю. Торможу у садика. Здесь уже все оцеплено. Синие маячки полицейских машин, скорая, люди в форме, толпа зевак. Выскакиваю из салона, бегу, меня кто-то останавливает, но я вырываюсь.

— Я мать! Пустите! Где моя дочь?!

Эсма сидит на бордюре, вся в крови. Губа разбита, рассечена бровь, кровь заливает лицо, капает на пальто. Рядом с ней женщина в белом халате пытается обработать раны, но Эсма не замечает ее. Она смотрит на меня пустыми, безумными глазами.

— Регина... — шепчет она. — Прости...

Падаю перед ней на колени, хватаю за плечи.

— Кто? — хриплю. — Скажи, кто…

— Мы вышли... — всхлипывает она. — Я держала ее за руку. Подъехала черная тонированная машина. Двое выскочили... Один оттолкнул меня, я упала, ударилась... А второй схватил Аришу... Она кричала... Звала меня... А я... Я не смогла...

Сжимаю ее плечи так, что, наверное, больно. Но мне плевать.

— Номера? Ты видела номера?!

— Нет... Я только... Я лицо запомнила... Того, кто ударил... Шрам у него... Над бровью...

Рядом тормозит черный внедорожник. Арслан выходит из машины, не заглушив двигатель.

Он хватает меня за плечи, встряхивает.

— Где она?! Где Арина?!

— Не знаю! — кричу ему в лицо. — Ты искал, кому отомстить! Добился своего?!

— Заткнись! — орет он. В его темных глазах такой ужас, что я замолкаю. — Думаешь, я способен на похищение собственного ребенка?!

— Ты способен на все! — ору в слезах. — Верни мне мою дочь, слышишь? Верни мне ее! Иначе я убью тебя собственными руками!