Глава 26

Несколько дней прошло с того вечера, когда Арслан вернулся. И которые я провела в странном ожидании. Он постоянно куда-то уезжает, возвращается глубокой ночью, когда я уже уложила Аришу и сижу на кухне с чашкой чая, глядя в одну точку. Мы почти не говорим. Только короткие фразы:

«Как она?», «Спит», «Ты поел?», «Не хочется».

Конечно, достаточно, чтобы не сойти с ума, но слишком мало, чтобы понять, что у него в голове.

Вчера съездила в «Лепесток». Рита и Соня встретили меня как родную — обнимали, плакали, говорили, как скучали. Я же стояла посреди мастерской, смотрела на свои эскизы, незаконченные украшения, и мир, который я строила своими руками. Естественно, я не удовлетворена. Я не хочу бросать свое дитя, но и оставаться здесь, зная, что Ариша может снова оказаться в опасности... не могу. Никакая работа не важнее моей малышки.

— Вы справитесь, — сказала я им, подписав некоторые документы, чтобы они могли без меня решить все вопросы с ателье. — Я вернусь. Просто нужно время.

Рита кивнула, сжала мою руку. Она понимала меня без слов. Соня стояла рядом, вытирала слёзы. Хорошие девочки. Надёжные. Я оставляю «Лепесток» в хороших руках.

А сегодня, вернувшись домой, собираю вещи.

В дверь тихо стучат.

— Можно? — раздается голос Дианы.

— Конечно.

Она заходит, останавливается на пороге, смотрит то на меня, то на чемодан, то на разобранные полки.

— Уже? — тихо спрашивает.

— Да. Арслан сказал, приедет машина. Мы уезжаем за город. Подальше. На время. Как долго будет жить далеко отсюда — не знаю. Но, надеюсь, сильно не затянется. С строчки сердцем оставляю здесь ателье, хоть и понимаю, что оно не дороже моей дочери.

Диана садится на край кровати, молчит. Я продолжаю складывать вещи. Мне нужно чем-то занять руки, чтобы не думать, не чувствовать и не плакать. Как же перевернулась моя жизнь. Мне нравилась прежняя, когда не было лишних забот и проблем.

— Я решила дать Джану шанс, — вдруг говорит Диана.

Поворачиваюсь к ней. Она сидит, сложив руки на коленях, смотрит в окно. В её глазах знакомая мне смесь надежды и страха.

— Джану, — уточняет она, словно я могла подумать что-то другое. — Я решила попробовать снова.

Я не удивлена. Ни капли. Потому что я сама стояла на этом месте. Выбирала между гордостью и надеждой. Между тем, что правильно, и тем, что хочется. Да, желания ехать куда-либо с Арсланом нет. Потому что я на него до сих пор зла. Но в то же время… Я больше не хочу волноваться, переживать, задумываться над тем, что с моей дочерью опять может что-то случиться.

Сажусь рядом, сжимаю руки Дианы.

— Ты правильно поступаешь, — говорю слишком легко, потому что действительно понимаю, что подруга поступает верно. — Если ты чувствуешь, что это твой человек — не важно, что было. Не важно, как больно. Важно только то, что ты готова идти дальше. С ним. Или ради него.

Диана поднимает на меня глаза. В них такое удивление. Она, кажется, ждала чего-то другого. Но я не та, кто будет отговаривать. Тем более не та, кто будет предупреждать об опасности. Она взрослая женщина. Она мать. Она знает цену каждому своему решению.

— Я боялась, что ты скажешь, что я сумасшедшая, — тихо признается.

— Может быть, — улыбаюсь. — Но разве не сумасшествие — любить? Всё остальное просто жизнь. А любовь — это всегда риск. Всегда шаг в пропасть. Иногда разбиваешься. Иногда нет. Но если не шагнуть — никогда не узнаешь.

Она молчит, переваривая мои слова. Потом сжимает мою руку в ответ.

— А ты? — спрашивает подруга. — Ты тоже могла бы попробовать с Арсланом. Несмотря на всё, что произошло. Я уверена, что он тебя любит. И жалеет, что тогда тебе не поверил…

Я усмехаюсь. Не потому что мне смешно. А потому что вопрос попадает в самое больное место, и единственная защита — эта горькая, сухая усмешка.

— Диана... — начинаю я, но она перебивает.

— Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Как он смотрит на Аришу. Как ты — на него, когда думаешь, что никто не видит. Чувства не кончились. Они просто... замерли на какое-то время.

Молчу, потому что нечего сказать. Она права. Но правда не делает ситуацию проще. Не отменяет той ночи, когда он ударил меня и вышвырнул на улицу. Не стирает пощечины. Не возвращает те дни, когда я сходила с ума, не зная, где моя дочь.

— Я не знаю, — отвечаю честно. — Может быть, когда-нибудь. Но точно не сейчас. Слишком много боли и страха. Я не могу просто взять и забыть всё, что было. Не могу сделать вид, что ничего не случилось. Для этого нужно быть святой. А я... я просто женщина, которая устала.

Диана не настаивает. Она умная и понимает, что такие вещи не решаются за один разговор. Что у каждой из нас свой путь, своя скорость. И свое право на ошибку и на прощение.

Мы сидим молча, держась за руки. Две женщины, две матери, две истории, которые в чем-то похожи, но в то же время каждая уникальна. Каждая о боли, потере, и надежде, которая не умирает, даже когда кажется, что всё кончено.

В дверь негромко стучат. Повернувшись, вижу Арслана.

Он стоит на пороге, переводит взгляд с меня на Диану, потом на чемодан. Его лицо непроницаемо, но я вижу, как напряжены его плечи и как он сжимает челюсти. Он не хочет, чтобы мы уезжали. Но, кажется, другого выхода нет.

— Машина ждёт, — говорит коротко. — Я возьму сумки.

Диана поднимается, обнимает меня.

— Позвони, как только доедете, — шепчет она.

— Обязательно, — отвечаю.

Она уходит, а мы остаёмся вдвоём. Арслан берёт чемоданы, я же дорожную сумку с самым необходимым. Мы спускаемся вниз. В прихожей стоят Ариша и Айджан. О чём-то разговаривают, улыбаются. Они только сдружились, а теперь придется разойтись.

Перелет занимает несколько часов. Москва остаётся за облаками, с ее холодом и всем, что мы пережили. Ариша смотрит в иллюминатор, потом засыпает у меня на плече. Арслан сидит через проход, всю дорогу молчит, иногда смотрит в планшет.

В Стамбуле тепло. Воздух пахнет морем. Мы проходим паспортный контроль, садимся в машину, которая уже ждёт. Арслан организовал всё быстро.

Отель оказывается небольшим, тихим, с внутренним двориком, увитым плющом. Арслан берёт ключи на ресепшене. Семейный номер. Две кровати. Одна большая, вторая маленькая — детская. Конечно, у меня есть вопросы, но ничего не спрашиваю.

Ариша сразу бежит к своей кровати, прыгает на неё:

— Мама, смотри, какая большая!

Я улыбаюсь. А Арслан заносит сумки, оглядывается.

— Устраивайтесь, — говорит коротко. — Я ненадолго выйду.

И уходит.

Я помогаю Арише разобрать вещи, раскладываю игрушки.

Когда мы планировали уехать, я думала, что первым делом поеду к родителям. Но Арслан сказал, что не стоит этого делать. Точно не сейчас. Без всяких объяснений. Я не стала спорить.

Почему? Что он знает такого, чего не знаю я? Ведь именно из-за моих родственников Аришу похитили. Джан сказал это Диане. Я слышала это собственными ушами.

Я до сих пор не могу в это поверить. Не готова. Мой отец, моя мать, брат... Арсен ведь намекал, что стоит доверять Арслану. Может, именно поэтому я спокойно рядом с ним и абсолютно ни в чем не сомневаюсь?

Отгоняю лишние мысли. Ариша рядом, она в безопасности. Остальное обдумать как-нибудь потом.

Конечно, чувствую: однажды я не выдержу. Подойду к Арслану и потребую разъяснения.

Ариша подбегает, обнимает меня, садясь рядом.

— Мама, а мы здесь долго будем?

— Не знаю, солнышко, — глажу её по голове. — Сколько понадобится.

— А папа с нами останется?

Устремляю взгляд на дверь, за которой скрылся Арслан.

— Будет, — говорю. — Наверное.

Ариша возвращается к игрушкам. А я остаюсь сидеть, глядя в окно на стамбульские огни. Мы снова втроём. Но каждый в своём мире. И не знаю, сможем ли мы когда-нибудь стать по-настоящему вместе.

Пока я просто жду. За последние месяцы я научилась ждать лучше, чем за всю жизнь.

Решаю искупать Арину. Она возится с пеной, смеётся. Я же стараюсь запомнить каждое мгновение.

Заворачиваю дочку в халат. Ариша крутится перед зеркалом, изображая принцессу. Я сушу ей волосы и впервые за долгое время могу выдохнуть.

Потом принимаю душ сама. Стою под горячей водой, чувствуя, как напряжение последних недель отпускает мышцы. Не полностью. Но хотя бы немного.

Когда выхожу, Ариша уже сидит на кровати, болтая ногами. Я достаю её любимую розовую рубашку с единорогами.

В дверь стучат. Арслан заходит, а следом — парень из отеля. Он вкатывает столик с тарелками под крышками. Я вижу пасту с морепродуктами, которую любила в нашу первую поездку в Стамбул. Суп для Ариши. И пирожные с фисташками.

Он помнит.

Ариша хлопает в ладоши. Через пару минут, когда еда разложена на стол в кухне, Арслан садится напротив, смотрит, как дочка ест. Мы ужинаем в тишине.

Я беру телефон. Рита пишет, что в «Лепестке» всё спокойно. Почему-то от матери нет новостей уже несколько дней, что меня тревожит.

Но есть сообщение от Арсена: «Здравствуй, сестрёнка. Нам нужно срочно поговорить».

Хмурюсь. Что-то не свойственное для брата.

— Что-то случилось? — спрашивает Арслан.

— Арсен написал. Говорит, нужно срочно поговорить.

Лицо бывшего мужа не меняется, но плечи напрягаются.

— Я отвечу позже, — убираю телефон. — Не сейчас.

Он кивает. Не спрашивает, почему. Мы возвращаемся к ужину. Но еда уже не так вкусна.

Ариша наедается и начинает клевать носом. Я беру её на руки, укладываю в кровать.

— Ты не хочешь поговорить? — смотрю на Арслана в упор, едва дочь засыпает.

— Хочу. Завтра поговорим, Регина. А сейчас мне нужно выспаться.