Глава 29

Вечер накрывает Стамбул золотистой мглой. Едем в ресторан в машине, которую Арслан забронировал. Ариша прижимается носом к стеклу, разглядывая огни города. Я смотрю на неё, а потом перевожу взгляд на бывшего мужа. Он за рулём, сосредоточен, но я замечаю, как его пальцы барабанят по рулю — нервничает. Что от него не ожидаемо.

Ресторан оказывается не пафосным местом, где подают золотые столовые приборы, хоть и именно таким я его представляла. Он спрятан в глубине старого города, с живой музыкой, которая не заглушает голоса, а лишь добавляет вечеру глубины. Столик на троих, свечи, белая скатерть, и официант, который говорит по-русски с забавным акцентом.

— Здесь красиво, — тихо говорю я, оглядываясь.

— Да, — отвечает Арслан. — Я хотел, чтобы тебе понравилось.

Поднимаю на него глаза. Он не смотрит на меня. Устремил взгляд на Аришу, которая вертится на стуле, рассматривая меню с картинками.

Господи, этот человек меняется, учится говорить комплименты и показывать… свои чувства?

Мы заказываем еду. Ариша выбирает пасту с сыром и лимонад. Я беру рыбу, Арслан — мясо. Говорим о пустяках: о том, какое сегодня небо, о том, что в Москве, наверное, уже холодно. И том, что в отеле тоже хорошее меню. Ни о чём важном. Обо всём, кроме того, о чём нужно.

После еды Ариша замечает комнату с игрушками в углу ресторана — стеклянную, как аквариум, полную цветных шаров и мягких кубиков.

— Мама, можно? — она уже сползает со стула.

— Можно, — киваю. — Но не убегай далеко. Будь перед глазами, ладно?

Дочь бежит, а я смотрю ей вслед, пока она не скрывается за стеклянной дверью. Там уже есть дети, аниматор в смешной шапке машет руками. Ариша смеётся. Ее смех для меня как бальзам на душу.

Мы с Арсланом остаёмся вдвоём. Так и смотрю на огни Босфора. На корабли, которые ползут по чёрной воде, как светлячки. Арслан сидит напротив, крутит в руке бокал с водой.

— Регина, — начинает глухим, непривычным голосом. — Я должен кое-что сказать.

— Должен, — ответ звучит слишком резко. Но я устала ждать. Устала додумывать. Устала быть сильной, когда внутри буря.

Арслан поднимает на меня глаза. В них так и видна боль.

— Я дурак, — говорит он. — Идиот. Иначе не назовёшь. Я облажался, Регина.

Я молчу. Потому что это не объяснение своим поступкам. Это просто факт. Который я и так знаю.

— Я должен был тебе поверить, — продолжает. Слова даются ему тяжело, он будто выталкивает их из себя. — Должен был. Сразу. В ту ночь. Я должен был посмотреть на тебя и увидеть, что ты не врёшь. Что ты не способна на такое. Что ты любишь меня. А я... не увидел. Более того, поверил им, — зло усмехается. — Поверил фотографиям, поверил своим глазам, которые видели только то, что мне хотели показать. А тебя не увидел.

Я не знаю, что сказать. Да, Арслан принимает свои ошибки, однако это ничего не меняет.

Он замолкает. Смотрит в бокал. А я на него.

— Ударил тебя, — голос становится еще тише, почти хрипит. И, несмотря на то, что в ресторане достаточно шумно, я слышу каждое его слово: — Поднял руку на женщину, которую поклялся беречь. На мать своей дочери. Совершил грубейшую ошибку, позволил тебе уйти в ту ночь. А потом развелся, да. Другого выходу у меня не было на тот момент. Потому что я ждал, что к чему. Поступил так, будто вы для меня ничего не значите.

Арслан сжимает бокал так, что костяшки белеют.

— А вы значили всё. Всё, Регина. Но, как и Джан, был обязан держаться от вас подальше. Вести себя безразлично. Только бог знает, каких мне усилий пришлось для этого приложить.

Слёзы подступают к горлу, и я еле держусь, не позволяю им вырваться.

— Понятия не имею, как просить прощения, — говорит, поднимая на меня глаза. — Не знаю, имею ли я право его просить. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь забыть то, что я сделал. Но я хочу попробовать. Если ты позволишь.

Тишина. Только музыка доносится до меня издалека. Весь остальной шум остается фоном.

— Когда узнал… Почему не сказал мне, что во всем виноваты в первую очередь мои родственники?

— А что это изменило бы, Регина? В первую очередь виноват я, что так слепота поверил в подставу. Хоть и на глубине души корил себя… Не справился с эмоциями. Когда открыл глаза… Было поздно. Да и я хотел узнать, как далеко зайдут враги. И боялся за Арину. Если не пощадили, похитили малыша, то… — Арслан качает головой. Отворачивается к окну. — Боялся, что с ней что-нибудь сделают. Сдался в какой-то момент.

Повернувшись боком, наблюдаю за дочерью.

Арслан прав… С ней могли бы сделать все, что угодно. Но не сделали, потому что бывший муж играл по их правилам.

— Я не хочу, чтобы они победили, — говорю наконец. — Дядя Фарид. Все, кто хотел нас разрушить. Я не хочу, чтобы моя дочь росла без отца. А еще не хочу быть одна, Арслан.

Он пристально смотрит на меня, понимающе кивает.

— Я не обещаю, что смогу забыть, — продолжаю. — Не обещаю, что не буду вспоминать ту ночь. Не обещаю, что смогу доверять тебе сразу и полностью. Но обещаю, что попробую. Если ты тоже попробуешь.

Арслан встаёт, огибает стол, садится рядом. Берет мои руки в свои. Они тёплые, чуть шершавые, такие родные.

— Я докажу тебе, что ты можешь мне верить. Что я не тот, кем был в ту ночь. Что могу быть лучше.

Сидим на скамейке у стеклянной стены, за которой Ариша возится с другими детьми. Она такая маленькая, такая беззащитная в огромном мире, полном игрушек и цветных шаров. Не могу отвести взгляд от дочери. Каждое её движение, смех — как глоток воздуха после долгого удушья.

Арслан рядом. Его рука лежит на спинке моего стула, почти касается моих плеч. Он тоже смотрит на дочь. В его глазах то же, что и у меня: страх и нежность одновременно.

— Я сходила с ума, — начинаю я. Несмотря на дрожь внутри, голос звучит ровно. — Когда Ариши не было рядом. Когда я не знала, где она, с кем, что с ней делают. Каждую секунду чувствовала, как моё сердце разрывается на части. Я не спала, не ела, не могла дышать. Всё тело болело от напряжения, а мысли… Они просто убивали меня.

Арслан молчит. Не перебивает. Его пальцы осторожно касаются моего плеча.

— Я чувствовала себя такой одинокой, — продолжаю. С трудом контролирую эмоции. Слёзы так и подступают к горлу, но я не позволяю им вырваться. — Преданной. Будто весь мир отвернулся от меня. Будто я осталась одна в пустой комнате, и никто не слышит моего крика.

Арслан притягивает меня к себе. Утыкаюсь носом ему в плечо, а его рука гладит меня по голове. Запах… Такой знакомый и родной запах. Так хочется обнять, шепнуть, что он мне нужен. Несмотря ни на что…

Но гордость не позволяет.

Чёртова гордость, которая кажется такой ненужной. Лишней!

— Понимаю, — говорит бывший муж тихо спустя секунды молчания. — Я осуждаю себя, Регина. Ненавижу за то, что сделал с тобой. Оставил одну... За то, что ты проходила через ад без меня. Это моя вина. Я признаю.

Подняв голову, смотрю на его лицо — усталое, осунувшееся, с тенями под глазами. Он выглядит так, будто тоже прошёл через ад. Наверное, так и есть. Ведь мужчины не такие, как женщины. Мы-то хоть как-то сможем показать свои эмоции и чувства, а они… Все проживают внутри.

Устало усмехаюсь.

— Нет, Арслан. Это не только твоя вина.

Он смотрит на меня с удивлением, видимо, ждет объяснений, но я не хочу обсуждать эту тему. Пора закрыть ее и, желательно, не открывать.

Некоторое время сидим молча, наблюдая за Аришей. Она уже подружилась с девочкой в красном платье, они вместе строят башню из мягких кубиков. Аниматор помогает. Вижу, как Ариша широко, счастливо и беззаботно улыбается. Так, как умеют только дети, которые не знают, что такое страх.

— Арслан, — нарушаю я тишину. — Где твоя мать?

На лице бывшего мужа появляется тень, губы сжимаются в тонкую линию. Он молчит секунду, другую. Мышцы напрягаются и, судя по тому, как тяжело вздымается его грудь — эта тема ему не по душе.

Но я хочу знать, куда она делась. Не хочу в своей жизни женщину, которая подливает масла в огонь и не даёт жить собственному сыну. Она столько раз играла против нас, что я серьезно задумывалась, что за похищением Арины может стоять именно она. Родная бабушка.

Благо хоть в этом я оказалась неправа.

— Улетела к сестре, — наконец говорит Арслан холодным и чужим голосом. — Я больше не хочу ее видеть. Пусть живёт своей жизнью. А в мою не лезет.

Он зло усмехается, и в этой усмешке столько боли и разочарования, что мне становится не по себе.

— Она активно участвовала в дерьме, которое образовали другие. Усложнять без того сложную ситуацию, — продолжаю. Не спрашиваю, утверждаю.

— Да, — коротко отвечает он. — Знала, что все сложно. Что мы и так разошлись и нам тяжело… Молчала. Помогала им, сама того не понимая. Хотя могла бы быть рядом с тобой. В таком случае и мне было бы легче.

Сжимаю ладонь Арслана. Он, устремив взгляд на наши руки, переплетает наши пальцы.

— Мы улетим, — говорит, поворачиваясь ко мне. — В другое место. Через некоторое время. Начнём там с чистого листа. Ты, я, Ариша. Если ты, конечно, захочешь. Мне это сейчас крайне необходимо. Чувствую себя дебилом. Если тебя не будет… Даже не знаю, как буду жить дальше. Дистанция, что ты держишь между нами, меня добивает.

— Захочу, — отвечаю тихо. — Мы попробуем. Но не прямо сейчас. Мне нужно время, Арслан.

Он кивает. Сжимает мою руку в ответ.

Ариша выбегает из комнаты, раскрасневшаяся, счастливая.

— Мама! Папа! Там такая большая горка! Я скатилась пять раз!

— Молодец, солнышко, — улыбаюсь. — Может, вернемся? Не устала? Нам пора.

— Ещё пять минут, мамочка! Пожалуйста!

Арслан смотрит на меня, поднимает бровь.

— Десять минут. И ни секундой больше. Договорились? — подмигиваю дочери.

Ариша смеётся и убегает. Я смотрю ей вслед, думая о том, что, кажется, мы на правильном пути. Надо учиться заново — доверять, верить, надеяться.

Будет тяжело, да. Будет сложно. Но, уверена, рано или поздно у нас получится.