Глава 2. Эйгери Данлоу

Лесьяна Змеева (Эйгери Данлоу)

Её звали Эйгери Данлоу и ей было девятнадцать. Юная госпожа из знатной семьи местных аристократов. Отец — лорд, есть земли и поместье где-то на юго-западе. Мать… а мать умерла. Почти семь лет назад.

Эйгери Данлоу — скромная спокойная девочка, шумные сборища и балы посещала редко, предпочитая им книги. Может, ещё и потому, что таланта к магии у неё не было ни малейшего, а в среде местных аристократов — это жуткий позор!

Да-да, магия, вы не ослышались! Она была в этом мире повсюду! Правда, пока сама не увижу — не поверю.

Мне и так до сих пор не верится, что это не сон, и я не мертва — а нахожусь далеко от Земли в чужом теле.

Что ещё?

Отец, тот самый лорд Максимилиан, через пару лет после смерти жены женился повторно. На молодой леди, чьим единственным достоинством была её очень древняя фамилия, а также красота и молодость. Леди Лиа Данлоу, в девичестве Эшенброу, падчерицу терпеть не могла — она не желала, чтобы даже капля семейного состояния утекла в чужие руки в виде приданного, если Эйгери выйдет замуж.

Отец дочь обеспечивал всем вплоть до совершеннолетия. А потом, когда выяснилось, что дочь не обладает даже крупицей силы, необходимой для того, чтобы зажечь светильник… И что она вообще вовсе не его дочь (интересно, как? Вот этого я пока понять не смогла)…

Девочку спешно обручили.

С тем самым эрг-барном Хауотэрам.

Я мысленно передернулась, вспомнив ледяной тон и ощущение могильного холода.

Неудивительно, что бедняжка Эйгери боялась жениха настолько, что в последнее время ей кусок в горло не лез. А потом все просто… Головокружение на лестнице. Падение. И… я в чужом теле.

Боги мои, значит, бедная девочка умерла окончательно?

Хоть бы тоже куда-нибудь "попала", как я! Ведь может такое быть?

А мне придется жить за неё. И решать, что мне с этой новой жизнью делать…

С этим осознанием я и выплыла из черноты небытия.

Горло першило, виски ломило, но в остальном тело чувствовало себя великолепно. Молодое, здоровое!

Спину не ломит, давление не поднимается, колени не хрустят. Красота!

Но навести порядок в голове, рассортировать новые знания по полочкам и попытаться смириться с тем, что я попала в тело забитой тихой девчонки, втиснутой в реалии своего времени, мне было не дано.

Дверь с шумом распахнулась — и в комнату влетела уютно-полненькая девица в форменном темно-синем платье из грубой шерстяной ткани с накрахмаленным белым передником. Светлые брови, бесцветное лицо с двумя яркими рытвинами — как бы не местная оспа, широкий рот и маленькие серые глаза.

Девушка — ей от силы лет двадцать на вид — поспешно затормозила, испуганно вздрогнула и тревожно уставилась на моё тщедушное тело.

— Хаэсса Эйгери! Ой, да вы в себя пришли! — Вскрикнула громко, всплеснула руками. — Не соврал, стал быть, целитель!

Бросилась ко мне, чуть не опрокинула стул, смутилась.

Идеальный кандидат на допрос. То есть на расспросы…

Я бегло оглядела комнату. Красиво. Как в фильмах про эпоху Регенства или по книгам Джейн Остин.

Нежные пастельные тона, зелень на плотных шторах, огромное зеркало с ящичками, туалетный столик, ковёр на полу, картины на стенах. Но что-то мне подсказывало, что жила бедняжка Эйгери большую часть времени отнюдь не здесь.

Памяти девочки у меня не было. Не знаю — временно или нет, но полагаться придётся только на себя.

Паниковать и плакать я буду потом, в безопасности.

А сейчас было ощущение, что я на полной скорости несусь к обрыву.

Пальцы мелко затряслись. Да, я железная леди. Да, в моей биографии было много всего… И далеко не всеми поступками я могу гордиться.

Но это… Предательство, собственное смерть, другой мир. Это было запредельно.

Усилием воли я отмела версию предсмертных глюков и сжала зубы.

Переключись, Леська. Живо!

И не Леська, а Эйгери Данлоу. Только так.

Тут вон сколько хищников вокруг — сожрут и не подавятся.

Потом будет решать, как это могло произойти, почему и что с этим делать.

Тем временем служанка меня напоила каким-то отваром, дала выпить большую лиловую таблетку и помогла сесть, взбивая подушки.

Делала она всё скованно, неловко, но четко.

Не прислуживала раньше в хозяйских покоях. Наверняка.

— Как тебя звать? — Спросила как можно мягче.

Голосок Эйгери был тихий, тонкий, звонкий. Приходилось прятать свои стальные командные нотки.

— Лири́кой кличут, хаэсса!

— Ты мне очень помогла, Лири́ка. — И проза, да — мысленно фыркнула, расслабляясь, — это леди Лиа тебя послала? — В теле всё ещё гуляла слабость.

Удивительно, что я вообще могла сидеть.

— Ой, да что вы, хаэсса! — Девушка зарделась.

Сущий ребёнок.

— Госпожа Лиа у гостях нынче, на вечер к какой-то знатной леди отправилася… Мене папенька ваш отправил помочь, все слуги заняты-с, готовят вечер по случаю вашей помолвки.

Девчушка вдруг скуксилась, нижняя губа задрожала. Бросила на меня жалостливый взгляд.

Вот же за… пятая точка госпожи фортуны!

Меня поневоле обдало холодом.

Вспомнились тяжёлые шаги, ощущение давящего ужаса и неминуемой катастрофы и приказной тон хозяина вселенной.

Да, эдакая тварь в мужском обличье пострашнее фининспекции будет.

Значит, девочку решили даже не спрашивать по поводу свадьбы. Впрочем, у нас до двадцатого века на Земле всё обстояло примерно так же. Вряд ли здешний мир ушел далеко вперёд. А этот… Он ведь обещал целителя прислать.

— А отец? Он дома? — Спросила тихо, не поднимая глаз. — Как же помолвка, мы ведь с лордом… лордом Хауотэром даже не встречались… — Голос вовремя задрожал.

Пальцы стиснули одеяло. Я тяжело вздохнула.

Чтоб у вас пожизненно кое-что отсохло, дражайший жених!

— Ой, хаэсса, не велено мне говорить, но, — девчонка бросила тревожный взгляд на дверь, — лорд… Он…

— Ну? — Забывшись, я едва не надавила голосом.

— Он уже тут, — всхлипнула Лири́ка, сжимая пальцы, — и с ним бородач такой важный, с цельным чумоданом каких-то штук магических! Папенька велел вас подготовить, к вам ведь сейчас пойдут. Ой, хаэсса, какой же он жуткий, барон этот! — Вскрикнула и ойкнула, зажимая рот.

Точно в покоях раньше не прислуживала.

Сердце застучало в горле. Впервые за долгое время мне стало безотчетно страшно. Тело сжалось, скукожилось, стремясь спрятаться.

Да это же… желание Эйгери!

Тьфу. Теперь моё.

Я сжала зубы и прищурилась. Женишок, значит, прискакал…

— Я тоже его немного боюсь, Лири, — тихо "призналась" я, — отец очень строг со мной… Барон такой старый!

Это вряд ли. Сколько ему? Мои прежние сорок? Сорок пять?

— Да-а, — хлюпнула Лирика, — говорят, ему уже за сто пятьдесят давно перевалило, сильный он колдун!

Колдун?! Я дёрнулась. За сто? Может, это суеверия прислуги?

Нет, — отмела я быстро.

Про магию говорили не только они. И сама Эйгери знала и видела — магия есть. Правда, то, что здесь принимали за магию, могло быть чем-то совершенно другим. Мой рациональный технический мозг отказывался это воспринимать.

— А что про… — я хотела расспросить и про погибшую жену барона, и про слухи о его дочери, да у меня было миллион вопросов!

Но ледяной колючий ком встал в горле.

Я как-то всем телом ощутила — идёт. Он идёт.

Это не было страхом перед обычным сильным мира сего. Вором или бандитом. Ужас зарождался в самом сердце.

— Лири, уходи, он идёт! — Выкрикнула прежде, чем успела себя остановить.

Вот же лысый гоблин!

— Иди в библиотеку. Мне срочно нужно освежить знания. Возьми что-нибудь лёгкое по истории мира, географии, традициям, культуре, и обязательно законодательство, — сначала сказала, а потом поняла — Лирика наверняка не умеет читать, а просить о помощи кого-то другого может быть опасно.

— Нет, иди на кухню, попроси сделать мне жидкий бульон! Иди же! — Пришлось вложить в голос капельку металла — и девочка, поспешно закивав, сбежала.

Наверное подумала, что молодая госпожа от нервов совсем умом тронулась.

А я в изнеможении откинулась на подушки.

Мысли лихорадочно перескакивали с одной на другую, и я никак не могла собраться.

С губ сорвался стон возмущения — и вовремя.

Дверь беззвучно распахнулась, без стука.

Ко мне пожаловали новые посетители.

Как назло, в тот момент, когда я пребывала в полном раздрае и неуверенности. Реальность казалась зыбкой, как сон.

Первой в комнату вошла высокая сухопарая женщина в плотном темном платье в пол с жестким воротничком и маленькими жемчужными пуговицами от ворота до талии.

На груди у нее мягко сиял странный круглый медальон с большим светлым камнем посредине.

А на голове торчал странный двурогий клобук, напоминающий мне древнерусскую ки́ку.

Самой женщине было лет сорок на вид. Бледнокожая, сухопарая, со строго поджатыми губами и блеклыми водянисто-серыми глазами.

— Да осенит тебя Алая ветвь божественного Лика, юная хаэсса, — голос дамы прозвучал сухо, отрывисто. Для неё всё это было нудной обязанностью.

Что происходит?

Мой взгляд метнулся к двери.

Вошли двое.

И если старик в фиолетовой мантии с небольшим чемоданчиком почти не вызывал вопросов — вероятно, тот самый целитель, то второй…

Я сглотнула.

Нет, я не успела представить себе моего "жениха", но имела представление о том, как должен выглядеть мужчина в его возрасте.

— Бесконечно рад приветствовать вас, хаэсса Данлоу! Я должен был лично принести соболезнования по поводу досадного происшествия и пожелать вам скорейшего выздоровления! — Голос мужчины — мягкий вкрадчивый баритон, ему бы в опере петь.

Он совсем не напоминал того, кого я слышала внизу, в гостиной. Это точно эрг-барон?

— Благодарю вас за участие и помощь, высокородный хэсс, — мои губы зашевелились сами по себе.

Поклон в кровати вышел косым и неуклюжим.

Мужчина выпрямился. И я сглотнула снова. Красив. Породист. И какие там сорок? Максимум тридцать пять. Каштановые волосы забраны в хвост, на лице — тонкая улыбка. Небольшая бородка, которая его красит. Мягкие морщинки у глаз. И только взгляд…

Я поспешно опустила глаза. Как-то мне довелось наблюдать за охраной одного очень важного человека. Её начальником был, по слухом, бывший киллер.

Взгляд у него был такой же. Вымораживал до глубины души. В нём не отражалось ничего. Ни эмоций, ни желаний, ни души. Этот человек был смертью. Он приговорил всех заранее. И никакая внешняя красота не смогла бы меня переубедить.

По спине потёк липкий пот.

Ну ты и влипла, Эйгери. И вот за этого матёрого волка тебя отдаёт "любящий" папочка?

— Сестра Бересклет проследит за тем, чтобы твоя репутация не пострадала, моя дорогая невеста, — мужчина говорил ласково, но так же ласково на тебя смотрит змея перед тем, как воткнуть клыки и впрыснуть яд.

Если ничего не понимаешь и не можешь изменить — молчи, смотри, впитывай как губка. Прикинься бесполезной. И только тогда, когда будет чем ответить — отвечай.

Таков был мой девиз. Таким он и остался.

— Как скажет ми… высокородный эрг, — я покрылась холодным потом под пристальным взглядом.

Что я сделала не так? Как же сложно, битый пиксель! Может ли он догадаться, что место его невесты заняла другая женщина?

Бывают ли здесь пришельцы из других миров, или мой случай уникален?

— Целитель Мигрин, приступайте к обследованию, — барон едва заметно нахмурил брови, поморщившись.

— Вы должны удалиться, хаэсс Лаэгран, — неожиданно высоким резким голосом заговорила "монахиня", как я мысленно окрестила женщину, — мужчина не может находиться в одной комнате с невестой при столь интимной процедуре.

Неужели хоть кого-то это заботит? — Язвительно фыркнула я про себя.

И тут же быстро отметила. Лаэгран Хауоэтер. Вот как зовут женишка.

— Вы уверены, сестра? — Барон подался вперёд. Неприятное ощущение холода усилилось.

Стало сухо во рту.

— Не смейте применять здесь магию, барон. Девушка ещё слаба, и я надлежащим образом выполню свои обязанности компаньонки. Прошу покинуть комнату! — Сестра Бересклет вздернула подбородок выпрямилась, не сводя с мужчины пристального взгляда.

Так они не заодно?..

Барон недовольно дёрнул уголком губ.

— Такое стремление выполнять свои обязанности похвально, сестра. Не буду вам мешать. Но после уже вас я попрошу удалиться. Договор между женихом и невестой — наше личное, семейное дело.

Не надо мне никаких семейных дел с этим…

По коже пробежал озноб. Ладони вспотели. Тело Эйгери Данлоу было в ужасе.

Разум сильнее тела. Я медленно вдохнула, выдохнула — и выпрямилась, сложив ладони перед собой.

Мне в этой сцене уготована роль бессловесной куклы. Что ж. Молчание золото. Понаблюдаем. Слишком многого я пока не понимаю. Почти ничего — вернее сказать.

— Безусловно, барон. А теперь — прошу вас, — донёсся как издалека голос сестры Бересклет.

Это ведь прозвище? В честь ядовитого растения. Любопытно.

Дверь хлопнула. Стало легче дышать.

— Перестань трястись, девочка. Нельзя так явно прогибаться и показывать свои страхи, — хлестнул наотмашь голос "монашки".

Я резко повернула голову.

Женщина не обращала внимания на старика, который начал поспешно доставать странные приборы.

Какие-то были похожи на песочные часы, другие — на перья, третьи — на стимпанк-очки.

— Хаэсс Хауотэр значительно старше и влиятельнее, я лишь оказываю ему уважение, — тихо возразила, скрывая бурлящую ярость.

Нет, роль девочки-цветочка скоро затрещит по швам.

— Это так. Но высокородной хаэссе не стоит быть тряпкой. Муж — голова, а жена — шея. Куда повернет, туда и смотрит. Блеянием овечки ты ничего хорошего не добьешься. Барон — серьёзный человек и сильный маг, но даже такими мужчинами женщины могут исподволь управлять, — будто смягчившись, проговорила женщина.

Я скосила глаза на старика. Дёрнулась, когда увидела, как несколько приборов по мановению его руки взлетели в воздух и зависли надо мной. Раздеваться мне никто не предлагал. Только одеяло стащили.

— Это… м-магия? — Прохрипела, наблюдая за тем, как круглый шарик опустился мне на грудь.

— Я слышала, вы редко посещали мероприятия для юных леди, — поджала губы женщина, — но такое невежество недопустимо.

Невежество? Я смотрела, разинув рот, как какая-то простушка.

Наверняка этому есть объяснение. Что такое их магия? Заданный алгоритм? Хитрая техника? Что?

— Сестра, я на самом деле не очень много знаю о магии, — и хлоп, хлоп ресничками!

Это только в сказках попаданка мгновенно всех строит командным тоном. В жизни такую мадам либо упекли бы в сумасшедший дом, либо пустили на опыты. Или в монастырь. Или замуж — и плодиться. Или на костер. В зависимости от отношения.

Нет, нельзя считать местных глупее.

— Отец ограждал меня от лишних знаний, поскольку считал, что раз я бездарна — они для меня бесполезны и могут только расстроить, — и снова — хлоп. И негромкий голосок. И стеснение.

Получи, папенька. Хорошо бы вас стравить с этой мадам и женихом.

— Целитель Миргин глух — но в своём деле он один из лучших. Врачует по женской части, может и роды принимать с помощниками, — невозмутимо пояснила женщина. Её острый нос качнулся в такт "рогам" на голове, — сейчас он обследует тебя, устранит последствия травмы, узнает, нет ли каких-то врождённых дефектов, которые могут передаться детям, и можешь ли ты родить.

Меня передёрнуло.

Отношение, как к корове.

А ты что хотела?

— Надеюсь, моя безмагичность не помешает браку. Она ведь не может передаться детям? Не хотелось бы, чтобы они были изгоями в обществе, как я, — картинный всхлип.

Не очень удался, но для невзыскательной публики пойдёт!

Сестра Бересклет как будто оторопела.

Подскочила, дёрнула целителя за рукав и сжала свой медальон, глядя ему в глаза.

Проснулся без документов и денег, но зато с лёгким провалом в памяти. Вокруг — одна сплошная Азия и гигантский вопрос: какого лешего я тут забыл?

Но ничего, освоюсь. А пока поработаю нянькой для четырёх балбесин, возомнивших, что они драконята. И мама у них — та ещё горячая штучка. В детях я ничего не понимаю, я вообще следователь, но ведь скопить на обратный билет надо. Я обязательно найду способ вернуться домой… Вернусь же?

Старик нервно огладил узловатыми пальцами бороду. Шагнул к постели. И меня оплела с ног до головы сияющая золотисто-зелеными огоньками сеть.

Было не больно — щекотно и страшно.

Что, если он узнает? Что, если поймет?

Сердце бешено рвалось из груди.

В комнате было тихо-тихо — только слышалось моё тяжелое дыхание.

Может, это способ избежать свадьбы? Может, этот барон просто не подумал?

Сеть медленно рассеивалась.

Старик как-то осунулся, побледнел — и тяжело присел на стул возле кровати.

Сестра Бересклет хмурила тонкие брови и кивала. Чему?!

Медальон на её груди ярко переливался.

— У меня для вас прекрасные новости, моя дорогая хаэсса, — наконец, проговорила женщина довольным голосом, — вы практически здоровы, ещё несколько дней — и полностью оправитесь от травмы. Ваше тело готово к зачатию. Думаю, здоровье позволит вам подарить господину барону несколько детей.

Я медленно моргнула.

— А?..

— Одаренных детей, моя дорогая! Вы не владеете магией, но вы не отталкиваете её. Вы и сами могли бы быть одаренной, если бы не перенесенная в утробе матери болезнь. Более того, целитель Мигрин отметил, что когда-то в вашем роду присутствовали нелюди.

Кто? Слишком много информации, горшочек, не вари!

— Значит, дети обязательно будут магами. Никаких препятствий для брака нет! — Торжественно провозгласила эта женщина.

Хищная птица. Но не орлица, нет. Скорее из породы падальщиков — вот, кого она мне напоминала.

Нет, от сестры Бересклет помощи можно не ждать.

Дверь хлопнула. Вошёл красавец-барон.

Меня снова, как в первый раз, при взгляде на него накрыл животный ужас.

Что за дрянь?

Я длинным тихим вдохом привычно успокоила себя, настраиваясь, как перед самыми сложными переговорами.

От того, что мне сейчас скажет этот мужчина, будет зависеть вся моя дальнейшая жизнь в этом мире. Все решения…

***

Богатый жизненный опыт и женская интуиция, прекрасно чующая любую зад… заведомо проигрышную ситуацию, подсказывали мне, что ничего хорошего ждать не стоит.

— Вижу, вам действительно лучше, моя дорогая, — с добродушной улыбкой заметил барон Лаэгран Хауотер.

Вопреки всем приличиям, стоило сестре Бересклет выйти, он присел на мою постель и взял меня за руку.

Мне мерещится, или он пытается считать мой пульс? Или что-то ещё?

Я замерла, лихорадочно просчитывая ходы.

А потом — картинно всхлипнула — и выдернула руку. С трудом. Синяки останутся.

Кажется, мужчина остался недоволен.

— Ох, — размазывая несуществующие слёзы, прошептала я, — господин барон, я так благодарна вам за помощь! Вы так много сделали для нашей семьи! — И руки продолжай заламывать с видом подстреленной лани, да. — Я так вам благодарна!

Что придушила бы от счастья. Чуть-чуть.

— Полно, дорогая моя хаэсса, — барон положил тяжёлую ладонь прямо мне на ногу. Пусть и сквозь одеяло, — это долг всякого уважающего себя лорда — заботиться о слабой женщине.

Это уже ни в какие ворота! Даже сестра бы вышла из себя!

Показала бы я тебе, какая я слабая, разорив тебя до нитки, дорогой.

— Высокородный хаэсс! — Голос прозвучал писком мыши. — Это не подобает!

Целитель отошёл к окну и сделал вид, что его здесь нет.

Прекрасный защитник девичьей чести.

Я подняла глаза, надеясь, что до этого мужчины можно достучаться.

В новом мире мне некуда бежать. Это глупо. Я всегда умела договариваться, и нелюбимого мужа как-нибудь бы потерпела, дай он мне свободу. Я не трепетная дева.

Хватка на колене стала жёстче.

Лицо красавца утратило привлекательность, обнажая хищную злую маску.

Я не успела проследить за его движением, как этот… одаренный человек уже уронил меня на постель, накрывая собственным телом.

Я ощутила чужой… пусть будет азарт. От моего униженного положения. От его хватки на моём горле. От того, как его пальцы оттягивали мои волосы.

Да он сумасшедший!

Батенька, вы сумасшедший — если что! Даже справки не надо.

— Девочка моя, — горячее дыхание скользнуло по моей шее, — ты, видимо, ещё не поняла. Я тебя купил. Ты моя. И я буду делать с тобой всё, что хочу. Захочу — будешь босой прислуживать моим гостям. Захочу — будешь спать на полу или в хлеву, а не в мягкой постели. Захочу — и продам право первой ночи кому-нибудь из драконов.

Ка-аких драконов? Извращенец ты очешуевший! Чтоб тебя в гарем утащило, на планету матриархата!

Я задыхалась, глядя в жестокие серые глаза.

Что-то неведомое, непонятное мне облепило тело, кололо иголками.

Маленькая девочка Эйгери Данлоу кричала внутри от ужаса. А прожжённая тётка Лесьяна только оскалилась, скрывая оторопь.

Что ж. Ты своё лицо показал, жених. Я запомнила.

— Ты поняла меня? — Меня встряхнули так, что на глаза навернулись слёзы. — У нас будет брак с полным магическим подчинением, девочка моя. После свадьбы ты будешь моей бессловесной собственностью. И то, сколько ты проживёшь — зависит только от моей доброй воли.

Меня рывком отпустили.

В лёгкие ворвался воздух.

А потом широкая ладонь с красивыми длинными пальцами прижалась к моей щеке. Большой палец погладил кожу. Как кошку. Гадость какая.

— Но если ты будешь хорошей девочкой, то матери моих детей я подарю счастливое и безбедное существование.

А, игра на контрастах. Знаю. Проходили. Только, псих хренов, там, где ты учился, я преподавала.

Это не значит, что мне не страшно. Это значит, что со своими страхами я давно умею справляться.

— Я всё поняла, высокородный… — Всхлип.

Это тело выжато. Мерзавец доволен.

Главное, чтобы он скорее убрался.

Не знаю, магия или нет, но он очень опасен.

В темных блеклых глазах вспыхнули искры удовлетворения.

Мужчина похлопал меня по плечу, очертив вырез.

Недопустимо и скандально. Фактически бедняжку Эйгери он уже скомпрометировал, и кто поверит, что ничего не было!

Глава 2.6.

— Тогда до встречи через три дня, моя очаровательная невеста, — на холодном лице барона мелькнула обаятельная улыбка.

Яду мне, яду!

— До встречи, господин барон, — я поклонилась сидя — как могла.

И, кажется, снова сделала что-то не так. Впрочем, с тиранами это бывает. С ними вообще невозможно сделать что-то "так".

Но среагировать мужчина не успел.

В дверях возникла сестра Бересклет.

Барону пришлось уйти. Вслед за ним удалился и целитель.

А сестра Бересклет пристально посмотрела на меня.

Глаза женщины скользнули по порванному вороту рубашки. По шее, на которой наверняка остались синяки.

На миг колыхнулась надежда. Слабая. Почти незаметная. Вот сейчас "монашка" очнётся! Подаст в суд, напишет жалобу, что ещё здесь делают?

— Вы повели себя неподобающе распущенно, хаэсса! — В голосе женщины слышалось осуждение.

— Но, — на миг я онемела, — я слабая девушка, сестра! Барон — взрослый сильный мужчина, который решил меня припугнуть! Он говорил мне гадкие, жуткие вещи, угрожал! Он насильник! Чудовище! — Попыталась я воззвать к чужому разуму.

— За такие слова вам бы батюшка плетей отвесил, — каркнула сестра, — женщине до́лжно быть послушной! Если вы его спровоцировали на грубость — сами виноваты! — От волнения сестра снова сбивалась с "ты" на "вы", но мне было всё равно.

Ярость подступила к горлу. Она и так была близко. А теперь к облитому керасином фитилю поднесли спичку.

— Сама виновата? — Медленно повторила я.

Внутри что-то с хрустом крошилось. Вера в человечество? Оно везде одинаково, похоже.

— Выйдете вон, сестра. Я устала. Я хочу поужинать и лечь спать, этот день был слишком тяжёлым! — Говоря, я ни на что не надеялась.

Хотя и применила свой особый "командный" тон. Для проблемных клиентов и не менее сложных подчинённых.

И меньше всего я ожидала, что женщина вдруг кивнет с пугающей готовностью, развернется, как робот, и поспешно выйдет.

Тело прошила слабость.

Я откинулась на подушки.

— Ничего не понимаю, — шепнула, — ни-че-го. Только знаю, что больше здесь оставаться нельзя.

Никаких договоренностей. Никакой пощады. Никаких компромиссов.

Тварь мачеха, удод отчим (если я правильно поняла, и девочка не дочь этого Максимилиана) и монстр жених.

Неудивительно, что Эйгери Данлоу предпочла умереть.

Но я не она.

Да, начинать в новом мире страшно. Очень страшно. Я не знаю почти ничего. Но я справлюсь. Всегда справлялась.

В груди горел незнакомый мне огонь.

Поесть. Поспать. Восстановить силы. А завтра на разведку.

Я справлюсь. Клянусь.

Ложась после сытного, хоть и простого ужина в постель и закутываясь в одеяло (к счастью, из комнаты меня пока не выселяли), я шепнула в шутку:

— Ну, что ж, на новом месте — приснись жених невесте.

Сон сомкнулся на головой очень быстро.

И всю ночь я виделось одно и то же.

Высокая мужская фигура на краю утеса. Вокруг неё — ледяное сияние. Иссиня-черные волосы. Упрямый подбородок. Широкий разворот плеч.

И сладкая жуть при одном взгляде на него.

Может, он почувствовал мой взгляд?

Мужчина вдруг дёрнулся, как от удара, и под мой мысленный крик спрыгнул с утёса.

Я не успела отбарабанить "мир его праху", как над горой взвилась в воздух мощная громада.

Огромный снежный ящер со стальными отблесками на крыльях огласил окрестности горы яростным рёвом.

Я точно ему не нравилась.

Ну и… Как говорил мой главбух — не нравлюсь — идите в ж… живописные места.

С этими мыслями и странной лёгкой обидой я перевернулась на другой бок — и погрузилось в сон без сновидений.

Утро вечера мудренее.