Глава 13. Непростые решения

Мне казалось, что с меня семь потом сошло.

Вспоминать всякую гадость из прошлого вообще вредно для здоровья.

А когда из-за эдакой пакости тебе приходится решать — замуж или на эшафот (спасибо папеньке, да и маменьке, чтоб ей в гробу вертеться с её наговорами). То есть тьфу, или замуж и на эшафот, или развод, то есть разорванная связь, и ты сильная, независимая, слегка одинокая, но, главное, живая.

И котик есть! Вот заведу себе тридцать Макки… Я мысленно содрогнулась от такой перспективы.

Кеаран щурился, не сводя с меня задумчивого взгляда. На скулах дракона проступила чешуя.

Может, с возрастом приобретается не только лёгкая придурь, но и склонность паниковать по поводу и без? Я никогда такой не была. Всегда считала, что умею решать проблемы разумно и взвешенно, не рубить сгоряча.

Но там был мой знакомый мир, время и люди, которых можно было просчитать.

Сейчас времени не было, рассчитать реакцию принцу на то, что он может узнать, было невозможно, и я торопилась. Рубила сгоряча. Наверняка делала ошибки, но не могла остановиться. Долбаный бразильский сериал в магическом мире! Лучше бы это было индийское кино. Тогда мы бы мило улыбались и танцевали.

Мы же разумные взрослые люди, правда? Мы можем всё реши…

Мою мысль резко прервали. Абсолютно проверенным методом.

Горячие губы впились в мой рот, ошеломляя. Клыки прикусили губу до крови, вырывая стон. Лопатки ударились о стену.

Колено вклинилось между моих ног. Жёсткая ладонь обхватила шею, придерживая затылок.

Он целовал и кусался. Усиливал натиск — и тут же извинялся, зализывая ранки. Он был жадным, отчаянным, властным, бесстыжим.

Он сводил с ума прикосновениями. Скользил языком меж зубов, легонько поддразнивал, целуя шею и плечи, царапал кожу на голову.

Вот он оттянул мою голову назад, зарывшись в волосы.

В глазах — жаркая звериная жажда, тень обиды и упрямство.

Маска приоткрылась — и тут же снова захлопнулась.

По телу пробежала горячая волна. Кажется, я выгнулась, чтобы прильнуть ещё теснее. Кажется, даже вцепилась пальцами в плечи дракона. Кажется, я…

— Это прощальное поощрение, Эйгери не-Данлоу. Надеюсь, тебе понравилось, — Кеаран Дарсийский резко отстранился, ухмыльнувшись кончиками клыков.

Рывком разорвал объятья.

Кожа горела. Я хватала ртом воздух и была близка к тому, чтобы совершить покушение на жизнь Второго принца.

Однако такой возможности мне не дали.

— Рассказывай, Эйгери. И если твои сведения меня устроят, я отведу тебя к алтарю, — Кеаран улыбнулся уголком губ, но улыбка не тронула глаз.

Таким я не видела дракона, наверное, с самой первой нашей встречи.

Непроницаемое лицо. Прямая осанка. Напряжение и готовность к подвоху. Сердце кольнуло иглой сожаления, но я только крепче сжала зубы.

Интересная формулировка. Отведу тебя к алтарю. Про разрыв связи — ни слова, но портить отношения и давить на принца сейчас — значит, остаться в проигрыше.

Я и так думала, что меня загрызут!

И всё-таки во рту — горечь, а на сердце — сожаление. Может, поторопилась? Я привыкла просчитывать каждый шаг, но во мне теперь слишком много от Эйгери. Молодое тело, буйство тараканов и химические реакции.

Надо уже определиться. Или я цепляюсь за Змеевну и ворчу, как бабка. Или принимаю себя, как Эйгери. Я-Эйгери. Но не та девушка, которая ненавидела брата и весь мир за то, чего лишилась сама.

Я всегда остаюсь собой. И ошибки буду совершать тоже свои собственные.

Будем считать, что конструктор собрали заново. Рестарт проекта!

Запускаем мозг заново, а то от этого волшебства он совсем засбоил.

— Обдумываешь перспективы? — Ядовито усмехнулся Кеаран. — Думаешь, продешевила?

Или я приписывала дракону свои собственные эмоции?

Штормило так, что хоть звёздочки лови!

— Нет, думаю, что легко отделаюсь. Давай начистоту, Кер, — я прикусила язык.

Назвала дракона коротким именем, как частенько звала про себя. Просто не удержалась.

— Ну, давай. — Глаза принца блеснули.

Мужчина отошёл в сторону, позволяя мне отлепиться от стены. Воздух неприятно холодил разгоряченную кожу.

— Я не хочу скандала. Тебе он тоже нужен меньше всего. Нас связала магия встречи, — я торопливо заговорила, надеясь, что успею высказаться до того, как из меня сделают статую, — после моих родственников… Я бы предпочла обойтись пока без замуж…ества, — я поморщилась.

И это тоже было правдой. Только родственники мои остались на Земле, а не здесь. Но раны не заживают в одно мгновение, как вы вам ни был симпатичен красивый молодой мужчина.

— Я понимаю, что ты мог бы решить мои проблемы. Большую часть проблем, — я отвернулась к окну. Сглотнула. Пальцы чесались. Ноги, кажется, замёрзли, — но я не хочу тобой пользоваться. Я разберусь сама. А за Хайуотера, надеюсь, возьмутся ваши… службы. Потому что это не только моё дело. Кто знает, кого он выберет следующей жертвой?

— Очень вдохновляющая речь, — Его Высочество снисходительно кивнул, — я впечатлен.

Лучик зимнего солнца скользнул по точеным скулам, заплясал на подбородке и спустился ниже, мазнув по винно-алой рубашке.

— Рада, что те… вам понравилась, — я взяла себя в руки. Хватит блеять, как овца! — К чему я веду? Я бы хотела в будущем… отдалённом выйти замуж по любви. Или хотя бы по крепкой дружбе и взаимному уважению. Что бывает без них — я уже насмотрелась, мой принц.

— Я, как объект любви не подхожу? Пугаю? Веришь слухам? — Поинтересовалось это чудовище. — Впрочем, в них достаточно правды.

Когти постучали по столу. Столешница подозрительно затрещала.

— Слухи здесь не причём, — возразила, куснув себя за губу. — Нельзя подходить или не подходить. Чувства часто… иррациональны, — попыталась подобрать я слово.

Но не уверена, что в языке империи оно имело такое же значение.

— Можно влюбиться в совершенно не подходящий объект. И тут уж как повезёт. Или влипнешь — или переболеешь, — я смотрела в окно.

Не знаю, кого хотела там найти. Истину в последней инстанции?

Наверное, за всеми красивыми словами скрывался один простой факт. Я сама ещё не переболела прошлым, как бы ни старалась. А тут ещё и настоящее навалилось такое, что нужен взвод архивариусов, чтобы разложить по полочкам и никого не убить.

— Женщины слабые существа, — вкрадчиво шепнули мне на ухо.

Я дёрнулась. Как он подошёл? Когда успел? Змей.

Горячие ладони накрыли плечи.

— Но я бы не назвал тебя слабой, Эйгери. Скорее, очень подозрительной. Ты рассуждаешь, как зрелая матрона, а не юная девица. Ты ищешь независимости. Ты хочешь слишком многого. Мне будет интересно посмотреть, куда тебя приведет этот путь, Эйге-ри, — длинные музыкальные пальцы скользнули по скуле и заправили выбившуюся прядь за ухо.

Близко. Очень близко.

Как раз в самый раз…

Удар локтем у меня всегда получался неплохо.

Шипение над ухом.

Объятья разжались — медленно и неохотно.

— Мне жаль, что женщины в вашем окружении глуповаты. Увы, с мужчинами это тоже случается. — Я круто развернулась. Дунула, отмахиваясь от очередной вредной пряди. Задрала голову.

Высоченный драконище вымахал!

— Случается? И где же? — Глаза дракона нагло смеялись.

— Вот в академии, куда не посмотри — одни озабоченные кругом! — Мой голос звонким эхом прокатился по кухне.

— Нэж, они озабочены продолжением рода и его величием. Для магов это естественно, — хмыкнул этот бесчувственный сугроб.

— Дарсийский, мы перешли на родовые имена? Славно. Значит, ты не удивишься, если я скажу прямо: я бы не хотела разгневать императора и оказаться в эпицентре интриг. Положение у меня неопределенное, рода нет, защиты нет. Договорной брак из-за встречи с тобой оказался расторгнут. Впрочем, толку с него — если я всё равно не знала, кто муж, — отмахнулась, — мне нужно думать о брате и о том, как обуздать дар и устроить свою жизнь.

— Замужество было прекрасным решением твоих проблем, Врединка, — я сглотнула от этого контраста. Ледяной голос и слишком ласковые слова.

Было бы. Было бы, снежок тебя присыпь, Кеаран Дарсийский. Ты мне все планы испортил!

Вернее, не ты, а… Смотрим выше. Папенька да маменька — два весёлых гуся с их интригами.

— Было бы. Но не сейчас, — я сцепила зубы и шагнула вперёд, — я думала, мы договорились?

Сердце бешено стучало. Виски пылали. В животе… как будто лягушку проглотила. Шипастую такую лягушку. И ядовитую.

Молчание мне не понравилось. Очень. Что делать, если Кеаран упрется? Он привык, что всё и всегда происходит так, как хочет он. Что он всё контролирует. А тут сначала незнакомка свалилась, как снег на голову. Потом оказалось, что он почти женат, а избранницу ещё найти надо. А теперь эта самая избранница едва ли не ногами от него отбрыкивается.

Во рту скопилась слюна.

Я не хотела, чтобы всё случилось именно так. Но иногда приходится подумать и о себе, а не только о других. Я не одна, чтобы безрассудно кидаться в омут. У меня есть Рут. И если прошлое Эйгери всплывёт — он пострадает первым.

Первое правило бизнеса — оставлять голову всегда холодной — я уже нарушила.

Как и ещё парочку.

И вот куда меня это завело.

Кеаран прислонился к дверному косяку. Волосы дракона растрепались. Верхние пуговицы рубашки оказались расстегнуты.

На щеке — царапина. Я немного смутилась, но не слишком сильно. Не только драконам когти распускать.

Сложно избавиться от того, от кого избавляться совсем не хочется.

Я отвела взгляд. Кажется, в разуме навсегда отпечаталась эта картинка — ленивый, расслабленный, домашний принц. Обманчиво близкий.

— О, я отвлекся, — дракон скользнул по мне рассеянным взглядом, — ты что-то хотела мне сказать, Эйгери?

Дракон, я тебе объявляю войну! Беспощадную! До последней чешуйки!

Но я промолчала. Загадочно улыбнулась. Повела плечом.

Взгляд Кеарана прикипел к алому следу на моей шее. Он горел и пощипывал. Ваших лап дело!

Зараза.

— Ничего такого, — я коротко улыбнулась, — приступим к делу?

— Почему бы и нет, — урчащий хмык. И холодное, — или оденься, иначе простудишься. Твоя одежда лежит на кровати.

Когда только успел!

Я растерялась. На несколько мгновений. Всего пару секунд. Платье — то самое, что я недавно купила, шерстяное, бежевого теплого оттенка — лежало в той же комнате, где я проснулась. Как и ещё кое-какие женские мелочи.

Я краснела, как девчонка, шипела под нос ругательства, но одевалась.

А в голове билось — он позаботился. Мало того, что решал мои проблемы, так ещё успел зайти ко мне в общежитие. Или кого-то послал — но всё равно вспомнил. И позаботился.

На спинке стула висело зимнее пальто. Не моё, точно. Совершенно новое, изящное, из плотной дорогой ткани. Новое.

Строгого тёмно-синего оттенка.

Девичий организм был готов разразиться слезами. Я тоже. За компанию.

Я и не помнила уже, когда обо мне заботились. Просто так, не потому, что от меня что-то нужно.

Меньшее, чем я могу отплатить тебе, принц Кер, это с тобой не связываться. Когда-нибудь ты скажешь мне спасибо.

И даже не убьёшь. Если ничего не узнаешь.

Мне стоило в этот момент вспомнить, куда заводят благие намерения. И что прежде за мной никогда не было дурацкой привычки решать за других.

Похоже, этот мир влиял на меня куда больше, чем я готова был признать. Впрочем…

Больше слабости я себе не позволила. Быстро привела себя в порядок и вернулась на кухню.

Стражи где-то притихли, как будто чуяли, что что-то не так.

— Спасибо за то, что позаботились, — мне было неловко.

Впервые за долгое время. Неловко и почти стыдно.

Но я заставила себя сесть на стул и улыбнуться:

— Пальто вы назад не примете, я права?

— Не приму. А ты уже определись, Бегляночка, мы на "ты" или на "вы"? — В меня впился холодный взгляд.

Кеаран казался спокойным. Он привел себя в порядок, накинул верхний камзол и сейчас медленно прихлёбывал чай из изящной фарфоровой чашечки.

Почему-то вспомнился момент, когда я только пришла в себя.

Открыла глаза и поняла, что лежу у него на коленях. Во рту скопилась горечь, но я от неё отмахнулась.

Сейчас горько, потом сладко.

Драконы в хозяйстве хороши, но без отягчающих обстоятельств. Для твоей же жизни.

— Как тебе удобнее. Но если мы не наедине — лучше, наверное, на "вы", — пожала плечами — и утащила с блюда печеньку.

Сладкую, песочную, с изюмом. Захрустела с удовольствием под изучающим взглядом.

— Что ж, моя дорогая жена, я жду, — Кер сверкнул вертикальными зрачками.

Да что ж ты такой загадочный!

Сложный противник. Умный. Опасный. Проницательный. Просчитывает чужие ходы наперёд. Возникло ощущение, что я заползла в сети снежного храна — нет, не хрена, хотя эта нежить тот ещё хрен! Эта зараза обожает под снегом плести из своих нитей что-то похожее на паутину. Сплетет — а потом ждёт добычу. Пеленает в кокон. И как не брыкайся — сети только сильнее затянутся.

Вот и Его Высочество такой же… Хрен. Коварный до жути.

Только деваться мне некуда.

Я загребла горсть печенек. Проигнорировала:

— Не слипнется?

И перевела взгляд на невидимую точку во лбу собеседника.

В глаза смотреть — это хорошо, но нам сейчас такой контакт не нужен.

— Сладкое полезно для мозга. А теперь о деле, — я стала серьёзной. Неловкость и смущение исчезли. Здесь я была в своей стихии. — Я обещала рассказать о том, кто пакостит в академии и лабиринте, а также всё, что я знаю о мастере приворотов в обмен на разрыв нашей связи или помолвки, чем она ни была. Сделка. Закреплённая магией. Согласен?

Тут голос меня подвёл. Сел.

Без воли магии вся сделка на словах. А поводов не верить Дарсийскому… ну, ровно столько же, сколько и верить. Нет, принц честен. Но он так же честно сумеет обвести меня вокруг пальца. Куда хуже, что какое-то слабое дрожащее чувство внутри меня с тихим рыком возвещало, что… Может и хорошо, если нас обведут… вокруг пальца. И поведут… да хотя бы под венец?

Молчать, бояться, тараканы, по стойке смирно! Есть надо. И есть "я должна". Потому что мне совершенно не плевать на тот факт, что я могу с кто причиной смерти этого сильного мужчины, если мы решим… сблизиться.

— Я не могу обещать, что магия позволит нам разорвать связь. Но могу пообещать, что сделаю всё, что в моих силах. Ты можешь не опасаться, что этот разрыв будет иметь для тебя какие-либо последствия, — низкий голос дракона окутал невесомым покрывалом.

Кеаран едва заметно дёрнул ухом — и тут же снова замер статуей.

Только глаза были злющие-злющие.

— Скрепим магией? — Я окончательно охрипла.

Протянула ладонь.

— Надеюсь, ты понимаешь, на что идёшь, — спокойно произнёс Второй принц.

Он едва заметно нахмурился. И протянул мне руку.

Его пальцы показались мне обжигающе ледяными.

А потом между нашими пальцами вспыхнула магия. Она сверкала далеким северным сиянием. Вспыхивала то яркой зеленью, то бирюзой, то малиновой марью.

Было не больно и не страшно, но на мгновение мне показалось, что я пересекла какую-то невидимую черту, за которой нет возврата.

Хотелось продлить касание чужих пальцев. Но в этот момент сияние исчезло.

Вместе с ним исчезла и ладонь принца.

Отчего-то снова стало зябко.

— Говори, Эйге. Я жду, — оскалился Кеаран.

Мне всё больше казалось, что я чего-то не учла, что меня провели. Но я сама это затеяла. Сама и отвечать буду.

— Ключ от лабиринта похитила принцесса из рода Волн, которая называет себя твоей невестой, — произнесла я с нескрываемым удовольствием, — она прибыла в академию, желая ускорить ваш брак. А меня решила устранить из ревности.

Совесть меня ни капельки не мучила.

Я смотрела в мерцающие глаза Кеарана Дарсийского, и говорила, говорила, говорила…

Обо всём. И ровно о том, о чём обещала.

С каждым словом казалось, что с моих плеч падает огромная глыба.

Иногда полезно переложить свою ношу на кого-то более… опытного.

Ведь дело именно в этом, не так ли?

Кеаран Дарсийский

Лёд затрещал. Свет боевого заклинания осветил вспышкой полигон. К громким воплем с верхушки сосны сорвалась метельчатая шига — остроносая и лохматая нечисть с любовью к проказам и прокусанным тапкам.

Меч разрезал тишину. Тонкий свист. Два точных удара.

И иллюзия противника упала навзничь, рассыпаясь на искры.

— Похоже, разговор с молодой женой пошел не по плану? — От ствола дерева отделилась высокая фигура.

Лаин Дартней ухмыльнулся уголком губ, но глаза мага оставались серьезными.

— Разговор… — Прошипел с раздраконенный дракон.

Зверь внутри зудел. Нет, он не ярился, не захватывал контроль. Зверь был огорчён. И показывал Керу картинки, недоумевая, почему его ещё не чешут! Куда исчезла прекрасная чесалочка? Почему её нет? Где его вкусно пахнущая человечка? Где это смешное существо с двумя ногами и шерстью светлого оттенка?

Дракон зудел и нудел. И обижался. И жаловался на жизнь. Как будто не боевой ящер, а саламандра ручная, беспородная.

Но самое ужасное, что Кеаран был с ним в чем-то согласен.

Какого льда?

Он ожидал чего угодно. Что девчонка будет смущаться. Требовать привилегий. Что обвинит его в… черствости, например. Или равнодушии. Или в том, что он оскорбляет благородную леди своим поведением.

Женщины были предсказуемы.

До этой минуты.

Она не сделала ни того, ни другого.

Не разозлилась, не накричала, не устроила истерику, ни прикинулась плачущей тихоней.

Она вела себя как взрослая умная женщина. Расчетливая. Хитрая. Но искренняя с ним.

И всё же в тот момент, когда она попросила развод… то есть разрыв связи, он захотел её убить. На месте.

Вовсе не потому, что сама идея казалась абсурдной. Хотя было ощущение, что Эйгери Данлоу в юности пропустила все особые уроки для леди.

Нет, будь на её месте другая девка… Его не зря называли беспощадным и считали монстром. Никто не смог бы связать его против воли.

Даже сама магия.

Будь это не Эйгери Данлоу-Нэж… Он бы уже сделал всё, чтобы дурочка сама радостно сбежала к алтарю и взяла на себя гнев магии от расторжения истинной связи.

Но будь это не Эйгери… Нет, ни одна другая девица в мире не согласилась бы с ним добровольно разойтись.

Мысли прыгали с одной на другую, как будто он снова сопляк пятнадцати лет и первый раз увидел красотку Матильду, помощницу кухарки.

Тогда всё было куда понятнее и проще.

Он редко задумывался над чужими чувствами. Смерть матери и лёд его силы выморозили его изнутри. И магия за это отомстила.

Не-ет. Он взбесился не потому, что девчонка могла его подставить со связью. А потому, что сам не хотел теперь её отпускать.

Кровожадные мысли остудили. Испугало настолько сильное желание держать девчонку при себе.

Приворот? Нет, он был в своём уме. Всё было в порядке. Магия была спокойна, но…

Она была ему интересна. Она интриговала, как самая сладкая тайна. Адептка… уже несколько дней как адептка академии Дра-Вергэ. Вернее, пока только курсов при ней, но ментальный дар — это то, чем не разбрасываются, даже крохами.

Взревел дар.

Ему вторил дракон.

Уже пять, к даргу их, дней он танцевал на полигоне ранним утром и поздним вечером. Только так он мог сбросить агрессию и яростное желание разобраться в самом себе.

И в пугающих его желаниях.

Коснуться её. Зарыться в эти мягкие, пушистые волосы. Вдохнуть тонкий запах летних ягод и морозной клюквы. Ощутить тающий на языке поцелуй.

Пролезть в её мысли, стать кровью в её венах, завладеть всеми её помыслами.

Нет, в самом начале у него ещё мелькала мысль поставить Эйгери Данлоу на место.

Он не мог никому доверять. Никто не питал к нему искренних чувств.

Большая часть аристократов боялись, ненавидели и хотели контролировать Второго принца, пользуясь его властью и деньгами.

Но Эйгери Данлоу всё изменила.

А Эйгери ли?

Кеаран не был дураком. Женщины так просто не меняются. Люди тоже так не меняются. Только после сильных потрясений. И то… Если ума нет — то и не прибавится. Не превращаются просто так из чванливой дуры в умную женщину, знающую себе цену.

Что это? Память рода? Кровь нелюдей? Магия? Или переселение душ?

В последнее Кеаран не поверил бы никогда, если бы не доступ к имперским архивам.

Он поговорил с Рутом. Мальчишка вертелся, как уж на сковородке, но всё-таки выдал кое-что важное.

Раньше сестра его ненавидела. Завидовала. Пыталась избавиться. Не раз обвиняла в собственных проделках. А теперь вдруг резко изменилась.

Мальчишка считал, что помогли его молитвы снежным богам, ведь он так просил вернуть ему любимую старшую сестру из детства!

Кер был уверен в другом. Женщина, которая стала его парой — не Эйгери Данлоу. Разве только частично.

Хотел ли он в этом копаться?

Нет, если это не несло вреда империи.

Куда больше злило, что все впервые вышло из-под контроля.

Все чувства жалили и причиняли боль. Были слишком яркими. Ледяная броня спала.

Но даже так. Он не потерял способности мыслить.

Девчонке он нравился, но она все равно отстранилась.

Почему? Что ещё она скрывает?

Ей нравится кто-то другой?

За эти дни он ни разу не видел, чтобы Эйгери общалась с кем-то из парней чуть больше, чем вежливо. Только с этим артефактором, Иррином.

Влюблена в него? Вряд ли.

Он терялся, злился, искал и снова злился.

Его тоже, может, не устраивала воля магии. Он вообще не мог понять, как выстраивать отношения с женщиной, ставшей его избранницей.

Но он пытался.

Пытался, не зная, насколько может ей доверять.

А она решила его избегать. Наверняка надумала себе что-то ужасно серьёзное и теперь с этим носится.

Сейчас он запросто мог наговорить лишнего и спугнуть эту ехидную Сосульку.

Поэтому полигон трещал. Магия рода гудела. Братец, чтоб его нежить за хвост покусала, слал насмешливые записки, а отец ждал знакомства.

А он сбрасывал напряжение, как мог и умел.

Вот только в этот момент Кеаран и подумать не мог, что скоро его мир пошатнется — в очередной раз. И уже ему придётся выбирать — любовь или ненависть?

— Эй, Кер, ты уснул? — Вырвал из воспоминаний голос друга.

Лаин смотрел, прищурившись. Привычно собран, закрыт на все замки и спокоен.

— Нет, я закончил, — ответил сухо.

Где-то в вышине с треском взрывались первые зимние фейерверки.

— Что случилось? Вы поссорились? Ты ляпнул какую-нибудь глупость? Накопал на неё что-то? — Лаин действительно беспокоился.

Вот едва заметно потёр мизинец — он так всегда делал, когда волновался. Прикрыл глаза. Быстро заморгал. Начал переминаться с ноги на ногу.

— Нет. Эйгери Данлоу я не устраиваю в качестве вероятного мужа, и мы заключили сделку. Она сдала мне принцессу Волн, — девицу уже передали вместе с нотой протеста дипломатам её страны, а её служанку задержали до выяснения всех обстоятельств, — и всё, что знает о возможном колдуне с его приворотами. В обмен на разрыв нашей связи.

Голос звучал спокойно. Ровно. Хрустел ледяным настом. Ему нравились интересные задачки.

Если отбросить бессмысленную ярость на то, что его попытались провести, получалась интересная картинка.

Эйгери сама призналась ему, что однажды видела колдуна. Проследила за мачехой, увидела, куда та зашла, и не удержалась.

У неё тоже была к колдуну просьба. Детская. Глупая. И невыполнимая.

Она не рассказала, какая, а он не стал давить. Но к колдунам ходят не только для приворотов, хотя и они запрещены законом и караются со всей строгостью.

И ему стоило подозревать её в худшем. Арестовать. Допросить.

В конце концов, это был его долг. Ведь кто знает, действительно ли в этом теле новая душа и как давно она появилась?

Но он придумал кое-что получше, когда немного перебесился.

Кеаран и сам не знал, как назвать тот горчащий фейерверк чувств, что сейчас испытывал. Зачем это строптивая девчонка так отчаянно ему нужна.

Но уже точно знал, что не успокоится, пока её не получит.

И не выяснит. Всё.

— Что ты ска?… Не устраиваешь? Ты? — Хохотнул недоверчиво Дартней, вырывая из раздумий.

Потёр переносицу, ища несуществующие очки. Нахмурился ещё сильнее, кутаясь в пальто.

Лаин часто мерз после ранения.

— Она поверила слухам? — Огорчённо спросил друг. — Как все?

— Не делай из меня богиню Милости, Лаин, — Кеаран заставил клинок раствориться во вспышке. — Слухи я заслужил, но…

Ему и в рубашке было не холодно — хотя внимание адепток раздражало. Кто-то прознал про тренировки, и теперь девицы всех мастей так и вились у полигона, несмотря на позднее время.

— Пошли в город, хоть согреюсь, — хмыкнул Дартней.

Шатен едва уловимо поморщился.

— А по дороге расскажешь мне, где ошивается твой Страж, и почему вокруг академии усилена защита от запретной магии. Да так, что автору приворотов вряд ли удастся выйти.

— Я пока не знаю, что происходит с Эйгери Данлоу, — на холодном лице Второго принца промелькнула тень эмоции.

То ли ухмылка. То ли предвкушение.

— Но как только узнаю… — он зажмурился, ловя губами снежинку. Захрустел найденной сосулькой — как в детстве — сладкая, — я скажу тебе одно, Лаин, — в спокойном ледяном взгляде чудился оскал зверя, — думаю, эта женщина стоит того, чтобы за неё бороться.

Лаин Дартней отвёл взгляд. Казалось, он был чем-то расстроен, но уже через секунду задорно засмеялся.

— Идём, влюблённый. Нас Раун и Наэ ждут!

— Ну какие же красавчики! — Томно вздохнула из окна общежития полная брюнетка с магическим моноклем. — Нет, принц — просто бррр, у меня мороз от него по коже, а вот его друг вполне… — облизнулась, — ничего. Да, девочки?

Её подруги захихикали.

И только одна девушка не улыбалась.

Тонкие губы были плотно сжаты. Во взгляде блеснула ненависть.

Марлесса Мо́роз не умела прощать унижение. Она лучшая. Всегда была и всегда останется. Одаренная адептка, аристократка, дочь древнего рода. Отец не раз повторял, что она достойна стать женой принца.

И он будет её. Обязательно будет. Колдун обещал, что приворот скоро будет готов. Недолго Дарсийскому бегать.

А там, кто знает… Наследного принца можно и подвинуть вместе с его гусыней-женой. Не стоило ему от неё, Марлессы, отказываться.

Они пожалеют.

Но она подождёт. Ждать она хорошо умеет.

Эйгери Данлоу

— Эйге-ее, пойдём гулять! — Провыли из окна загробным голосом.

Это Шаи меня вызывала.

В соседней комнате мелькнула макушка Рута. Теперь, когда я официально поступила на курсы при академии под именем Эйгери Нэж, нам выделили две небольшие комнаты на третьем этаже женского общежития.

Подозреваю, что без одного принца тут не обошлось, и я не знала — смеяться мне или плакать.

Всё как-то разом вышло из-под контроля.

Наверное, в тот самый злополучный день, когда я встретила дракона, запрыгнув в его карету.

Что было бы, если бы мы тогда не встретились? Что такое вообще — эта их истинность?

Умные книги говорили, что это — основа выживания драконов. Вот так прагматично и неромантично. Выбирает дракон самую сильную и подходящую ему самку — лестно, спасибо.

И если та не испугается (а если испугается, то кусь — и тогось? Хороним невесту, несите следующую?) — то происходит так называемое "запечатление". Истинных ледяные драконы находили редко, слишком опасна была их сила. Но зато и магия рядом с избранницей возрастала в несколько раз.

Драконы существа сложные. Никогда нельзя было рассчитывать, что девушку примет не только дракон, но и человек.

Поэтому истинность играла на животных инстинктах, но не давала любви. Любовь приходила сама. Если везло.

Вряд ли принц успел в меня влюбиться, земной опыт подсказывал — мужчины как раз живут больше инстинктами, чем чувствами. Не влюбился, но заинтересовался точно. И какие-то тёплые чувства ко мне испытывает. И желает, конечно, почему нет?

Кеаран не самый плохой мужчина. Скорее — наоборот. В этом и проблема.

Прикусила губу. Перо в руке сломалось с громким хрустом.

Я невидяще вгляделась в заснеженный подоконник, вспоминая видение, которое навсегда отпечаталась в памяти.

То самое, из-за которой идея стать женой Его Высочества окончательно потеряла свою привлекательность.

…Это был погожий осенний денёк, но Эйгери не было до этого никакого дела.

Мама сильно болела, а папа в последнее время всё больше кричал, а потом хлопал дверью — и уходил до ночи, чтобы вернуться пропахшим дорогим вином и чужими духами.

В этот вечер его снова не было. Поэтому когда мама закричала, прося воды, оказалось, что в доме пусто. Все слуги разбежались, пользуясь отсутствием хозяйского контроля.

Эйгери сама отправилась на кухню, нашла какой-то стакан и даже кувшин с водой — она видела, что слуги часто наливали себе оттуда.

А когда поднялась наверх — мама начала бредить.

Девочка на всю жизнь запомнила тот вечер. Она не поняла ни слова из бессвязных откровений матери, но они осели на душе смутной тревогой и ощущением жути.

В комнате тускло горела свеча — отец решил не тратить драгоценные магические светильники.

Мама лежала бледная, очень уставшая, и что-то шептала.

Эйгери наклонилась ниже, хотела разбудить — почему мамочка спит, если просила пить?

Но сухая рука женщины с неожиданной силой сжала её запястье:

— Ай, ма, пусти!

— Он придёт! Он придёт за тобой, чтобы отомстить. Это всё из-за твоего отца. Я так любила его, что никогда не спрашивала. Я так виновата перед тобой. Я ведь понимала, что он уйдёт, понимаешь? — Женщина распахнула глаза.

— Ма?!

— Я его встретила на ярмарке. Такой снежный, красивый, тонкий… Так красиво ухаживал. Я не поняла, что он просто скрывается. Сначала он всё ждал. Я только потом поняла, что собирал — сведения. О ней. И травы нужные, заговоренные. Ему платили — он делал, не спрашивал, хотя не мог не понять, что дело чёрное, дурное! Твой отец совершил ошибку! А я — я не остановила, помогла, не знала, что затевает, даже ревновать вздумала. Он, — женщина закашлялась, — пошёл против… против Владыки. Соблазнился лёгкими деньгами. Владыка не простит нам смерти своей женщины. Пусть твой отец причастен не прямо, но… Всё одно — пособник, да и отпечатки магии его везде, те, кто это устроил, его козлом отпущения выставили. Говорят, её сын всё ищет! Этот монстр никогда не простит, уничтожит и тебя, и весь наш род до последнего человека! Он найдет. Это моя вина, моя!

Женщина начала рыдать.

— Я пошла к знающей. Колдунье. Хотела тебя защитить, дочка. Не думала, что платой будет моя жизнь. Но теперь это существо не сможет причинить тебе вреда. Стоит ему… — Речь матери становилась всё более бессвязной, — когда коснется… напа… умрёт!

— Умрёт! — Выкрикнула она громко.

Подскочила, вытаращив на Эйге глаза.

Это была не любимая мама, а злой морозный дух! Точно!

Эта женщина зарыдала и закричала. Завопила испуганная Эйге.

Откуда-то взялись слуги, привели врача…

Больше Эйге с матерью не разговаривала. А потом страшный вечер стёрся из памяти.

Пока его не показали мне.

Мой разум оказался умнее меня.

Головоломка была простая, если знать историю императорской семьи. Я теперь знала.

Мать Второго принца, Кеарана Дарсийского, была низкого происхождения. Император не мог на ней жениться, она не была его парой, но он любил её всем сердцем. Однако это не нравилось ни придворным, ни той, что метила на место новой императрицы.

Женщину отравили. Умело. И так, что до последнего было ничего не понять.

Вот такая зимняя сказочка. А мой местный папаша, развей снега его душу, похоже, принимал в этом увлекательном приключении непосредственное участие.

И знаете, мне совсем не хотелось играть в угадайку "прибьёт-не прибьет"!

Я бы такое не простила. И правда весь род бы закопала. Ладно, здесь я немного поговорячилась. Невинные души я бы точно не тронула. Но если сгоряча, если толком не разобравшись… Да и… Ладно, Эйге, прямо скажи.

Ты сама смогла бы полюбить человека, отец которого уничтожил твою любимую маму? Даже не полюбить — а доверять, строить с ним семейное гнездо и идти по жизни рука об руку? И пусть я — уже не та Эйгери, дела минувших дней это не отменяет.

И пень бы с этим.

Куда больше мою практичную натуру беспокоили странные слова матери Эйгери о защите для дочери. Она пошла к колдунье. Здесь колдуны — маги, которые стали практиковать запретное. Маги, что стали пользоваться чужой кровью, магией, жизнью. Могло ли это быть правдой? Могла я принести Кеарана смерть?

По телу прокатился озноб от одной этой мысли.

Я не чувствовала любви к этой несчастной женщине, но мне было её жаль. Осудить может каждый. Кто знает, как поступила бы я на месте этой несчастной? Без образования, без своих денег и дома, будучи в полной власти мужа, которому было на неё плевать… Ради любви мы часто совершаем ошибки. Очевидно, что Максимилиан Данлоу свою жену не любил. Это был брак по расчету.

А хитрый пройдоха-незнакомец… Достаточно было несколько слов и красивых жестов, чтобы женщина, которая ощущала себя лишней в собственном доме, потеряла голову.

В итоге… она сделала всё, чтобы защитить самое дорогое — дочку.

И дорого заплатила за свою любовь. Но мне-то что с этим делать и как во всём разобраться? И не влипнуть ещё сильнее.

Сердце на миг занялось, но я сердито отмахнулась.

Ещё бы собственный Страж до ручки и головной боли не доводил!

Я не знала, могу ли поговорить с Макки откровенно. Расскажет ли он всё Снежку? Из самых добрых побуждений, конечно.

После предательства подруги у меня возник острый недостаток доверия, зато дури стало в избытке. И с этим нужно было что-то делать. Тоже — срочно.

— Слушай, сугробчик мой мрачный, ты меня беспокоить! — Возмущённо фыркнул Макки.

Наглое существо развалилось на коврике, расправило крылышки, на которых серебрился подозрительный пушок, и уставились на меня.

Даже лапой притопнул!

— Эйге-ее! — Завывания снежной метели за окном продолжилось.

— Давно уже Эйге, — потерла лоб и вздохнула.

Даже похандрить не дают!

— Так, ты мне совсем не нравишься, Эйгери Данлоу! — Возмущенный страж подскочил — и заметно увеличился в размерах.

Харизмой давил.

— Какая жалость! А я думала — поцелую тебя в нос — и ты станешь прекрасным принцем! — Фыркнула.

— Эйгери, либо говори начистоту, либо последствия тебе не понравятся. Ментальным магам, особенно начинающим, нельзя всё держать в себе-мя, — важно заметил скотик.

Встопорщил шерсть, прищурил глаза, а потом выпустил коготки с мою ладонь из лапки. Тонкий намёк.

Макки немного уменьшился — и пушистая морда с небольшими роговыми наростами ткнулась мне в колени.

— Я не понимаю, почему-мя ты мне не доверяешь, моя девочка, — глаза Стража мерцали расплавленной синью.

Шерсть мягко переливалась.

И что ему на это ответить? Потому что дура старая и мне бы не помешал психолог для магинь-попаданок?!

— Мы с Его Высочеством договорились, что попробуем разорвать магический брак… То есть помолвку, да, — торопливо поправила себя. — Вот и все секреты.

— Разорвауть? Мррямс? — Шерсть Макки стала дыбом. Розовый язык вывалился из пасти, усы встопорщились, крылья напряглись. — Это кто ж те…

Страж поперхнулся. Почти по-человечески стукнул себя лапой по лбу.

А через мгновение на меня смотрело не смешное создание, а нечто древнее. Могущественное. То, перед чем я сама была пылинкой — со всеми своими знаниями, отношениями и ошибками.

— Эйгери Нэж, недопустимо врать своему Стражу! Мря! — Показали мне длинные острые клычки для мотивации. — Не знаю, чего ты боишься, вы люди такие сложные! Но я никогда не предам хозяйку. Это понятно? Мы с тобой — одно целое, Эйге. Понимаю… — уже мягче уркнул Макки.

Лобастая голова потерлась о мои колени, царапнула рогом.

— Понимаю, что тебе непросто приспособиться. Но, Сосулечка моя, — на меня строго посмотрели, — твои родичи пока на свободе. Наше положение здесь попрочнее, чем было, конечно. Но твоё недоверие огорчает. И злит, знаешь ли, — проворчал Макки почти обиженно, — я ничего тебе во вред не делал. И видел, что принц тебе понравился. Да и ты ему.

— Это не главное, Макки, — попыталась возразить.

— Очень даже главное! Ты просто не понимаеуш-шь! — Взвился спокойный, как удав, скотик.

— Чего же? Что я предпочла бы пока воздержаться от скоропалительных браков? Потому что это — навсегда, а любовь всё преодолевает только в сказках? Что Кеаран… — я запнулась, — умеет нравиться, но я ещё хорошо помню, каким он был в нашу первую встречу?.. — Да, лучше всего ответить именно так.

— Ты не понимаешь, мря! — Серьёзно продолжил Макки.

Чтобы на секунду прерваться и с радостным мявом броситься вперёд — и под стул. Через пару секунд ко мне вернулся гордый владелец обалдевшей от ужаса мыши.

Виновато прижал уши в голове.

— Инстинкты. Давно такого не было, — пробурчал.

Но мышь не отпустил. Лапой придавил.

Я хихикнула, не удержавшись. Ну вот как тут грустить и на серьёзные темы общаться? Добытчик!

— Так чего я не понимаю? — Спросила серьёзно.

А перед глазами стоял Кеаран. И поцелуй. Жаркий, со вкусом крови, от которого запекло губы.

Тьфу! Брысь, я сказала!

— Эйге, — Страж сел, обернул лапы хвостом и внимательно, сочувствующе так посмотрел на меня, — у драконов вообще-то… мгм, в целом… не бывает разво… тьфу, разрывов связи. Вернее, бывают, но это может убить принца. У вас полная и мгновенная магическая связь. Не знаю, дай снег, получится ли её разорвать, но это очень опасно для Кеарана. Ты к этому готова?

Хлопнули крылья.

Иней разрисовал окна.

Я бездумно посмотрела на Макки.

Сердце забилось в горле, то и дело сбиваясь с ритма.

Как же? Как же так?!

Он ведь знал, не мог не знать от этом!

Что нам теперь делать?