Глава 16. Это катастрофа, милорд!

Кеаран Дарсийский

— Мне не нравится твоя жена, — сестра, как всегда, была откровенна.

Ингрис вообще часто была убийственно откровенна и полностью лишена женского жеманства — в ущерб себе. Кавалеры сначала сбегались на красивое личико и титул — а потом дружно удирали от дерзкого язычка и гадкого характера. Император грозился выдать девушку замуж в одно из соседних государств, но все понимали, что это едва ли случится — слишком редким был дар принцессы слышать вещи.

— Она моя избранница, тебе она и не должна нравится, — отрезал Кер, — я позвал тебя по делу…

— Дело мы сделали, зачем ты меня притащил а это убогое заведение? — Надменность родилась вперёд Ингрис.

— Учись быть ближе к народу. А то ты скоро начнёшь считать, что блюда с дворцовой кухни растут на деревьях, — прохладно хмыкнул Кеаран.

Нет, он не сердился на сестру, и был прекрасно знаком с её характером. Дело было в другом.

Ему было нечего сказать.

Он и сам не знал, зачем притащил сюда Ингрис. Показать ей Эйгери? Бессмысленно и глупо. Показать, как живут адепты? Ингрис на домашнем обучении.

Что-то по делу о приворотах или нападении на Эйгери?

Нет.

Тогда зачем?

Наглое чешуйчатое внутри отозвалось щекоткой. Зверь тихо урчал.

Нет, ты серьезно? Ты хотел похвастаться?!

Хотелось расхохотаться и хлопнуть себя по лбу. Вот, что такое драконья истинность. Зверь принял. Человек сомневался. И всё же щекоткой по хребту чувствовал Эйгери Данлоу рядом. Так близко. На другом конце зала.

Она смеялась друзьям — и на щеках появлялись едва заметные ямочки. Шея краснела. Она становилась то печальной и серьёзной, то оживлённой и как будто воодушевленной.

Он смотрел, как ловко мелькают тонкие пальцы — избранница обладала хорошим аппетитом. Ему нравилось смотреть, как она ест. Ему нравилось, что она немного неуклюжа и бывает рассеянна.

Что у неё нет хрупкости ледьянэ. Что она щурится иногда, как кошка. Ему нравились её несовершенства и ошибки, которых он не простил бы другим.

— Эй, отомри. Я уже поняла, что ты без ума от этой безродной девицы, — резко заметила сестра, тыкнув вилкой.

Он зашипел, выпустил силу. Морс в бокале застыл. Стол покрылся корочкой инея. Ингрис и не думала меняться в лице или стесняться.

— Шипи сколько хочешь, но ты не хуже меня знаешь, сколько у тебя врагов, — бледные губы сестры поджались.

Ингрис нервно поправила одну из десяти цепочек на груди. Её маниакальное стремление украшать себя драгоценностями могло напугать даже дракона.

— Причем здесь мои враги? — Разговор начал раздражать. — Кроме того, что любая моя избранница окажется их целью, так или иначе. Против пары, обвенчанной магией, открыто никто не пойдет, — отрезал жёстко. — А что делать мне с моим почти-браком — только моё дело.

— Я хотела помолчать, но не стану, — яростно возразила Ингрис.

Драконица в ней ярилась, не желая подчиняться.

— А стоило бы, — хмыкнул Кеаран, следя краем глаза за Эйгери.

Хотелось подойти к ней прямо сейчас. И здесь, при всех, впиться в дерзкие темные губы, прижать к стене, заставить обхватить свою талию ногами. Заставить льнуть к нему. Желать его. Дышать им.

Ему чудился запах вишни.

Его заводила чужая неуступчивость.

— Похоже, тебя просто тянет на то, что ты не можешь получить сразу. А девчонка изучила твой характер и разыграла нужную карту. Ей не впервой притворяться паинькой, — цинично бросила сестра.

Их разговор, конечно, никто услышать не мог.

— Договаривай уже, что хотела, — бросил раздражённо.

Иногда Ингрис была действительно невыносима.

— В имперскую канцелярию поступила интересная информация, — медленно проговорила Ингрис. Передернула плечами, почти ложась на стол, — девка ходила к колдуну и просила его устранить брата. Хотела забрать наследство себе. Не потому ли она сбежала, что всё всплыло?

Хотелось расхохотаться. "Сокрушительная" информация.

Он позволил себе скривиться и не отказал в удовольствии придвинуться ближе и шепнуть сестре на ухо:

— Я это знаю. И знаю даже больше, чем ты можешь себе представить. Ещё немного, и я решу, что ты играешь на стороне того, кто хочет меня устранить, Ингри.

Сестра покраснела от негодования.

Так она стала похожа на бурундука. Очень милого и модного бурундука, на котором висела целая сокровищница.

— То есть тебя устраивает, что ты буквально женился на лицемерной дряни? — Сестра поджала губы.

— Выбирай выражения, когда говоришь практически о Второй принцессе империи, — жёстко обрубил Кеаран, — иначе я поговорю с отцом о твоём содержании

Иногда гонор Ингрис переходил все границы. Ведёт себя, как будто сама Великая Белая драконица.

Несколько мгновений за столиком царила напряжённая тишина.

Кажется, в зале раздались крики. То ли кто-то буянил, то ли что-то разбилось. Кеаран не обратил на это внимания.

Внутри всё напряглось от тревоги и ощущения надвигающейся катастрофы.

Попытка Ингрис "разговорить" коробку закончилась ничем. Её "память" была кристально чиста. Такого не могло быть. Ни у одной вещи. Всё, что она в себе хранила — события, начиная с того момента, как адептка Бьянта попыталась её открыть.

Кто-то точно знал, что Кеаран приведёт сестру. И это ему совсем не нравилось. Так же, как и то, что поиски колдуна замедлились. В академии не было ни одного человека, который подходил бы под описание, оставленное Эйгери. Это значило только одно. Колдун скрывался под личиной. Эйгери если и смогла увидеть его под "маской", то только потому, что была менталистом.

Найти колдуна будет очень непросто… А ведь совсем скоро бал.

— Услышь же меня, упрямый дурак! — В сердцах воскликнула Ингрис.

Волосы драконица начали развеваться на ветру.

— Я уже жалею, что тебя пригласил! — Откликнулся в тон Кер.

Она ещё командовать будет!

— Твоя девка потомок заговорщиков, которые виновны в гибели твоей матери! — Победно выкрикнула сестра. — У тебя осталось её платье. Я коснулась его случайно — но этот образ и её страх были слишком яркими, чтобы я могла просмотреть! Я уже отправила вестника отцу, он этим займётся! — Топнула ногой принцесса.

Вокруг неё воронкой закручивался снег.

— Вот это поворот! — Раздался голос Снежка. — Не, мне эта злючка никогда не нравилась. Слышь, белая косточка, ты не в курсе такой штуки, как неприкосновенность личного имущества и жизни, не?

— Это дело государственной важности! — Ингрис побелела, как мел.

Вскочила, поджав губы.

— Брат, мне… мне очень жаль, но лучше подобные вещи узнавать сразу, чем жениться и жить с гадюкой!

Да, упрямство у них — это семейное. Мозаика лязгнула, грохнула — и сошлась.

И её страх, и желание разорвать саязь, и попытка бегства.

Пол задрожал.

Небо начало затягивать снежными тучами.

— Полный капец, — выдохнул Снежок.

— Ты знал? — Собственный голос прозвучал отстраненно.

— Ну и как бы да. Я подозреваул, мурррым! — Заявил Страж, распушив шерсть и страшно оскалившись на Ингрис.

Кто-то вскрикнул.

— Точноу не знаул, но Макиавелли очеунь интригоующе не договаривал! — Уточнил Снежок.

Кажется, адепты начали выбегать из таверны.

Пол снова содрогнулся.

Было сложно сдержать силу, когда она так и рвалась наружу.

Высказаться хотелось — но исключительно на языке отсталых гоблинских племен.

Ингрис всегда была дурочкой по части отношений. Рейга она пилила, чтобы он бросил проблемную невесту. А то сначала на неё покушаются, а потом на него будут! Будущая императрица должна сама разбираться со всеми проблемами.

Младших она учила, как правильно выбирать себе пару. Постоянно совала нос в чужие дела, доводила до нервного тика придворных и, увы, собственную мать не ставила ни в грошь.

Бедная императрица только успевала разгребать последствия дочкиных увлечений.

И ведь наказывали. По-разному и серьёзно. Но Ингрис существовала в каком-то своем мире, где было её мнение — и всё остальное.

Долго, очень долго Кер жалел сестру.

Но теперь… она перешла черту.

Боль, ярость, ненависть, обида, усталость, гнев.

Тучи над городом загрохотали.

Пол превращался в лёд. Этот лёд слишком долго отравлял его, морозил сердце.

Кеаран ощутил, как по рукам бежит чешуя. Как привкус во рту меняется, а клыки колют губы.

Только вся его военная выручка спасала сейчас это место от того, чтобы оно застыло во льдах.

Лёд кругом. Во сне и наяву. В душе. В крови. В сердце.

Яд его ненависти вырвался наружу.

Кеаран вытянул руку. Ладонь облачилась в ледяной доспех.

Поманил когтистой латной перчаткой вопящую Ингрис.

Он не смотрел по сторонам. На застывшие блюда, сосульки на потолке, пол-каток. Не смотрел — чтобы не сорваться.

Сестра открывала и закрывала рот.

Он сделал шаг вперёд — и сжал медальон на её груди. Мгновенный портал.

Ледяная воронка распахнула пасть.

— Кер, я же хотела как лучше! Не надо к па-апе! — Выдохнула Ингрис.

На другом конце воронки раздался грохот. Экстренные порталы тем и плохи, что никогда не знаешь, где точно выпадешь.

— Я всё понимаю, Кер, но не в зале совещаний же! — Послышался возмущенный голос императора.

— Посади её под стражу. Ингрис перешла границы, — коротко попросил, боясь сорваться.

Он уже не ответил на встревоженное:

— Кер, что с тобой? Что происходит?

Эмоции сменяли одна другую. Ненависть. Ярость. Желание уничтожить. Брезгливость. Отвращение к себе.

Перчатка с грохотом опустилась на стол — и обледеневший кусок деревяшки рухнул вниз и разбился на осколки.

Зверь заворочался в груди.

Он не имеет право срываться. Это поставит под удар его репутацию. Его имя. Его род. Его сочтут мальчишкой, который не способен удержать простейший контроль над силой.

— Давай просто сожрем всех недовольных! — Образами предложил дракон.

Ещё он не жрал всякую гадость.

Разум раскалывался. Грудную клетку сжало. Грохот сердца отдавался в ушах.

Всё, на что его хватило — это снять щит, отгораживающий стол от остальной таверны.

Разбросанные стулья, разбитые тарелки. Покосившийся фонарик. Поникшая еловая ветка.

Праздник закончился. Зрители исчезли. Все сбежали — только хозяин с работниками, кажется, забаррикадировался в дальних помещениях, и…

Кеаран сглотнул.

Ярость. Злоба. Странная горькая надежда.

Сбежали не все. Его колючка, его заноза, кара на его хвост и голову — его судьба была здесь. И не одна.

Кеаран прищурился, глядя на артефактора за спиной Эйгери.

Тот был бледен, как мел, но выставил перед собой какой-то кристалл на тонкой цепочке.

Девчонок из их компании видно не было.

А вот Эйгери.

Дракон моргнул. На мгновение сквозь броню из гнева и пепла пробилось слабое удивление.

Это что ещё такое? Она сошла с ума?!

Эйгери Данлоу была вся в паутине, каких-то веточках, пыли. Платье разодрано на рукаве. В глазах — воинственный пыл и неукротимый огонь.

Ни смущения, ни стыда, ни страха.

Что-то слабо шевельнулось в душе.

Что-то важное. Он совсем недавно об этом думал…

— Ты что сделал, ящер недоделанный? — Голос девушки эхом разнёсся по помещению.

Пепельно-серебристые волосы колыхнулись в воздухе. От них исходило сияние. Это же сияние жило в её глазах.

Кровь льдянов…

— Ты какие право имел здесь бардак устраивать? — Дракон жадно заурчал и потянулся вперёд.

Льющийся песней голос укрощал его ярость. Он хотел бы свернуться кольцом вокруг певуньи.

— Ты обалдел совсем? — Девушка нахмурилась.

На её щеках горел румянец гнева.

Где-то за пределами этого помещения орал возмущенный Страж. О, уже два Стража! Но вход был запечатан льдом.

Большая чугунная сковорода в руках девушки угрожающе качнулась.

Эйгери нехорошо улыбнулась — как будто прицеливалась. Но ведь она не всерьез собралась идти на потерявшего разум ледяного дракона — с кухонной утварью? Нет?

Из горла вырвался рык.

Рычание Данлоу не напугало. Ни капельки. Она только перехватила сковороду поудобнее.

— Ты разрушил таверну. Уничтожил праздничный обед. Испортил людям настроение. В конце концов, ты просто взял — и на пустом месте пустил коту под хвост труд десятков людей! Знаешь, ты меня разочаровал. Очень. — В её голосе не было больше гнева.

Нет, она была рассержена, но ей было… Противно? Обидно?

Глаза сухие, но холодные, грустные.

Взгляд серьезный. Смотрит на него, как на мелкого воришку!

Он хотел возмутиться, но все слова застряли в горле.

Ящер и человек боролись друг с другом. Зверь был готов кинуться к её ногам и улечься шкуркой. Человек запутался. В своих чувствах, в своем прошлом, в себе.

— Ты меня расстроил, Кер. Разборки со своей сестрой мог бы устроить и на улице. Я столько сил вложила а эту таверну, мы так старались придумать красивый праздник! — Маленький кулачок сжался.

Глаза метали молнии.

— Свин ты неблагодарный, а не принц, вот что! — Прищурилась девушка.

Это уж слишком. Ей не стоило ни так себя вести, ни говорить подобное при посторонних.

Она шагнула ближе.

В ноздри ударил запах. Едва уловимый, тонкий, горьковато-фруктовый.

И это всё решило.

Из горла вырвался рык. Тело резко начало изменяться, увеличиваться, вырастать вверх и вширь. Ящер взял верх.

Всё, что он успел — схватит девчонку за шкирку, вынести дверь — и выпрыгнуть с ней наружу, уже в прыжке оборачиваясь драконом.

Когти бережно сжались вокруг извивающегося тела — и он рухнул в слепящее глаза полотно небес.

Вокруг уже радостно завывала вьюга.

Эйгери Нэж-Данлоу

Небеса, кусните уже этого дракона!

Я была так зла, что готова была сама извергать огонь.

Это бесстыжее чешуйчатое устроила целое представление и разгромило таверну!

Нет, сначала, когда я прибежала в зал на вопль, оказалось, что никого не убили.

И даже не надкусили — хотя стоило.

Невозмутимый Шырх — ещё один вышибала — уже выволакивал дебошира на улицу и макал головой в снег.

Нечего честным людям настроение портить! Шутник нашёлся. Думал под шумок что-нибудь спереть, вот и устроил дебош.

— Тьху, нечисть, — проворчал Шырх, встряхивая тощего юркого парня снова, — жри снежок, не обляпайся! Ещё раз шутканешь — страже сдам, понял?

Тот отчаянно мотал головой и яростно причитал:

— Дяденька, да я не в жизнь! Да чтоб я ещё раз! Да просто пошутить хотел над друзьями…

— Пошутишь мне тут! — Погрозил Шырх кулаком.

И только всё успокоилось, а я сообразила, что надо бы умыться и рассказать о лисьем нашествии — как меня дёрнуло.

За столиком Кеарана происходило что-то странное.

Вспышка магии была такой мощной, что нас всех буквально подбросило.

Магия хлынула наружу.

Обхватила, закружила пургой, затанцевала на стенах.

Я видела, как брат с сестрой кричали друг на друга. Как принцесса исчезла в портальной вспышке.

По коже пробежали мурашки.

Я не осознавала, насколько всё серьёзно, пока Иррин не скомандовал:

— На выход, живо, девушки!

— Но мы ещё не попробовали какао! — Возмутилась Шаи.

— В лёд хочешь превратиться? Принц на грани срыва, вы что, не видите? — Зашипел Ир.

Сердце ёкнуло.

Я дёрнулась, подалась вперёд.

И только теперь, курица бестолковая, заметила. И черные волосы, которые стремительно покрывались инеем. И диковинный доспех — змеиный, пугающий, пластинчато-текучий, как живой лёд.

И сияние глаз. Как будто шкатулку со звёздами обронили.

Фигура принца дрожала, скрывалась под кружащими частичками снега и проявлялась снова.

— Живо, живо, покиньте таверну! Не видите, дело знати! Вам потом выплатят компенсацию!

Иррин как будто выше ростом стал — и теперь подгонял всех, выпроваживая из комнаты.

А я не могла отвести глаз от Кеарана.

Хотела когда-нибудь увидеть разъяренного дракона? Нет? Это ты зря, он тебя всё равно не спрашивал!

Связано ли это со мной?

Плевать, что думать об этом глупо. Мир вокруг меня не вращается, а вот проблемы — могут. Вполне.

— Если он сорвётся, то на месте таверны можно будет ледовый дворец ставить, — буркнул Ир.

Посетители нас стремительно покинули.

Я пыталась подсчитать убытки — а разум застилал волна страха и гнева.

Не знаю, в какой момент в руке оказалась сковородка. Я даже не знаю, где её взяла!

Потому что нет страшнее зверя, чем женщина, которую лишили любимых вкусняшек!

А у меня на завтра имбирные парусники запланированы! Клюквенный морс! Оливье!

Я хваталась за привычное, лишь бы не…

Вот и рычать начала не хуже дракона.

Кажется, Ир пытался меня выставить — но получилось только девчонок.

Защитный механизм — страшная штука. Я могла бояться, злиться, обижаться, прокручивать в голове самые жуткие сценарии разговора с Кеараном. Могла представлять хоть сотни раз, как он узнает правду о моем происхождении.

Но сейчас мне было очешуенно всё рав-но.

Робкий голос твердил, что нужно подбежать к дракону, обнять, успокоить, расспросить…

Я что — самоубийца?

Наверное — самую капельку.

Сковородку в руки — и вперёд, на дракона, мой верный рыцарь! Представляете, как звереют рыцари, когда дракон нападает на таверну, где они празднуют, скажем, победу на турнире?

Не помню, что я несла.

Для меня существовали только эти очи — раскосые, грозовые, сверкающие такой бурей и болью, что сердце дрожало.

Я пыталась его отвлечь любой ценой. Привести в чувство хоть немного.

Если Кер сорвётся — сам себе не простит.

И ему не простят.

Все мысли из головы исчезли. Осталось только самое важное. Драконище, не смей сдаваться, слышишь? А ну очнись! Приди в себя! Посмотри на меня!

В какой-то момент мне показалось, что у меня почти получилось.

А потом… всё пошло дракону под хвост. Почти в прямом смысле слова!

И теперь я громко орала, поминая упрямую ящерицу и по отцу-императору, и по тупоголовой сестрёнке, и по братцу-наследнику, и Фрейду, и по Юнгу, и даже по Карлу, свет его, Марксу, чтоб его.

— Да чтобы я ещё раз! Тьфу, — отплевалась от ветра, — скотина, замерзну — буду в кошмарах являться!

Вот сейчас я больше боялась снега, ветра и леденяще-бодрящей бездны внизу, чем каких-то разборок с драконом.

— Да лети ж ты помедленнее, животное бесстыжее, у меня платье колом уже встало! Может, во мне и есть кровь ледьянэ, но она такого морозца не выдержит! — Я отплевалась от очередной пряди волос.

Дракон вильнул хвостом и ушел в такую петлю, что в животе всё завязалось бантиком.

— Чтоб у тебя хвост отвали-ился! — Не оценила я драконьего пилотажа.

Раз. Два. Три. Сердечко замри!

Наверху обиженно зарычали, но спустя пару минут полёт выровнялся.

А ещё через некоторое время я поняла, что стало теплее. Драконья лапа немного раздвинулась, позволяя мне устроиться поудобнее.

Внизу проносились снежные тучи, а мы купались в солнечных лучах. Далеко внизу виднелась горная цепь. Островки деревьев. А вот там, дальше — море леса! Красные, оранжевые, синие, фиолетовые деревья, как будто неподвластные зиме.

— Как… красиво! — Выдохнула, забыв про обмороженные пальцы и свои ссадины.

А потом ощутила, как меня…

— Аа-ать! — Вскрикнула так, что дракон резко дернулся, нырнул головой в облако и взрыкнул.

Всё потому, что меня кто-то укусил!

— Это что ещё за? — Произнесла медленно.

Вряд ли у драконов зубки из лап растут.

И пищат. И… облизывают?!

Я приподняла подол платья — и вытаращилась на крылатого лисёнка. Он висел, вцепившись когтями в мои теплые спасательные рейтузы, которые я купила под лозунгом "убей романтику".

Прижал уши, спрятал зачатки крыльев и только виновато моргал своими круглыми золотыми глазами.

Лиловая шерстка встала дыбом, хвост позорно обвис.

Шершавый язычок извиняюще нырнул в дырку на шерстяном изделии.

"Мам, я случайно!"

— Ты как за мной увязался, дурень мохнатый? — Спросила.

Меня радостно облизали. Прямо в губы, щёку и куда попали.

Вот же!

Я беспомощно огляделась.

Летим, товарищи! Оранжевый отрезок леса всё ближе, но прыгать — плохой вариант.

А что делать с лисенком?

Лисовье заурчало и начало мало того что ползти по мне вверх — заползать мне за шиворот.

— Бесстыжее чудовище, — проворчал, выуживая поганца за хвост.

— Ямн, ня! — Заявили мне на лисьем.

Драконья лапа подозрительно дёрнулась.

Я подхватила лисёнка под пузо и запихала-таки за пазуху.

Пусть греется.

Ладонь коснулась драконьей чешуи.

Её оттенок менялся от льдисто-серебряного до иссиня-темного.

Под моими пальцами по чешуе побежали искорки.

Дракон заревел, выпуская струю ослепительно белого пламени.

На этот раз он не сбегал от меня, как во снах, и не ярился.

Он…

Голову защекотало. А потом… Это нельзя было ни с чем сравнить. Я никогда не забуду этот миг — до самого конца времён буду помнить!

Я ощутила дракона. Его мощь. Звериную, неукротимую. Его интерес — почти мальчишеский. Непонимание — и чего я злилась, подумаешь, нарычал пару раз!

Он просто не понял сразу, что я та самая, подходящая!

Дракон не говорил. Но он общался яркими образами, а я улавливала его эмоции.

Всепоглощающая забота и преданность. Дракону было плевать на человеческие предрассудки.

Он был готов идти за мной до самой бездны. Всю жизнь.

Я сглотнула.

Почему-то задрожали руки.

Кто может пройти мимо такого… обожания?

Разве что тот, кто помнит, зверь — это зверь. Но есть ещё и человек.

Где-то там есть Кеаран.

Я облизнула губы. И попыталась послать картинку, как мы приземляемся.

Получилось не сразу.

Прошла минута. Вторая. Третья. Пятая.

Я уже хотела закричать — вдруг поможет? Как бессовестное драконище резко ввинтилось в поток воздуха и ринулось вниз.

К кронам деревьев.

Мы шли на посадку!

Я прижала лися посильнее.

— Потом выясним, мальчик ты или девочка, под хвост не полезу, — предупредила, — и по попе мохнатой тоже потом получишь!

Бедняга Макки. У него уже от переживаний, наверное, вся шерсть поседела.

Я видела, как Страж пытался в прыжке достать дракона, когда мы выкатились наружу. Но куда там!

Сердце сжалось.

Чем быстрее приближались деревья, тем отчётливее становился ком в горле.

Это сейчас над Кеараном преобладал зверь. А драконье мышление сильно отличалось от человеческого.

Но я была уверена в принце — ещё немного — и он вернет контроль назад.

Что будет со мной тогда?

Я почему-то была уверена — он знает.

Знает — и всё.

Страха почти не было — на меня сошло спокойствие фаталиста. Бегай — не бегай, вот, прибежала.

И ведь по закону подлости, сам не скажешь — всё равно всплывет. Но испугалась, как малолетка.

Этот мир менял меня. Многое уходило в прошлое, что-то оставалось, а что-то превращало в юную с-самку страуса.

Ну а что? Они так же голову в песок прячут, авось пронесёт! Хвост торчит? А вдруг дракон не заметит? Мало ли. Слепой. Глухой. Или убогих не обижает.

Меня колотила мелкая дрожь.

Давай, Эйге, из тебя фаталист, как из Моськи овчарка.

Драконы больно жрут? Или ам — и всё?

Я так интересуюсь просто, заранее.

Дракон коснулся пузом верхушек деревьев.

Я прикусила палец.

Дракон сложил крылья — и ухнул вниз.

— Я тебя-яя-я сама-а загрызу-у! Ик.

Если жива останусь. Аааа, твою ж лисью ж-жоо… морду!

Кажется, завывали мы с лисем вместе. Не знаю, как я выдержала вид приближающихся острых веток и торчащих дыбом шипастых кустов.

Лису было ещё страшнее — и он отчаянно тяпнул меня за руку. Видимо, кровушки решил напиться перед смертью.

Здесь вообще лето аномальное и сугробов нет!

Не знаю, как дракон протиснулся, но до земли остался десяток метров. Я моргнула. Почему только не закрыла глаза, а? Верила в лучшее?

Вряд ли упрямый ящер хотел сделать из меня отбивную.

Но когда я эти самые глаза всё-таки открыла… то уткнулась взглядом в мужскую грудь.

Рубашка? Нет, это для слабаков. Настоящие драконы ходят в подштанниках.

Ну… Там точно что-то было, потому что ногу мне щекотала ткань, а не грубая кожа.

Взгляд прикипел к мужской груди. Там было много-много тонких белёсых шрамов.

Я коснулась одного пальцем. Проследила его вверх, до самого горла. Заметила след от укуса нежити на плече — рваный, немного выпуклый.

Кадык под моими пальцами дернулся.

Чёрные пряди защекотали лицо.

Холодные губы прижались к моему уху.

— Я бы никогда не стал причиной твоей смерти, Эйгери Данлоу. И не ранил бы так глупо и неосторожно. Понимаю, что о доверии между нами говорить рано. Как и о многом другом. Но если ты не хочешь перейти к брачной ночи прямо сейчас… Поговорим?

Бархатный голос с хрипловатыми рычащими нотками заставил тело вздрогнуть.

Когтистый палец скользнул по вульгарно разодранному лифу платья. Попытался нырнуть дальше…

И наткнулся на конкурента!

Замерев от ужаса, я наблюдала за тем, как чешуйчатый палец с повисшим на нём лисовьем поднимается вверх.

— А он знает, в чём смысл, — хмыкнул принц.

Я медленно подняла голову.

И наткнулась на сияющий ярким синим светом взгляд.

Глаза Кеарана продолжали светиться, но броня исчезла.

Лицо было холодным и спокойным. Ничего не прочесть.

Не смей мямлить и тушеваться, Эйгери!

— Нам действительно стоит поговорить, Кеаран. Или мне называть вас Ваше Высочество? — Теперь, когда он наверняка всё знает.

По лицу принца скользнула тень. Рука сжала меня крепче. Я осознала, что вцепилась пальцами в его плечи, обвивая ногами на талию.

— Кеаран. Мы договорились, — шевельнулись губы.

Тяжёлый взгляд опустился мне на плечи.

— Так почему ты не сказала сразу, чья ты дочь, Эйгери Данлоу? Решила, что твоя тайна никогда не будет раскрыта? А, может, и в мою повозку ты запрыгнула совсем не случайно? — Лицом к лицу. Глаза в глаза. Так, что ни отвести глаз, ни притвориться, что не слышала вопроса — невозможно.

Пальцы дрогнули.

Кеаран вцепился в меня взглядом. Темные брови сошлись не переносице. Прочертили морщинки на лбу.

От того, что я отвечу, зависит вся наша жизнь.

И моя. И его.

Ошибка будет нам слишком дорого стоить.