Глава 17. В твоих руках

Тихо шелестела вокруг листва. Мягко кивали венчики незнакомых цветов.

Мрачно нависал надо мной дракон.

Глаза Кеарана Дарсийского светились от переполнявших его эмоций.

Мы должны были поговорить. Так или иначе.

Наверное, всё, что происходило в моей жизни, вело к этому моменту.

Моё происхождение. Заговорщик-отец. Ментальная магия. Прошлое принца…

— Будешь молчать? — Кеаран дёрнул заострённым ухом.

Прижал его к голове. Не привык, что ему не повинуются немедленно? Спешу и падаю.

— Ты бы хотел, чтобы я рассказала, правда? И как ты себе это представляешь? Где-то между "дорогой жених, ты мне в общем-то вполне симпатичен, но кто знает, сможем ли мы выстроить по-настоящему крепкие отношения" и "Кер, мы знаем друг друга пару недель, из которых большую часть времени ты хотел меня немного придушить"?

— Так я всё-таки симпатичен? Плохо притворялась, Данлоу, — на лице Кеарана не промелькнуло ни единой эмоции.

Вот же снеговик вьюгов!

— Ты только это услышал? — Фыркнула.

Неисправим!

Заставила себя не скрещивать руки на груди, хотя хотелось. Защитная поза плоха для переговоров.

— Не только, но ты продолжай, — дракон говорил серьезно.

Только в голосе нет-нет — и проскальзывал холодок.

— Продолжу. Ты хотел, чтобы я где-то между делом подошла и сказала: знаете, Ваше Высочество, мне тут сон приснился из детства, где моя мама мне говорила, что папаша, которого я в глаза не видела и не знала, ещё до моего рождения успел в заговоре поучаствовать. И заговор этот мог быть направлен против вашей матери. Вот только моя мама так за меня испугалась, что отправилась к какой-то твари-колдунье. И ценой своей жизни наложила на меня заклятье. Теперь, если мы с вами станем близки, есть подозрение, что оно вас убьёт. Но это всё не точно, дорогой муж, потому что во сне я даже возраст свой путала!

Я перевела дыхание. Разговаривать таким тоном было непозволительно. Но я не строила из себя склочную наглую девицу, нет. Это был расчёт. Тонкий, на грани. Играть пришлось грубовато — мешали собственные эмоции.

Ладони потели, колотилось сердце. Пересохли губы. Я судорожно сглотнула.

— Какая интересная история… — голос Кеарана звучал хрипловато, низко.

Грудная клетка ходила ходуном.

Дракон подался вперёд. Дёрнул носом, вдохнул глубоко — как будто пытался что-то уловить.

— Это правда, а не история. Я видела во сне частичку моего детства. Многие воспоминания для меня так и остались смутными. Слишком хотелось забыть, — сердца коснулись грусть и сожаление.

Пусть я не могла по-настоящему оплакать мать Эйгери, но мне было жаль эту женщину.

Её наивная юность быстро закончилась, принеся боль и разочарование.

Рука Кеарана дёрнулась. Я отшатнулась, готовая к чему угодно. Оскорблению. Недоверию. Угрозам.

Эмоции хлестали через край. Воздух накалился.

Широкая ладонь с длинными сильными пальцами остановилась в миллиметре от моей щеки.

Острый коготь почесал мне нос. Скользнул выше. Обвёл контур лба. Коснулся растрёпанных волос.

Мне стало трудно дышать.

Кеаран шагнул вперёд. Ближе. Совсем близко. Хищный магнетизм дракона заставлял следить за каждым его движением. Терять слова и путаться в мыслях, как будто мне те самые восемнадцать.

Мне хотелось схватить его в охапку, прижать к себе, спрятать в своей пещере и никому не показывать.

Это был мой мужчина. Идеальный для меня мужчина. Мой дракон. Мой избранник.

Я переступила с ноги на ногу. Пальцы утопали в густой траве. Дёрнулась — и наткнулась спиной на ствол дерева. Отступать стало некуда.

Ну что, интриганка, устроила провокацию? А тебе это боком не выйдет?

Второй коготь другой руки медленно присоединился к танцу. Пощекотал подбородок. Нежно почесал мне веки. Провел линию до уха. Начал спускаться на шею.

Я не успела понять, в какой момент страх смерти перетек в чувственный жар. По груди потек холодок, смешался с теплом, оседая в животе.

Виски заломило. В ушах звенело. Всё тело превратилось в тонко натянутую струну.

Я запрокинула голову — и столкнулась с глазами зверя. Вертикальный зрачок расчертил радужку глаза Кеарана. На руках вздулись вены. Лицо принца дрогнуло, рассыпалась ледяная маска. Сквозь её контуры проступила уязвимость.

— Думаеш-шь, я тебя ударю? Э-эйгер-ри, — в голосе Кеарана перекатывались рычащие нотки.

Мир вокруг сиял, пел, переливался всеми оттенками оранжевого лета вместо суровой зимы.

— Я, — сглотнула. Растерялась. От собственных чувств, от того, как всё повернулось. Все расчеты и планы канули в бездну, — нет, но это инстинкт.

И даже не совсем мой.

— Не хочу, чтобы у тебя были такие инстинкты, — прямой взгляд.

Ладонь защищала мою спину от острых сколов коры. Горячила кожу. Рисовала невидимые круги на спине.

— А я не хочу, чтобы меня обвиняли в чужих грехах, но не могу сказать, что я вас не понимаю, мой принц, — мне удалось не дрогнуть. Не отвести глаз.

— Хочешь поговорить о том, что твой отец может быть виновен в смерти моей матери? Правда? — На тонких губах промелькнула страшная светлая улыбка.

Меня обсыпало ознобом.

— Поговорить не хочу. Но для ва…

— Тебя. Пожалуйста, Эйге, не забывай об этом. Нехорошо называть почти-мужа на "вы". Мы же не чужие, — хищная усмешка.

Я потерялась. Перестала его понимать. Все, что я представляла… Каким я представляла этот разговор, своё признание, его реакцию. Всё это не сбылось.

Впервые жизни я не могла предсказать мужчину. Не понимала его поведения. Не знала, как поступить.

— Тебя, — повторила машинально, — для тебя это важно. Но я знаю только то, что уже рассказала. От матери не осталось ни дневников, ни записок, ничего, кроме того разговора, который мне приснился. И…

— Ты позволишь мне заглянуть в твой разум, Эйгери? — Голос Кеарана зазвенел в ушах.

Я сглотнула, ощущая, как волной возвращается паника.

— Ты сильный менталист? — Выдохнула первое, что могла. Лишь бы отсрочить ответ.

Мир сузился до чужих глаз. Ярких перламутровых драконьих глаз холоднее льда.

— Ну… немного, — усмехнулся муж, — совсем чуть-чуть.

— И ты не причинишь мне вреда этим вмешательством? — Сердце подпрыгнуло к горлу.

Доверить свой разум так же страшно, как и своё сердце.

— Боишься, что я раскрою твои тайны, Эйгери Данлоу? — Зрачок заполнил собой глаз. Разросся.

Почти нежный голос. Почти бережное касание.

Он почти вжимался в меня, накрывая своим телом. И до дрожи хотелось запустить пальцы в темные волосы, увидеть, как сладкая мука искажает это лицо, как глаза сияют любовью, как он сходит с ума, глядя…

Я что, сама лишилась рассудка?

Рука принца коснулась моей щеки. В глазах промелькнуло что-то трудно уловимое.

— У всех есть тайны, мой… Кеаран, — поспешила исправиться.

— Мне нравится, как это звучит. Называй меня так чаще, Э-эйгер-ри. И нет, я не причиню тебе вреда. Может быть немного неприятно, но чем больше твоей готовности открыться — тем лучше. И мне, и тебе, — глаза дракона следили за мной пристально.

Старались уловить любое изменение в поведении, любой странный отклик.

— Обещайте, что это останется между нами, — попросила тихо.

Не верилось, что он увидит только один эпизод. Он наверняка прочтёт. Почувствует, поймёт, что я чужачка.

— Обещаю, если это не касается безопасности всего государства, Сосулька. Но в этом я сильно сомневаюсь, — почти мирно хмыкнул Кер.

Я так и не могла его прочитать.

О чём он думает? Так же зол? В бешенстве? Мечтает меня обыграть и… что? Казнить?

Я не верила. Смотрела на него — и не верила.

— Хорошо, — сглотнула.

И ощутила, как меня привлекают к себе.

Кожа дракона была горячей.

— Позволь… — почти просьба.

Кеаран уселся на землю в корнях дерева.

Усадил меня к себе на колени, прижимая крепче. Я даже дернуться не успела.

Жар и знакомый запах окутали меня, накрывая пуховым одеялом. Тело расслабилось, как будто что-то во мне знало лучше разума — этому человеку может доверять. И неважно, что он дракон.

— Вот так. А теперь просто вспомни свои ощущения от сна. Постарайся представить как можно чётче. Я не хочу лезть глубоко, — раздался шёпот на ухо.

Тело напряглось.

Я сглотнула.

— Нет. — Кричали что-то внутри.

Не смей, не верь, беги! У тебя нет здесь союзников! Он не поверит и уничтожит просто потому, что может!

Но я не дрогнула. Тело расслабилось. Растеклось. Я выпрямила спину, ощущая касание пальцев на висках.

— Вот так, молодец. Умница, Эйге, — хотелось мурлыкнуть кошкой.

Этот мужчина вызывал во мне фейерверк эмоций. Что-то давно забытое. И даже то, во что я вовсе не верила.

— А теперь попробуй вспомнить. Лучше прикрой глаза, — ледяным ручьем прозвенел голос дракона.

Я не умела медитировать, но сейчас это было ненужно. Слишком часто я прокручивала в голове этот эпизод.

Слишком важным для меня было то, что я увидела.

Эмоции. Стекло под пальцами. Стылая безнадёга. Холод опустевшего дома. Боль ребёнка. Сколько на самом деле было тогда Эйге? В воспоминаниях я ощущала себя пятилетней крохой. Но это была неправда. Эйгери потеряла мать во вполне сознательном возрасте. Она забыла этот эпизод потому, что отчаянно хотела забыть. Может, и без зелий не обошлось.

Ей… Нет, мне. Мне было тогда лет двенадцать? Да?

Первые маленькие каблуки стучат по полу. Коридор ведёт к знакомой двери. Из-под неё пахнет лекарствами. В руках дрожит кружка с водой.

Я переступаю порог, спотыкаюсь — и сердце сжимает тревога. На миг хочется развернуться и сбежать из этой темной мрачной комнаты, но это же моя мама!..

Голова кружится. В нос бьёт резкий запах. Огонь. Соль. Мох. Хвоя. Камень.

Я трусь носом о подушку, и та подрагивает подо мной, рокоча. Что?!

— Возвращайся, Эйге. Всё закончилось, — вливается в уши шепот.

В моём мире вспыхивают краски. Разум чист. Нет никакой боли — только лёгкая тяжесть в голове и дезориентация.

Пальцы цепляются за что-то горячее и жесткое.

— Продолжай в том же духе, змейка, и разговор придется отложить. Ты слишком соблазнительно извиваешься на моих коленях, — шепот в голове.

В голове?! Я подскочила, заморгав.

Никакого провала в памяти. Я помнила всё.

Я замерла, упёрлась ладонями в грудь наглого дракона, который называл себя моим мужем.

Адепт Дарсийский не испытывал ни капли смущения. Зато в мою поясницу кое-что отчётливо… гм. В общем… Я сбилась с мысли. Ощутила жадное нетерпение. Не мое — чужое. Потемневшие до черноты глаза пожирали разорванный вырез платья. Он желал меня. Желал настолько сильно, что почти потерял контроль. До чешуек на скулах. До тихого рыка. До острых клыков во рту.

Но он ничего не сделал. Смотрел, ласкал глазами, в которых отражались все желания и не распускал рук.

— Всё будет только согласно древним обычаям моего рода, змейка, — голос Кеарана прозвучал надтреснуто. Тело подо мной было каменным от напряжения.

— Каким… обычаям? — Снежный мрак, почему вместо того, чтобы поговорить о вечном — семейных тайнах и чужих предательствах, я вообще говорить не могу!

— Знаешь, змейка… — шепот обжёг ухо.

Вокруг нас царила зима.

Снег устилал траву, инеем покрылись ветви деревьев, а оранжевые листы казались сейчас хрустальными.

Круг зимы, а за ним — властвует лето.

Время застыло.

Мир затих.

Были только очень наглые губы совсем очешуевшего дракона. И очень проворные пальцы. И совсем бесстыжие глазюки, которые пялились то мне на грудь, то пытались скользнуть ниже — и упрямо поднимались.

— Мне никогда так не хотелось сделать вид, что никаких обычаев просто не существует, — шепнули мне в губы.

Когти запутались в моих волосах. Шальной восторг — вот, что горело в глазах дракона. И было неловко его разочаровывать, но…

Едва заметный толчок.

Быстро вскочить на ноги — тоже надо уметь. Я чуть не запуталась в юбке, но успела отпрыгнуть и выровнять равновесие.

Из-под ноги порскнул упитанный лиловый комок шерсти. Кролик?

— Знаете, Ваше Высочество, — улыбнулась, — после такого вы, как честный дракон, обязаны сделать мне сумочку из чешуи. Или браслетик. На память. Чтобы я его общипывала каждый раз, как буду вас представлять.

— Знаете, дорогая сосулька, — губы Кера дрогнули. Я всё видела! — после того, что вы со мной сделали, я, как честный дракон, обязан получить, наконец, свою брачную ночь. Воздержание, знаете ли, вредно. Особенно…

— Так вы не воздерживайтесь, — легкомысленно посоветовала, — обратитесь в дракона, полетайте, нежитью перекусите. Наверняка полегчает.

— Эйгер-рри! — Рык. От души. И до самых пяток. — Я не линяю, — зачем-то сообщили мне.

Видимо, чтобы на браслетик не рассчитывала.

Принц сделал шаг ко мне.

Непонятные панталоны на бедрах Второго принца едва держались. Не получалось поднять взгляд и не гадать — свалятся или нет?

— Во-первых, я не линяю, — вкрадчиво сообщил Кеаран, — во-вторых… — он подался вперёд. Едва заметно склонил голову, присмотрелся — как зверь в прыжке, — не думаю, что я смогу тебя смутить, госпожа Зме-йа-ффа… А жаль, — зверь прыгнул.

Поляна ушла из-под ног.

Я ведь знала, что увидит. Была уверена, что не утерпит. Поймет. Готовилась, что меня раскроют. И всё равно это стало ударом.

Я привыкла за это время к новому миру. К его с одной стороны простой и понятной, с другой — снежной, опасной и коварной жизни. Да, прошло совсем мало времени, но казалось — что целая вечность.

Здесь был мой мир. Мои друзья. Моё предназначение.

И даже если все мои воспоминания о жизни на Земле потускнеют — я не смогу жалеть.

Я Эйгери Нэж. И это только моя жизнь и моя история.

Ногти впились в ладонь, и это ощущение вернуло меня в реальность. Не прошло и трёх секунд.

Кер стоял, не приближаясь ко мне. Мог бы — сунул бы руки в карманы, но подштанники "бабушкино счастье" карманов не предполагали.

— Всё-таки узнал, — голос подвёл, — впрочем, я знала на что шла, и…

— Ты сама вытолкнула мне ворох своих мыслей. На блюдечке. Я думал, ты хотела, чтобы я знал, — Кеаран не сводил с меня напряжённого взгляд, — не буду лгать, я рад, что подтвердил свои подозрения. Рад, что на самом деле ты не Эйгери Данлоу.

— Потому что я не дочь твоего врага? Не та, кого ты захотел бы уничтожить? — Я не сводила с него глаз. Сама отслеживала малейшие изменения в мимике. Во взгляде. В тоне его голоса.

Для меня был слишком важен ответ.

— Не спорю, это был бы сложный выбор, — смешок Кера вышел невеселым, — но, во-первых, уже нет смысла разбираться в том, насколько виноват твой отец — он мертв.

— Откуда знаешь? — Бросила на него подозрительный взгляд.

— Это скажет любой сильный маг. Магия детей всегда хранит следы ауры родителей, даже если дети их не знали. Ты сирота, — без капли сожаления сообщил этот… ледяной сугроб, — и, предваряя твои вопросы — нет, я говорю о действительно сильных магах и простом, но достаточно хитром заклинании. Твой отчим или мачеха не смогли бы увидеть правду.

— И что во-вторых? — Неосознанно обхватила себя руками.

— Во-вторых… — Кеаран по-прежнему не приближался. Он смотрел на меня.

Смотрел внимательно, пристально, без капли игривости, серьёзно.

— Во-вторых, я никогда не смог бы принять рядом Эйгери Данлоу. Настоящую Эйгери Данлоу. Думаю, она даже не была моей парой. Тебе не приходило в голову, змейка, что ты, именно ты стала моей? Не она. И во всём этом куда больше смысла… — он качнул подбородком.

По-весеннему ярко сияло солнце. В траве разливался стрекот насекомых. Из-за дальних кустов торчал кошачий хвост трубой.

— Это, — я сглотнула, — подмена понятий, знаешь, Кер? Мы никогда не узнаем, была ли Эйгери Данлоу твоей парой, и…

— Узнаем — и очень легко.

Шаг. Другой. Он загонял меня, как охотник добычу.

Вот пальцы сомкнулись на запястье, погладили его, пробежались щекотно вверх.

— Парность — свойство души, а не тела. — Тихо сказал Кеаран. Подмигнул мне, разрушая всё, что я знала и во что верила до этой секунды.

— Ты моя пара, Сосулька. Только моя. Эйгери Данлоу никогда не стала бы моей. Мы бы с ней даже не встретились. Юная Данлоу была эгоистичной, глупой и жестокой пустышкой. Я долго не мог понять, что не сходится, Эйгери. Я не привык верить людям. И в людей… Но ты была не такой. Ты не была похожа на неё. Я уже тогда начал подозревать правду, но мне хотелось увидеть подтверждение.

Дракон опустил голову. Чёрные пряди закрыли лицо, и я не видела его выражения.

Только ощущала, как пальцы Кера поглаживают мои.

— Моя сестра любит совать нос в чужие дела, — голос Даласского прозвучал суше, — она не желала зла, но была не в состоянии просчитать последствия своих поступков. Возможно, это ещё хуже.

Не выпуская моей руки, Кер коротко рассказал, зачем привел сестрицу в академию, и что из этого вышло.

Я видела, как непривычно ему объясняться. Непривычно говорить на равных, идти на уступки.

Я ошиблась. Несмотря на весь свой опыт, который, впрочем, стоило бы забыть, я очень сильно ошиблась в этом мужчине. И сейчас открывала его для себя заново, смущаясь, как девчонка.

— Хочешь сказать, что тебе нравлюсь я, такая, какая я есть? Что я понравилась тебе именно потому, что была собой, а не той Эйгери? — Спросила в лоб.

Иногда прямота — лучший инструмент для разборок. Против лома нет дракона!

Наши пальцы переплелись. Кеаран вскинул голову. И голова закружилась от сокрушающей бешеной нежности и почти мальчишеского восхищения в сияющих льдом глазах напротив.

Лёд и камень. Вода и пламя. Сила и слабость. Власть и…

— Ты нужна мне, Эйгер-ри. Я вижу в тебе — только тебя, — горячее дыхание коснулось моих пальцев, — мне нужна твоя стальная воля, что прячется под хрупкой оболочкой. Мне нужно твоё преданное сердце. Твой ум и твое чувство юмора. Я никогда не позволял никому так с собой разговаривать. Да, парность — не любовь. Но…

Дыхание прервалось.

Кипящее напряжение отозвалось дрожью в позвоночнике.

Пальцы дракона легли на спину, рисуя узора, сводя с ума, лишая воли.

— Моя маленькая, храбрая, отчаянная леди Эйге. Ты станешь моей женой? Потому что я простил бы тебе хоть сотню безумных папаш и родичей заговорщиков, Эйгери Данлоу. Ты сводишь меня с ума, — ледяные глаза вспыхнули, налились знакомой фиолетовой марью.

Крепкие руки обхватили меня за плечи.

Наглый, бесстыжий и окончательно потерявший берега и чешую дракон прижал меня к себе.

Поцелуи невесомо бежали по щекам, лбу, подбородку, волосам.

И в этот момент я… самым неромантичным образом разрыдалась.

Слезы рванули наружу против воли, как будто кран открыли.

Всё напряжение, которое я держала в себе с самого первого дня в этом мире вырвалось наружу. Ужас перед неизвестностью, горечь прошлых потерь, страх за свою жизнь.

Было много всего… И хорошего, и плохого. Иногда, чтобы остаться в своём уме — стоит хорошенько проплакаться.

Слезы очищают. Смывают печали. Уходит безнадежность. А любая проблема вдруг приобретает решение.

Думала ли я об этом? Нет.

Я рыдала самозабвенно и отчаянно. Мир подернулся туманной пеленой. Где-то там были руки, что меня держали, и растерянный голос:

— Эйге? Эйгери, змейка, что случилось? Эйге, ты ранена? Что болит?

Я вцепилась пальцами в плечи Кера. Во рту было сухо. Соль обжигала щёки. Я уткнулась носом во что-то горячее, услышала неровный стук сердца, дрогнула, впитывая его.

Обхватила Кеарана руками — как любимого плюшевого мишку — и заревела ещё сильнее.

— Вьюга меня сожри, я не умею успокаивать девиц, — вздохнули у меня над головой.

Горячая когтистая ладонь опустилась на мой затылок.

Меня обняли покрепче, мир качнулся, трава ушла из-под ног — и я взлетела вверх.

Чтобы уткнуться во вкусно пахнущую ямку на шее. Прижаться к ней, глотая слёзы. И затихнуть, пока ловкие острые зубы покусывали моё ухо.

Впервые за долгие пустые годы мне было настолько спокойно. Впервые я была… Дома.

Не в огромной роскошной квартире в столице. Модной, красивой, с дорогим евроремонтом, но… Безжизненной. Пустой.

Не в золотой клетке особняка Данлоу. И уж точно не в академии.

Дом — это не утварь и четыре стены. Дом — это люди, которые нас окружают. Любимые и дорогие нам люди.

***

Не знаю, сколько это продолжалось.

Я обнимала Кеарана за шею, вслушивалась в стук его сердца — и успокаивалась.

Мне было хорошо. Спокойно. Так хорошо, как никогда до этого момента.

Тревога отступила. Ужас ушёл.

И даже слёзы закончились. Горячая ладонь продолжала гладить меня по спине и плечам.

— Всё хорошо, Сосуль… Эйге. Всё хорошо. Мы со всем разберёмся и всё решим. Я не брошу тебя. Просто не смогу. Мы сможем построить наш собственный мир, Сосулька. Стоит только захотеть. По-настоящему. Ты такая беззащитная, когда рыдаешь. Даже не смотришь так, как будто хочешь зарядить кулаком мне в челюсть…

Успокаивающее бормотание Кеарана стремительно приобрело новые оттенки.

Так. Так-так. Дарсийский!

Я дёрнулась, упёрлась ладонями в широкие драконьи плечи.

— Я что-то услышала, Дарсийский, — в моём голосе мягко зазвенело стужа.

Холодно не было. Было жарко, даже слишком.

— Мне показалось, ты что-то говорил про то, какая умная, талантливая и заботливая у тебя избранница, нет?

Я дразнила. Откровенно. Намеренно. Я хотела видеть его эмоции. Хотела понять его. Хотела знать… сможем ли мы? Получиться ли на самом деле что-то выстроить? Быть вместе?

— О, — темная бровь дёрнулась. В глазах сверкнуло веселье. И жаркое, жадное желание. Как будто я была самым вкусным на свете пирожным, — да, Эйгери. Именно так я и сказал. Рад, что ты меня услышала.

— А вот я… — заерзала, отстраняясь.

Он понял. Сразу. И мягко опустил меня нес землю, не отпуская.

— Да? — Кеаран был спокоен.

— Я не очень люблю, когда мне лгут, Кер, — прикусила язык. Глаза дракона вспыхнули торжеством.

Ладно уж, нравится ему краткое имя — пусть.

— Когда и в чем я тебе солгал, Змейка? — Его голос звучал мягче.

Его движения… он поворачивался вслед за мной. Неохотно выпустил из рук, но не выпускал из поля зрения.

— Когда сказал, что разорвешь нашу связь, — вздохнула, вдыхая запах снега и теплый аромат земли, нагретой на солнце.

— Я сказал…

— Да, твоё лукавое Высочество! — Перебила. — Сказал, что отведешь меня к алтарю. Приложишь все усилия. И ещё десяток формулировок. И ты, — ткнула пальцем в грудь. Не щупать, я сказала! — знал, что разорвать сачзь не выйдет! И понимал, что я про драконов многого не знаю. Чего ты этим добивался, Кер?

Я запрокинула голову.

Сердце гулко стучало в груди, отбивая свой ритм. Давай. Скажи мне. Признайся в слух.

"Я знаю, что ты знаешь, что я знаю".

— Хочешь услышать очевидное, Сосулька? — Глаза Дарсийского вспыхнули ртутным огнём.

Кеаран качнулся вперёд. Замер. Втянул ноздрями воздух, по-звериному ведя головой.

— Ты всегда можешь попробовать меня удивить, — нет уж. Прозвище я тебе давать не буду.

— Договорились. Но тогда мы сейчас приведём себя в порядок и отправимся на настоящее свидание. Ты согласна, Сосулька? Не то, чтобы я был большим поклонником, но женщинам же нравятся свидания? — Вопросительно посмотрел на меня Кеаран.

И лицо у него было настолько невинным, что пальцы буквально зачесались. К деньгам, наверное!

Шантаж уровня бог!

Под ногами захрустел согласно снежок. Обалдевший от счастья земляной дух высунул морду из-под покрытого кустами холмика. Слизнул серым языком горстку снега. Чихнул. Почесал лапой за ушами. И нырнул снова вниз — под землю.

— Сначала ответь. А потом и о свидании поговорим, — качнула головой, обнимая себя руками.

Как же всё закрутилось.

— Не получилось! — Развёл руками Кеаран. — Ты слишком строгая, Сосулька!

Дракон просиял, на обычно строгом лице промелькнуло по-мальчишески шкодливое выражение.

Я растерялась.

Светлое, яркое, незнакомое чувство охватило душу — как будто её бережно баюкали две большие ладони.

— Кер… — вышел хриплый шепот.

— Упрямая, несносная, сильная, вредная Змейка-сосулька… — дракон выдохнул мне прямо в губы.

А потом его глаза сверкнули ярко-ярко, ярче любых звёзд в пруду далёкого детства.

— Кер…

Поцелуй получился долгим. Со вкусом отчаяния и прощения. С крошевом льда и робкой персиковой нежностью. С прикосновением надежды и флёром сожалений.

— Я не хотел тебе лгать, Эйге, — сильные руки сомкнулись на моей талии.

От тела дракона шёл жар.

— Поэтому я сказал то, что мог и так, как мог, чтобы не спугнуть. Я не хочу, чтобы ты считала, что должна мне. Теперь — ещё больше.

Большой палец приподнял мой подбородок. С лязгом столкнулись наши взгляды.

— Я не готов рвать нашу связь. Не потому, что боюсь подвергнуть тебя опасности — хотя и это тоже. А потому, что я хочу узнать именно тебя, Эйгери Данлоу. Узнать и… — Кеаран протянул руку. Заправил мне за ухо прядь волос.

— Получится ли? — Я сглотнула, ощущая щемящую нежность.

— Если ты захочешь того же, — дёрнул уголком губ ледяной дракон.

А потом опустился на одно колено в снег. Обхватил мои ладони, прижимая к губам. Жар вспыхнул, как будто поднесли спичку.

Я горела под его взгляд. Ощущала болезненную жажду. Быть с ним. Довериться ему. Любить его.

Я сходила с ума от этого мужчины. Больше я не могла этого скрывать.

— Я… — давай, чего язык отнялся, Эйгери? — я бы…

— Я хочу лететь крылом к крылу с тобой, Эйгери Данлоу, — лицо Кеарана оставалось серьёзным, — я хочу и надеюсь, что мы сможем исправить всё, что неправильно начали. Ты станешь моей женой, Эйгери? — Лёд и мощь.

Он дышал ею. Магия исходила от него, подминая всё вокруг под себя. Ледяной монстр. Мужчина, который не разучился признавать свои ошибки, падать, вставать и идти вперёд. Мужчина, который хотел любить.

— Да, — ответила, не колеблясь.

И сколько пар железных сапог не пришлось бы стоптать, я не откажусь от тебя, Кеаран Дарсийский.

Фиалковык искры в драконьих глазах торжествующе вспыхнули.

— Ты согласилась, — он неверяще усмехнулся.

Холодное лицо озарилось улыбкой.

— Раз уж тебя не смущают мои родственники и моё проклятье, — засмеялась, не выдержав.

— С проклятьем мы разберёмся. Как и с родственниками. — Кер стал серьёзным. — Я знаю, что на днях ты должна пройти аттестацию, как менталист, — и всё он знает, хитрый лис! — после неё отправимся к одному моему знакомому. Он знает толк в проклятьях. Отца я вмешивать я не хочу, как и братьев. Уверен, пока мы не перейдем определённую черту, проклятье не сможет досадить мне слишком сильно, — самоуверенно заявил несносный ящер.

И почему-то я ему поверила.

А я ответственная и даже в столь трудном деле не посрамлю свой род. Зато появился шанс избавиться от навязанного отцом жениха.

Непредвиденных ситуаций возникает много, но я справлюсь! Постойте, зачем дракон меня спас? Я его об этом просила!

И замуж я не хочу, что за брачные игры?!

— А теперь — полетаем? Обещаю, ты не упадешь, Сосулька! Готова? — В голосе Кеарана звенело предвкушение.

Дракон ожил, сбросил ледяную корку и оказался живым, насмешливым и наглым поганцем!

Кеаран подхватил меня за руку, увлекая за пределы ледяного круга.

Снег начал таять.

— Это леса та'ири. Древний народ. Почти такой же древний, как льдяны, — в голосе принца прозвучала задумчивость.

— Здесь вечное лето? — Я блаженно улыбнулась.

Воздух пах теплом, травой, цветами. Мощный ягодный дух щекотал ноздри, и не верилось, что во всём мире дело шло к Снежному балу!

— Да, в эти края зима приходит редко. Но та'ири нам лучше не попадаться. Поверь мне, тебе не понравится. Это те ещё твари, — хмыкнул с ноткой пренебрежения Кер.

Как интересно! Дракону другие твари, значит, не нравятся? За хвост часто дёргали?

— Тогда нам стоит поскорее отсюда убраться? — Качнулась вперёд, чуть не споткнувшись о корягу.

— Сюда они не сунутся. Ближайший патруль далеко, пока доберутся, нас уже здесь не будет, — дракон ответил отрывисто.

Видимо, пришел в себя и начал тихо покрываться ледяным панцирем.

— Тогда полетели? — Потом выясню, что это за та'ири такие.

— Не испугаешься оседлать дракона? — Фиалковые глаза сверкнули синью.

Кеаран широкими шагами пересёк поляну.

— Нет, — покачала головой, чувствуя, как в крови разливается знакомый азарт.

Как я давно этого не ощущала!

— Тогда смотри!

Я ещё никогда не видела, как обращаются драконы. Когда мы летели сюда, всё произошло слишком быстро. Разум был как в глубокой снежной яме.

А сейчас…

Кеаран отошёл от меня на двадцать шагов. Развёл руки в стороны. И человеческий силуэт растворился в яркой белой вспышке.

Вместо него посреди поляны, небрежно поставив лапу на какой-то куст, возвышался дракон.

Чтобы понять масштабы проблемы — драконья голова маячила где-то наверху, почти доставая до макушки столетнего дерева. Это хорошая такая двенадцатиэтажка.

В первый раз он мне показался немного меньше.

Я смотрела на него — и не могла оторвать глаз. Первобытная мощь. Длинная шея. Мощные крылья, сейчас прижатые к телу. Длинный же хвост. Шипы, венчающие голову короной.

Драконья голова стремительно приблизилась.

От него тянуло холодом. Под лапами снова хрустел иней. Это голова… Да она сама была с меня размером! Почти. Меня там на один клык посадить — другим прихлопнуть!

Глаза дракона мерцали, переливаясь от грозовой сини к безбрежному золоту.

Огромная голова улеглась к моим ногам. Дыхание зверя щекотало шею.

Он был разумен, но разум его не был человеческим.

Я так залюбовалась, что не заметила, как меня подло боднули! Носом! Да так, что я чуть не улетела собирать колючки в ближайшие заросли.

— Морда бесстыжая, ты что творишь? — Возмутилась, погрозив кулаком.

Сообразила, кому и что говорю. Ойкнула. Выругалась — про себя.

— Фррр! Агрр-рау, — я резко развернулась.

На драконьей морде — не знаю, как я это поняла! — читалось сожаление.

И интонации были такие… просительные. Мол, куда же ты? Ты же меня не бросаешь? Я тебя жду вообще-то!

Он больше не улетал от меня. И не пытался сбросить со скалы, как во сне.

Дракон ждал меня. Дракон скучал по мне. Дракон был рад меня видеть.

Я протянула ладонь и шагнула вперёд. Сердце колотилось под ребрами. Не было холодно. Не было страшно.

Было ощущение, как будто к этому я и шла всю жизнь.

К нему.

Чешуя было горячей. Пальцы приятно покалывало от каждого прикосновения. Становилось щекотно — и приятно. Искры магии перепархивали с дракона и оседали на моей коже.

Я гладила его надбровные дуги, неловко тыкалась пальцем в шипы, с большим удовольствием полировала коготками (а у меня тоже теперь есть!) пластины чешуи.

Мне кажется, я могла бы гладить дракона вечно.

Но ледяная громада колыхнулась, дёрнулась. Угрожающе сжался в тонкую нить зрачок. Хвост одним ударом свалил дерево.

— Что?! — Я застыла.

И поняла, что мы не одни.

Рядом грохнуло и застонало. Ощущение опасности защекотало кожу.

— Уходим! Быстро! Задись на шею и держись за роговые наросты на голове, не уроню! — Это были не слова. Скорее, образы.

Не раздумывая, я бросилась к дракону. Взлетела по шее наверх, цепляясь за отростки хребта. Прижалась к прохладной чешуе. Приникла, затаив дыхание.

Я ощущала чужое присутствие. Оно скребло под кожей, жглось жучками-светячками.

Дракон оттолкнулся лапами — и свечкой взлетел в небо.

Ветер погнул деревья. Птицы с гвалтом разлетелись во все стороны.

Мимо нас светящимся росчерком пронеслась… стрела?!

Выше! Ещё выше!

Ледяной ветер рвал платье, трепал волосы и обжигал кожу, но мне было все равно.

Внутри, тонко звеня, порвалась последняя нить, которая удерживала меня в прошлом.

Полыхающий пламенем лес остался далеко внизу, когда я, забывшись, всё-таки оглянулась.

В горле встал ком — от страха и восхищения. В небе у кромки леса горел силуэт. Высокая мужская фигура на фоне бешеного заката.

Она купалась в пурпуре и багрянце.

За спиной незнакомца распускались крылья, сотканные из искр пламени. В его руке сиял призрачным светом клинок.

Я не различала черт лица, но мне казалось, что незнакомец не сводит с нас глаз.

Я зажмурилась, крепче прижимаясь к телу зверя.

Дракон зарычал довольно и насмешливо. Изогнулся, красуясь и зля противника. И стрелой понёсся куда-то на северо-запад. Туда, где белел в дымке ещё один горный хребет и горели огни городов.

Я летела — и кричала вместе с ним. И понимала, что сделаю всё, чтобы подняться в небо снова. И снова.

Сейчас я начала понимать Кеарана.

Сейчас я стала к нему ещё ближе.

Пальцы коснулись острого рога.

Зверь заворчал. От него исходили мощный восторг и игривость.

Ярость зверя утихала, хотя он был бы не против вернуться и хрустность косточками пылающего ангела местных лесов.

Я тоже хочу так.

Стать сильнее.

Стать свободнее.

Обрести себя. Окончательно и бесповоротно.

— Эй, мир! Я Эйгери Данлоу! И ты от меня не избавишься! — с хохотом прокричала облакам.

Ледяные духи родились вокруг сотнями, лениво кувыркаясь в тучах.

На горизонте показались крыши столицы.

А мою шею щекотал лучший шарфик всех времён и народов — горячий, пушистый и лиловый. Иногда шарфик пытался лизаться и кусаться, или перебирать лапами… Но это уже совсем другая, лисья история.