Глава 20. Гостья из прошлого

Эйгери Дарсийская

Из ворот поместья мы вышли, когда уже начало темнеть.

На улице валил снег. Кружился, оседал блёстками на землю, укрывал фонари, дороги, кареты.

В золотистом свете снежинки казались воплощённой магией, слезами зимы.

Макиавелли летел чуть впереди, ворча на шустрых снежных духов. Нужно успеть вернуться до шестого часа — иначе ворота закроют, а нам грозит выговор и наказание. И никаких отгулов на пару месяцев.

— Рада, что сходили? — Негромко спросил у меня Иррин.

Он казался совершенно спокойным.

Только то и дело бросал исподволь взгляды в сторону Шаи. Кажется, не будь рядом меня, эти двое уже бы увлеченно целовались и ругались до хрипоты, выясняя, чей рецепт редкого зелья более эффективен.

— Вы ещё облизнитесь, — тихо фыркнула, ощущая, как в груди разливается тепло.

Хотелось ускорить шаг и начать размахивать руками на ходу. Тараторить, скакать, засыпать всех вокруг ободряющими воплями.

Я была рада за друзей. Но ещё больше я была рада тому, что мы вообще нашли хаэсса Шанлира. Дядя оказался не только мудрым чело… нелюдем и понимающим собеседником, но и почти гениальным учёным и магом. Лорд Арраш многое нам не рассказывал. От других вопросов изящно уклонялся, переводя тему.

Но я поняла одно — Шанлир Арраш прекрасно умел не только снимать проклятья, но и насылать их — было бы желание. Но льдяна сдерживало такое количество клятв и обетов, что не стоило даже пытаться копать в эту сторону.

Впрочем, ещё сильнее лорда Арраша сдерживала его глубокая внутренняя порядочность.

— То, о чём вы говорите — вполне возможно, — лорд Шанлир смотрел сквозь меня куда-то вперёд, мягко поглаживая лобастую голову подползшего Каура. — Это опасное проклятье, которое действительно может стать смертельным. Причем для обоих объектов.

— То есть и для меня тоже? — Уточнила спокойно.

Что-то такое я и подозревала. Ведьмы никогда не помогают просто так. И даже если берут плату… чёрное колдовство всегда с подвохом. Оно не несёт в себе ни счастья, ни надежды, ни радости. Никому.

— Да, — кивнул дядя. Тихо звякнула ложечка в фарфоровой чашке, — но на тебе след проклятья пока совсем слабый. Оно уже начало действовать, но большую часть удара на себя взял… так понимаю, Его Высочество, — добавил он, понизив голос.

Мы разговаривали у камина, а друзья остались за столом. И пусть они уже многое знали, хозяин дома посчитал, что лишние знания посторонним ни к чему. Возможно, он был прав.

— Принц, — я неосознанно сжала пальцы. К горлу подступила дурнота, — да… Кеаран.

Кое-кто получить по деревянному драконьему лбу за то, что скрывал! Я наслаждалась поцелуями и нашей близостью — а он мучился последствиями!

— Думаю, императору знать об этом не стоит, — рассеянно заметил хаэсс Шанлир, — то, о чём ты говоришь… я не буду рассказывать тебе о силе, источнике и действии проклятий. Тебе это не нужно, — оборвал он резко мои возражения.

На миг лоб ледьянэ прорезала морщина. Он потер её пальцами, хмурясь.

— Мне, конечно, нужно бы увидеть принца, но самое жестокое, смешное и странное в такого типа проклятьях — то, что их можно легко снять, — помолчав, выдохнул снежный лорд.

— Что?! — Каюсь, подпрыгнула на месте и едва не завопила. — Как? Что нужно делать? — Сразу перешла к делу.

— Тот, кто обратился к черному колдовству, часто теряет рамки, рассудок и даже способность здраво мыслить. — Глаза лорда потемнели, губы сжались. — Частая ошибка ведьм и колдунов… Они не понимают, что делают. Не видят сути. Любое действие имеет противодействие. Поэтому, чем сложнее, опаснее и коварнее ведовство — тем проще его снять. К несчастью, люди упорно считают иначе, сколько им ни говори.

— Дя… лорд Арраш! — Я возмущённо заерзала в кресле.

Кроха скаэри, мой котёнок, дрыхла на лапе взрослого барса, трогательно пища во сне.

— Твоя мать хотела оградить тебя от принца. Ведьма хотела посмеяться над всеми и уничтожить и твоего избранника, и тебя — если повезёт. А тебе нужно всего лишь…

Тум. Тум. Тум. Сердце застучало набатом, едва не выскакивая из груди. Сердце почти заглушило слова чело… ледьянэ напротив.

Но я всё равно разобрала по косточкам каждое. Впечатала в самую душу. Чтобы не забыть. Никогда. Ни за что.

Это же… Всё было так просто! Просто. Ужасно. И прекрасно. Как сама суть магии.

Я моргнула, возвращаясь из воспоминаний в настоящее.

— Рада ли я, что мы встретили лорда Шанлира? Да, Ир. Очень. — Ответила, не задумываясь.

Я обернулась — и неожиданно для себя крепко обняла друга.

— Шаи, не ревнуй, я сопротивлялся! — Выкрикнул этот паяц.

Я грозно щёлкнула зубами.

— Не долго же ты сопротивлялся! — Фыркнула я. А потом неловко обхватила друга руками за плечи — и так и застыла.

Иррин, кажется, смутился не меньше меня.

По крайней мере, его движения были такими же скованными и неловкими.

— Вы как два снежных медведя, — подруга сверкнула хитрющими лисьими глазами — и залилась хохотом.

— Такие же могучие и грозные? — Просипела я.

— Такие же ленивые, сонные и неповоротливые, — отбрила Шаи.

— Уф… девчонки, вы ненормальные но я вас обожаю! Я уж думал, вокруг одни снулые курицы в блестяшках, — засмеялся Ир.

Снег весело хрустел под нашими ногами.

Мимо промчалась стайка снежных духов. Вдалеке мелькнул хвост вьюжного волка.

Холодало.

Редкие прохожие стремились поскорее скрыться в лавках, сияющих огнями магазинах и кафе.

Счастье настолько переполняло, что эйфория затмила и тревогу, и неприятное ощущение чужого взгляда, и скребущую на грани сознания мысль о том, что что-то не так.

Впереди с громким грохотом врезались друг в друга карета и телега.

Погасли два ближайших фонаря.

Небольшая улочка погрузилась в полутьму.

Вихрем взвился снег.

— Что-то мне это не нра…

Иррин не успел договорить.

Вокруг него золотом вспыхнул ярко-красный щит.

Шаи рванула в сторону — и нырнула под светящуюся ель возле одного из мелких магазинчиков.

— Вон! — Процедил визгливый женский голос. — Убирайтесь все вон! В сторону! — Это двум зазевавшимся матронам в теплых платках. — Иначе я за себя не отвечаю!

В снежной круговерти кровавой каплей полыхнул короткий тяжёлый жезл.

Артефакты и брачная татуировка на моей груди резко нагрелись.

Тьма колыхнулась, заволновалась — и выплюнула из себя фигуру в темном строгом платье вдовицы.

Никаких оборок, кружев, бантов и парчи. Да и разве разглядишь что-то под грубой тканью зимнего плаща?

Я привыкла видеть эту женщину совсем в другой одежде. Может, ещё поэтому и не узнала.

Капюшон упал.

Всё ещё красивое, но искаженное неприкрытой злобой лицо оскалилось.

— Ну, здравствуй, моя дорогая девочка. Не захотела тихо сдохнуть замужем за бароном? Не сиделось тебе спокойно, маленькая дрянь? Ничего. Теперь ты всё-таки отправишься в снежную бездну! — Лицо леди Лиа Данлоу сделалось совершенно безумным.

— Вот тебе, снеговичок, и плюсовая температура! — Выдохнула я.

Щит друга полыхнул, снова прикрывая нас от удара.

Я ни на секунду не забывала о своих врагах. Ждала подвоха и удара в спину. Рассчитывала варианты.

Я ждала одну из сестёр Мо́роз, которые явно неровно дышали к моей удаче. Ждала мести родичей Басгета. И даже бывшего женишка или слуг принцессы Волн.

Я много кого ждала.

Но почему-то совсем не вспоминала о мачехе. Разве что в паре с "отцом".

Трижды дура.

Стоило поинтересоваться у Кера, где мои родичи и что с ними.

Нет же, решила, что все за решёткой.

Правда что ли поглупела? Молодость, любовь, химия тел?

— Надеюсь, ты не собираешься делать глупостей, — напряжённо откликнулся друг, — это пусть и не центр столицы, но стража скоро будет здесь, и…

— Не-ет, мой милый мальчик, — мачеха захихикала, дуя губы.

Глаза у неё были совершенно пустые и безумные — как будто от пышущей здоровьем и наглостью женщины осталась одна оболочка.

— Никто не придёт, — гримасничая, выдохнула бывшая леди Данлоу.

Она покачнулась на тонких шпильках.

Во имя мороза, как только не окоченела ещё?!

— И почему же? — Вежливо поинтересовался Ир.

По лицу друга было ничего не прочесть.

Он замер, выставив вперёд руки и медленно перебирая пальцами в воздухе. Напряжение выдавали только прямая, как палка, спина и сжатые челюсти.

— Купол Снежного безмолвия, — мачеха оскалилась ещё шире, кокетливо гримасничая. Она что, глазки Иру строит?!

— Вот пи… песцовая шкура! — Емко высказалась Шаи.

— Купол не пропускает никого. Ни сюда — ни отсюда. Жрет прорву магии, но неуязвим в течение часа. Бешеные кристаллы стоит, — прокомментировал Макки.

Ну хоть Страж здесь!

— Вы продали почку? Или я чего-то не знаю? — Усмехнулась мачехе.

Вопреки всему ни страха, ни паники больше не было. Только облегчение.

Вот он, враг.

Вон он передо мной, нападает открыто, не прячась в тенях.

Больше не нужно ждать удара изподтишка. Удара, под который попадет невинный. Как это был с бедняжкой Бьянтой.

— Какую ещё почку? — Лиа Данлоу опешила.

— Правую? Или левую? Обе вряд ли. Хотя, судя по вашему виду, матушка, вы продали мозги, — я была сама любезность.

Надо же сделать приятное врагу перед тем, как он накроется медным тазом?

— Ты-ы! — Гадина Данлоу прищурилась.

Качнулась, неловко взмахнув рукой — и тонкий алый луч метнулся из жезла к нам.

— Падай! — Взревела, действуя на инстинктах.

Я резко дернула Ира на себя — и перекатилась, падая в снег.

Уй! Кочка. Камень. Какое-то… назовем это отрыжкой неожиданности. Тут улицы убирают вообще?

В магазине напротив кто-то истошно завопил от страха.

Там, где мы только что стояли, оплавилась земля.

— Твою ж мохнатую жо… жокарду! — Выдохнул мне на ухо Ир.

Его голова застряла где-то в районе моей подмышки. Локоть больно впился в ребра.

— И жокарду, и всё остальное! Кто выслал этой дуре редкие разрушительные артефакты? — Ворчливо фыркнул рядом Макки.

— У меня точно нет мохнатой жо… карды, нечего наговаривать! — Одновременно со Стражем фыркнула я.

— Так мы долго не выдержим, — пробормотал Ир, резво вскакивая и утягивая меня за собой.

Его артефакт разгорелся ярче.

— Сейчас… лапу разомну и подключусь, — буркнул Макки.

И через мгновение наш щит засиял ярче звёзд.

Вот что значит — сила Стража.

Алый камень на жезле мачехи зловеще вспыхнул.

— Сколько эта штука перезаряжается? — Спросила тихо.

Шаи рыбкой уползла за сугроб и сейчас, кажется, обползала нас с другой стороны.

— Не знаю, но обычно боевые посохи высокого ранга могут атаковать без перерыва минут пять-десять, это не считая массовых атак. Тогда площадь поражения выше, но и заряд заканчивается быстрее… — Пробормотал Тхей.

Парень прикусил губу и щурился, о чем-то лихорадочно размышляя.

— Вестники не работают, мр-ря, — фыркнул Макки, расправляя крылья, — я моуг бы подобраться к этой противной кукоулке, но на ней сильная защита-мя… Кто-то нарушил половину имперских законов, чтобы тебя уничтожить, Врединка моя! — Моя драгоценная псевдокошатинка утерла лапкой несуществующую слезу. Махнула скорпионьим жалом и кокетливо постучала хвостиком Ира по плечу.

— Не напрягайся так, лопнешь, — любезно заметил Страж.

— Хаэсса Эйгери, — от тихого шёпота у меня чуть глаз не дернулся! — хаэсса Эйгери, прошу вас, отойдите в сторону, мы вас прикроем. Мы ваша охрана. У нас…

Ох, рано!

Меньшего я от тебя не ждала, Кер.

— У вас есть что-то, способное пробить купол этой… леди? — Спросила резко.

— Есть, но это займет время. Нам нужно обеспечить вашу безопасность, вскрыть Купол Снежного безмолвия и уйти. С остальным разберется столичная стража, — шепнул другой голос.

В этот момент на дорогу испуганно выпрыгнула рыжая кошка — и шарахнулась в сторону от очередного луча, поджав хвост.

Бедное животное истошно орало, мачеха тихо посмеивалась, а ситуация все больше напоминала дурацкую сцену из дешёвого боевика.

— Здесь ещё маги, — вдруг выдохнула пустота за моей спиной, — леди, не отходите от лорда Тхея! Двое останутся охранять вас. Третий — за мной. Проклятье, ещё трое не успели под купол, полигон по ним плачет! — Возмущенное.

Тихий шелест. И тишина.

Она оглушила и ударила по ушам сильнее, чем вой посоха.

Леди Лиа Данлоу крутанула своё оружие, как профессиональный боевик.

— Твою ж снежную вывертость! — Иррин выругался, запуская руку за пазуху.

Через мгновение что-то маленькое и яркое, похожее на яйцо, просвистело в воздухе — и резко ударило мачеху по руке.

Новый заряд посоха прошёл мимо.

Собственная беспомощность начала бесить до зуда.

— Так и будем отбиваться и ждать, пока охрана со всем справиться? — Резко спросила.

Там, в полутьме, в простенке между домами, раздавалась подозрительная возня.

Значит, у Лии Данлоу есть подельники?

— Есть вариант получше, — мягко оскалился Иррин.

Я видела, как заострились его скулы, а из глаз не уходила тревога.

Шаи была где-то там, в темноте, и мы ничем не могли ей помочь.

— Есть, мрр-ря, — согласился мой Страж, став вдруг совершенно серьёзным.

— Она под воздействием, — произнесла, сама себе не веря, — мачеху… на мачеху воздействовал менталист?

И снова эти менталисты лезут из всех щелей!

— Да. И, похоже, не только менталист. У неё и сознания-то не осталось. Голая ненависть, инстинкты и приказы. — Выдохнул Ир.

— Лиесса Мо́роз, — Выдохнула я онемевшими губами.

Ненависть подняла голову. Каэ только недавно принесла свежие сплетни.

Младшую Мороз стали подозревать в запретном даре, когда мастер, который с самого первого дня настаивал на том, что ей в академии не место и валил на каждой паре, вдруг неохотно пригласил на дополнительные занятия. Очень. Принципиальный. Мастер. Он не давал шанса. Никому. Неважно, парень или девушка, неважно — какой курс. Не справляешься, не тянешь, сдался — иди вон.

Можно было заподозрить личную симпатию или приворот, но… личность мастера играла слишком большую роль.

Всё начинало сходиться. Один к одному.

И поведение её сестры Марлессы — о ней я тоже была наслышана. И ненависть ко мне. Не личная. Просто жажда власти. И желание заполучить себе принца. Почему бы и не Второго?

Почему бы? Облезешь!

— Эйге-Бейге, Эйге-ериии, выходи, пока твоей подружке, как птичке, шейку не свернули, — прощебетала вдруг мачеха.

Глаза Лии Данлоу лихорадочно блестели, зрачок то расширялся — то сужался. Я видела это отчётливо, как будто она стояла рядом.

— Она лжёт, — голос Иррина дрогнул.

— Приведи мне Эйге, мальчик, и твоя маленькая подружка останется жива. Вся ваша вина в том, что вы связались с этой маленькой расчётливой гадиной. Я зна-аю, — напевно протянула мачеха, вздымая руки и обрушивая на нас новый удар, — что ты хотела меня извести, поганка. Зна-аю, что ты ходила тенью за мной, вынюхивала, к колдуну шлялась, дрянь! — Взвизгнула.

Волосы мачехи растрепались. Плащ упал на землю. Оно яростно рычала, как зверь, нападая снова и снова — и ловко уворачиваясь от выпадов Иррина.

Как кукла на ниточках. Как бездушная машина, которой всё ни по чём.

А ведь мы ледьянэ, не люди! Вокруг столько снега! И что же, всё бесполезно?

Если будешь только защищаться — проиграешь.

— Твой милый принц всё равно больше никогда не вспомнит о тебе, Э-эйге. Если захочешь, чтобы он выжил, ты сама, сама-а ко мне прибежишь! Прямо сейчас!

Пальцы задрожали.

Нет. Она… она просто блефует, правда ведь?

Горло сдала безжалостная рука. За шиворот как горсть ледяных осколков сунули.

— Молчи, — рыкнул вдруг Макки, — не смей сомневаться в этом самодовольном чешуйчатом!

— Я и не думала, — ответила ему тон в тон. Сглотнула вязкую слюну.

Щит затрещал.

— Не больше пяти минут продержится, — равнодушно заметил Иррин.

— А у меня ещё игрушки есть. Специально для вас, — проворковала Лиа Данлоу.

Ведьма. Точно ведьма. Подчинили? Заставили? Да не смешите меня, я уже знаю, что ни один менталист не сумеет внушить человеку то, что полностью противоречит его убеждениям.

Если тебе внушили ненависть и жажду убийства — значит, ты сам этого хотел! Значит, был готов.

Снег оплавился.

От Шаи, как и от охраны, ничего не было слышно.

Под щитом стало почти нечем дышать.

Снег. Снег…

— Как сделать снег скользким, Мак? — Быстро бросила я коту.

От напряжения всё тело было сжатой пружиной.

— Каток, мрря! — Восторженно ударила по снегу лапа.

Умные золотые глаза прищурилась с лёгкой насмешкой. Макки ясно дал понять, что нападёт только тогда, когда не будет иного выхода. Либо защита Лии Данлоу падёт.

Уничтожить её самостоятельно Страж не может — теперь его способности тесно завязаны на мои собственные. Мы с ним в симбиозе.

Он призван меня усиливать…

Сердце ёкнуло. Во рту пересохло.

Не думать о Кере. Не думать. Верь в дракона, Эйге. У вас вся жизнь впереди! Теперь, когда я точно знаю, как снять проклятье.

З-зараза. Я слишком долго боролась сама с собой, чтобы вот так просто всё отпустить и сложить лапки!

Я наклонилась. Положила ладонь на снег. Прислушалась к нему сквозь грохот сердца.

Концентрация постоянно сбивалась, но я не сдавалась. Не в этот раз.

— Жизнь моя, я с тобой, — шепнула, сжав пальцами запястье, где мягко пульсировал брачный узор, — давай, драконище, слышишь, монстрище зубастый? Кер. Мой Кер…

Пальцы вмиг онемели от холода.

Но мне вдруг показалось, что издалека пришёл ясный жаркий отклик — как углей под кожу сыпанули.

"Задай им, Сосулька!"

И я… задала.

Как не задать, если тебя так просят?

Снег…

Может, это состояние на Земле некоторые называют просветлением.

Снег всегда был со мной. Всегда говорил. Всегда пытался достучаться. Снег пел мне песни и передавал сплетни. Снег не давал мне поскользнуться и прокладывал нужные тропинки. Снегу было наплевать на распри людей — ему было важно, что его слышит тот, кто говорит со льдами.

Немножко уплотниться под ногами странной кричащей женщины, от которой разит запретной магией? Устроить каток? Что это?

Ах, лёд… скользко. Все падают.

Ко мне пришла эмоция веселья.

Может, ещё и других порадовать? Кого?

Это напоминало поток картинок.

Темный переулок. Темные кучи тряпок — как минимум, трое колдунов. Нож у горла брыкающейся Шаи. Моя охрана. Двое без сознания, один пытается сдержать черную клубящуюся мглу.

Та исходит из рук мужчины, укрытого в чуть светящиеся тряпки с ног до головы.

Я уже знаю, что будет. Наёмник выволочет за волосы Шаи и прикажет сдаваться.

Но отчаянья нет.

Есть звенящая, ледяная, весёлая ярость. И лёгкость.

Это всё? Вот это — правда всё? Жалкая кучка отщепенцев и околдованная дура с замёрзшим мозгом?

Хаэсса Мо́роз, вы меня недооцениваете!

— Давай. Вместе, — шепнула стихии.

Снег, лёд, мелкие филлии — души вьюг и северных ветров.

Кажется, что я сейчас всемогуща. Куда там нейросетям…

Многозадачная леди Эйгери! Всевидящая. Всезнающая. Все…

Бахвальство? Нет.

Во мне не было гордости. Не было страха. Не было никаких чувств — только ледяная сосредоточенность.

Холодный расчёт чистого разума.

Я ощущала жажду крови колдунов. Они за этим и пришли — и не собирались никого щадить.

Ощущала слепую, искусственную ярость Лии Данлоу. Она вся была как стертый лист. Ещё дышит, но… по сути ходячий мертвец.

Гадость какая.

В этот момент я точно знала, что надо делать, чтобы получить главный приз. Наши жизни.

Я справлюсь. Я смогу.

Достаточно в этом мире мне помогали другие.

Теперь я не буду прятаться за чужими спинами, даже если ценой станет магическое истощение.

Взвыла в небе вьюга. Снег усилился.

Я раскинула руки в стороны.

В любом другом деле Ир мог бы мне помочь. Но род Тхей плохо умел говорить со стихиями.

Да и щит кто держать будет?

— Во имя надежды. Во имя дружбы. Во имя любви.

Равнодушие исчезло. Пришла веселая искрящаяся злость.

— Ну что, ребята? Поиграем?! — Мои волосы совсем растрепались на ветру.

В вышине взвыла метель, обрушиваясь на город.

— Хорр-ррошо, мря! Усиль её! — Рыкнул хранитель.

— Зря дёргаешься, дурочка, — нехорошо улыбнулась мачеха.

Она танцующей походкой прошла вперёд — и со всей силой швырнула ледяным серпом в окно ближайшей лавки.

Стекло треснуло. Послышался чей-то перепуганный хриплый вой.

Разве не эта женщина ещё недавно кричала, что ей нужна только я?

— Ой, я так сказала? — Лиа Данлоу повела плечом и ласково улыбнулась, щуря светлые глаза с поволокой.

— Возможно, это был твой злой двойник, матушка. У тебя бы на такую связную фразу разума не хватило. Весь в побрякушки ушёл, — я смотрела ей в глаза — и улыбалась.

Давай. Ещё шаг. Ещё чуть-чуть.

Моя же ты хорошая. Моя же ты будущая главная статуя в музее самых злобных скульптур.

Распишу тебя тухлыми помидорами, так и быть, милая. Уговорила.

Бояться? Ни за что. Никогда.

Мне есть, за что сражаться и кого защищать.

Страх — это малая смерть.

Пальцы Иррина дрогнули.

Спустя маленькую вечность наш щит начал медленно схлопываться.

Жезл ударил совсем рядом.

— Ты не сдохнешь так просто, маленькая дрянь, — в голосе Лии Данлоу послышались сюсюкащие, почти нежные нотки.

— Как грубо, матушка. Вежливость — основа добродетели, — попеняла, чувствуя, как во рту скапливается желчь.

Ещё шажок! Давай, Эйге, Мать Котов! И Сестра песцов.

Нога мачехи поехала. Снег взрыхлился.

Вьюга нахлынула, ослепляя врагов мокрым снегом.

Десятки юрких прозрачных филлий, мелких духов-жучков, ринулись в проулок, выхватывая из рук врага шипящую Шаи и поднимая её в воздух.

Одновременно с этим одна моя ладонь легла на лоб Стража. Второй я схватила за руку Иррина. Друг сразу понял, чего я добиваюсь.

И рискнул несмотря ни на что, передавая мне свою силу. Напрямую. Без всякой подготовки.

Вены превратились в лёд.

Изо рта вырвалось облако пара.

Я не умела атаковать и не знала заклинаний. Я не могла повторить то, что сделала с Басгетом.

Но я могла попробовать…

Звон! Грохот!

Временный щит рассыпался.

Рядом зашипел Ир, зажимая плечо.

С тихим воплем ухнула в сугроб Шаи, оказавшись за нашими спинами.

— Детки-в-клетке, — захихикала мачеха.

Медленно облизнула губы розовым язычком, продолжая тихо подсмеиваться.

Её плащ распахнулся, захлестнулся вокруг талии, обрисовывая тонкую по-девичьи фигуру.

Там, под ним, на мачехе было только одно платье. Я такого не помнила. Слишком дешёвое для неё. Слишком простое. Из грубоватой светлой ткани с узорами-снежинками, как рисуют на картинках дев зимы.

Её лицо при тусклом свете окон казалось фарфорой неживой маской.

Кожу осыпал озноб — но это холода.

На один чудовищно короткий миг мне эту женщину стало… жаль?

Что я должна была сделать? Как поступить?

Мысли вихрем примчались в голове — и затихли.

Я стиснула челюсти.

Зазвенела, запела вьюга, сбивая прицел посоха.

Кажется, ему осталось недолго.

Леди Лиа пошатнулась.

На миг злобная маска её лица застыла. В глазах мелькнуло замешательство.

— Давай, — простонал сквозь губы Ир, — больше не могу!

Сочувствие исчезло.

В венах вспыхнул лёд.

Я ясно представила себе Кеарана — надменного и насмешливого, задумчивого и злого, заботливого — и с этой его клыкастой ухмылкой "я знаю, что тебе понравится".

В голове стало пусто. Не было селя, шторма, мора и засухи. Я вдруг просто поняла, что люблю.

Люблю этого ехидного, самоуверенного, сильного, невероятно одинокого парня… нет, мужчину, который всегда жил своим долгом и местью.

Я люблю его.

Без всяких отговорок, снег побери!

И нет никаких счетов, кто старше, кто младше, кто значимее и знатнее.

Ничего нет.

Когда любишь — всё это неважно.

А что важно?

Во рту появился привкус крови.

В крови — здоровый азарт. И весёлая знакомая ярость.

Важно — быть с тем, кого любишь. Вопреки всему.

Я не нашла такой любви на Земле. А здесь… прошлое стало вдруг совсем неважным.

Горячий воздух обжёг щёку.

Ногу что-то кольнуло — но я только отмахнулась.

— Давай-мряяя-м! — Заорал Макки дурным голосом — и резко увеличился в размерах.

Была киска, стала…

— И-ик, — Выдохнула Шаи.

Монстр размером с дом ударил хвостом по стене лавки.

Где-то в переулке упал подбитый колдун.

— Вы устали, так устали, спите! Звёзды стали шалью… Там тепло, там снег и лёд, вечность тихонько пройдет…

Я забормотала скороговоркой, почти не вслушиваясь в то, что говорю.

Слова нанизывались, как бисер на браслет, одно на другое.

Я вкладывала в них образы, как нас и учил хаэсс Арракт на курсах.

— Тише-тише, барс на крыше, он охотится повыше…

Старые детские считалочки, колыбельные, скороговорки — в дело шло всё.

Губы обожгло солёным.

Кап. Из носа пошла кровь. Виски заломило.

Леди Лиа зашаталась.

Больше она не смеялась и не шутила. Посох разрядился, но артефактов у неё хватало, а наши временные щиты были тонкими.

Мы были всего лишь адептами и выдыхались. Быстрее, чем хотелось бы.

— Спи, дракончик в белизне, хвостик свой чеши во сне, — выдала я под короткий тявк Стража.

— Её защита почти истощилась! — Напряжённо выдохнул Макки. — Сейчас! Ещё бы минут пять!

— Не могу больше, Сосулька, — выдохнул Иррин.

Белый, как мел, друг, стал оседать на снег.

Сердце едва не остановилось от ужаса. В глазах потемнело.

— Стой! — Завопила отчаянно Шаи.

Подруга на карачках выползла вперёд, дернула что-то со всей силы с шеи — и выставила перед собой.

Из гранёного фиолетового флакона расплескалось дымчатое облако, встав стеной.

Рыжие волосы подруги потускнели, лицо воинственно нахмурилось.

— Шиш тебе, кошёлка старая! — Погрозила кулаком. Повернулась всем корпусом ко мне, стараясь не смотреть в сторону Иррина. — Давай, Эйге! Вдарь ей, чтоб искры летели! А потом и главной гадиной года займёмся! Минут пять у нас есть, — облизнула пересохшие губы.

Забавно, что никто из людей на улице так и не показался. И попыток помочь нам не было, хотя под куполом оставались минимум три лавки и пара домов.

Но что обычные люди могут против озверевшей магички?

Пальцы свело.

Ощущение, как будто сквозь меня проносятся потоки воды — и выплёскиваются наружу, раз за разом.

Лиа Данлоу пошатнулась.

Фиолетовая дымка стояла плотно, почти не редела.

Мачеха прицокнула языком, закружилась на месте.

— А ты такая же дрянь, как твоя мамаша, Эйгери, — тихим голоском проговорила бывшая леди Данлоу.

Женщина сгорбилась, вытягивая на ладонях круглый золотой диск.

Я промолчала. Нехорошо с убогими спорить.

— Твоя милая мамочка соблазнила моего жениха. Когда-то мы были подругами, но ей всегда хотелось большего… блистать в свете. Упиваться вниманием поклонников. Быть самой богатой, самой изысканной, самой известной хаэссой.

Лиа Данлоу залилась горьким смехом. Я скривилась. Сейчас уже можно говорить всё, что угодно.

И всё же…

— Я потеряла из-за этой дряни всё! — Оскалилась мачеха.

Её глаза стали закатываться. Внушение действует?!

Я бы могла ей сказать, что мужчина не бычок на привязи. Если ушел — туда ему и дорога.

Могла бы.

Но я знала, что такое терять.

— Мне жаль, — шепнула, выплескивая всю силу без остатка.

Выскребая себя до донышка.

И в этот миг мир полыхнул одной слепящей снежной вспышкой.

Жаль, что эта история началась так давно. С предательства и ненависти.

Жаль, что она закончится вот так — глупо и печально — для моих врагов.

Жаль, что люди так часто строят свой мир на ненависти и не умеют отпускать…

Жаль…

Сила выплеснулась.

Окутала застывшую женщину осязаемым облаком.

Глаза Лии Данлоу закрылись — и она начала оседать на землю.

Взвился в прыжке Макки.

И в этот миг золотой диск выскользнул из рук мачехи — и метнулся вперёд. Сквозь поредевшую защиту. Прямо ко мне.

Время замедлилось. Мир сузился до тонкой острой кромки артефакта.

Я понимала, что не смогу защититься.

Не успею.

Просто не хватит сил.

Я даже не могла закрыть глаза.

Шаи вытянула руки, пытаясь сплести какое-то заклятье, но не успевала.

Макки развернулся в прыжке, но почему-то я была уверена — он не остановит диск.

Не сможет со всей своей силой и магией.

— Я… — воздух замёрз.

Я вся обратилась в лёд.

И в этот момент между мной и сверкающей смертью встала во весь рост высокая гибкая фигура.

Плеснули на ледяном ветру черные волосы.

Тепло поползло вверх, под самое сердце.

Брачный знак закололо.

— Кер!..

— Всё хорошо, Сосулька, — мягко, с лёгкими рычащими нотками произнёс знакомый голос.

Кеаран протянул ладонь — и сомкнул пальцы на кромке диска.

Тот задрожал, зажужжал, завибрировал в его руках, пылая жаждой убийства, и…

— Терпеть не могу эти глупые поделки с черного рынка. Надеюсь, ты был последним, — ласково произнёс дракон.

Когти сомкнулись на артефакте, кроша металл.

С печальным "дзынь-донн" тот распался, рассыпался металлическим крошевом, упав под ноги принцу.

С громким рёвом Макки приземлился над мачехой. Наступил лапой на жезл, кроша его. С когтей зверя сорвались алые росчерки, завертывая Лиа Данлоу в слепящий кокон.

Я видела, как следом метнулся Снежок — Страж Кера.

Оба зверя унеслись в проулок — лакомиться колдунами.

В голове царила звенящая пустота.

Я так и стояла, глядя прямо перед собой.

В груди бешено колотилось сердце.

Тело сотрясала мелкая подлая дрожь.

Уф, воительница! Одним махом тараканов побивахом!

Кто там заливал про бесстрашие? Кто там в глаза смерти собирался смотреть, не припомню?

Громче кричи!

— Кер.

Зыбкая туманная фигура передо мной обернулась.

Ярко блеснули чуть раскосые глаза, на дне который плясала сине-лиловая вьюга.

— Сосулька. Опять ты с незнакомыми леди на улице дерешься, — прохладный голос мужа окутал с ног до головы и завернул в непроницаемое покрывало.

Кеаран сделал шаг — и притянул меня к себе, закусывая в свои объятья.

Сухие губы жадно прикусили кожу мне на шее.

— В следующий раз буду драться со знакомыми, — Выдохнула, выталкивая всхлип.

Что-то глаза чешутся подозрительно.

— Что ещё остаётся, когда Его Высочество по подозрительным дамам шляется?

— Уже донесли, — в голосе Кера прозвучал смешок.

А потом мне на ухо шепнули:

— Никаких дам, леди и баб, Сосулька. Мне нужна только ты. Всегда ты. Ты моя жизнь и моя судьба, Эйгери Дарсийская. И ни одна женщина в мире для меня больше не существует.

В этот момент с тихим звоном рассыпался Купол Снежного Безмолвия.

На затоптанный пяточок хлынула стража, но мне не было до них никакого дела.