Глава 4. Прямо пойдешь — дракона найдешь!

— Если ты попробуешь сбежать — я вернусь назад и расскажу и отцу, и мымре-ведьмачке, и твоему сумасшедшему женишку, куда ты пропала! — На меня смотрели глаза одинокого волчонка.

Нет, не в том смысле, глаза-то были человеческие… Но такие злые, отчаянные, я видела только у сирот.

Вместе со мной в коробе под санями оказался ещё один неучтенный пассажир.

Мальчишка лет семи на вид. С удивительного оттенка серебристыми волосами и яркими светло-синими глазами.

Насчёт цвета я уверена — они очень живо работали фонариками в кромешной тьме.

Так вот, это дитя отбило мне печёнку своим локтем и теперь угрожало всеми карами.

Один вопрос — это кто такой? Будет очень неловко его об этом спросить?

Я вздохнула, затягивая глазастое и… О! Клыкастое! Чудо под рогожу.

— Проблема первая: прости, но я тебя не помню. Совсем, — призналась честно, — я боялась об этом говорить при отце, но после падения у меня проблемы с памятью. Целитель уверял, что это скоро пройдёт, — беззастенчиво соврала, — но мало ли…

Мордашка мальчишки дрогнула. Бровки нахмурились, нос смешно дёрнулся, а из горла вырвалось тихое ворчание.

А потом он и вовсе уткнулся носом мне в плечо и вдохнул воздух.

— А, полукровка оборотня! — Раздалось задумчивое фырчание Макки.

Но вслух он ничего не произносил… Мысленно?!

Я моргнула.

— Ты что, меня не помнишь, Эйге-бэйге? Эйге сопливый нос? Эйге-задавака? — Недоуменно фыркнул мальчишка.

Снег из-под копыт тройки снежных коней летел прямо на нас. Буря вокруг всё крепчала — но страшно, похоже, было только мне.

— Не знаю, что за милые прозвища, — стуча зубами, я щелкнула мальчишку по носу, — но я их точно не заслужила.

В тот момент я кое-чего ещё не знала. Недооценила милую девочку, в тело которой попала.

— Ну-ну, — хмыкнул мальчишка, скалясь, — я твой брат, Рут, между прочим. Хотя, как оказывается теперь, неродной, — на меня насмешливо глянули, — ты мамашин бастард, а я папашин. Славная семейка, а? Вонючка Лиа решила сжить меня со свету. Знаю, что вчера к черной колдунье в слободу каталась, — на меня посмотрели серьёзно, — она наследство своему ребенку хочет оставить. Вот я и сбежал. Я бы и без тебя сбежал, сестрица, — на меня фыркнули…

Я умилилась и ужаснулись одновременно.

Хотя чего удивляться? Люди есть люди. Но Лиа — ты у меня ещё получишь. И наследство, и под зад коленом. Ребёнка мне гнобить?!

— Я поняла, в компании — веселее, — хмыкнула уважительно.

Какой же маленький он ещё, этот мальчишечка. И такой взрослый. Снег падал, кружил и падал, и сыпал мне в рот, на волосы, за шиворот.

— Ты и правда странная стала, — зафыркал снова мальчишка, передернув худыми плечами, — раньше терпеть меня не могла и все к папаше ревновала. Думала, он тебя больше любить будет, если меня уберёт с глаз долой. А теперь…

У меня сердце замерло. Детская ревность — самая жестокая.

— Нет, — замотала я головой как можно увереннее, — я раньше была глупой и слишком верила отцу. Поэтому и пострадала — за свою глупость! — Голос сорвался. Я дёрнулась — и крепко прижала несопротивляющегося ребёнка к себе.

Кажется, тот попытался вырваться, но в своём стремлении обрести семью и осчастливить я была неумолима.

— Ты холодная… — Недоуменно выпалил мальчишка.

— Я ты слишком горячий! — Выдохнула я ошарашенно.

Да у него тридцать девять, не меньше!

— Температура оборотней — сорок градусов, — менторским тоном просветил меня Макки.

Спокотыкочка еловая, откуда мне знать?

— Нормальный я, — буркнул паршивец.

И мы съежились на дне деревянного ящика, как два щенка в одной корзинке. Говорить не было сил — или просто не хотелось.

Не знаю, сколько мы ехали — но по ощущениям — целую ночь. Пусть и очень короткую.

Кажется, от снежного безмолвия, холода и усталости я начала проваливаться в сон.

И в этот момент карету резко тряхнуло, она подпрыгнула, упала в яркое синее свечение — и вылетела куда-то на оживлённый тракт.

В уши ударил гул голосов, цокот копыт, скрежет, лай, шуршание, грохот…

Я заморгала, подслеповато щурясь на свет. Уже утро?!

— Мы в городе! — Восторженно шепнул мне Рут.

Я выдохнула. Это же хорошо, да? Теперь главное, чтобы это был нужный нам город. Тогда я смогу найти таверну, снять комнату, и… Мозг забуксовал. Ёжики-торопыжки, а с Рутом что делать? Кому нужна служанка с ребёнком?

— Много лишнего думаешь, — проворчал мой пушистый страж.

Я дёрнулась, понимая, что карета замедляет ход.

Вот снеговыверть, а если мы едем к частному особняку? Как мне с его территории выбираться?

Надо выходить сейчас!

Но сказать это Руту я не успела.

Только вскрикнула — и нелепо взмахнула руками.

И увидела прямо перед собой такие же вытаращенные глаза Рута. Неведомая сила вздернула нас за шкирку, как котят, и поволокла прочь — наружу.

— И что это у нас такое? Бесплатные пассажиры? — Вымораживающий голос накрыл пеленой.

Забарахтался, зарычал рядом отчаянно малыш-оборотень.

Я вскинула голову, намереваясь высказать всё, что думаю, по поводу такого варварского обращения. И… поперхнулась.

Кажется, перед нами стоял хозяин кареты.

Он замер, лениво заложив одну руку за спину, а другой поигрывая прозрачным белым арканом, сотканным изо льда.

Я как-то сразу поняла — это не человек.

У этого существа были яркие холодные глаза, в которых не было белка. Зимняя стылая синь и вертикальный зрачок.

Едва заметный морозный узор чешуек на щеке. Неброский тёмно-синий камзол с серебряным шитьем. Черный плащ с капюшоном.

И пустота во взгляде — она испугала больше всего. Это было не безумие, как у барона, нет.

Этому существу было просто наплевать на нас. Переступит — и не заметит. И сила. Мне приходилось видеть по долгу службы разных мужчин. И сильных, и успешных, и умных, и богатых.

Но никогда я не встречала такого, как он…

Не встречала? И что с того? Быстро собрала мозги в кучку, а сопли намотала на кулак, дура! У тебя ребёнок!

Как могла, я склонила голову, болтая ногами в воздухе.

— Прощения проси-им, госпо… высокородный хаэссар! — Очень художественно — все баньши бы обзавидовались — провыла я.

Вон Рут как глаза вытаращил!

— Снежные духи попу-утали, да не было силушки братца на верную смерть оставлять и себя на поруга-ание! — Я взвыла ещё горше, мотая головой.

Кажется, на нас стали оглядываться прохожие.

— Поругание? Смерть? Как интересно, — ухмыльнулся снежный лорд, ни капли мне не поверив.

— Так и есть, господин, вот чем хотите поклянусь! — Истово заверила.

Мужчина нахмурился.

У меня в груди что-то ёкнуло, когда я посмотрела на эту гладкую бледную кожу. Светлые тени под глазами. Породистое жесткое лицо. Хрустальную хрупкость. Он был молод на вид — лет двадцати пяти от силы, но что-то было в этом человеке такого, что у меня язык не поворачивался назвать его "мальчиком".

— Клянись, — приказал мне низкий холодный голос, — откуда мне знать, нищенка, что ты не обокрала знатного лорда и не пытаешься сбежать от ответственности?

Внутри всё вскипело.

Разом. Такого умопомрачительного разгона от интереса до бешенства я ещё не испытывала.

Да чтоб тебе ни одна дама не дав… оказывала знаков внимания! Да чтоб ты им… мужскую силу потерял! Да чтоб у тебя в постели змеюка ночевала, зараза ты такая!

Я с трудом сдерживала рвущиеся с языка "презумпцию невиновности", "весомые доказательства" и "поправки к уголовному кодексу"!

— Господин дракон, господин дракон, сестрица правду говорит! — Вдруг зачастил рядом Рут. — Звериным богом клянусь, если бы не сбежали мы, как есть ни за что бы лорд нас сгноил!

Яркая жёлтая вспышка. Отпечаток лапы в воздухе.

Ленивый взгляд чужака, что скользит по моему лицу, задерживается на губах и опускается ниже.

Дракон, значит? Ящерица облезлая! И куда же вы уставились, господин дракон?

Кстати, а почему вдруг дракон? Что в нём такого, кроме глаз и этой незнакомой силы? А если поковырять — хвост вылезет?

— Не вылезет, хисса! — Отчеканил этот… отмороженный дракон ледяным тоном.

И глазюками нехорошо сверкнул.

Хисса — обращение к обычной девушке низкого сословия. Это я поняла.

Что касается остального… Упс, нехорошо вышло. Совсем языком с мозгами не дружит.

Шаг. Мою талию туже обхватывает невидимая петля, а кое-кто звереет. Нет, на первый взгляд почти незаметно, но…

Прохожие стали обходить нас по широкой дуге. Чуяли, что дело плохо. Злой дракон в понимании местных наверняка не способствовал долгой и счастливой жизни.

Снежные бурундуки, Эйгери, соображай живее.

Сейчас как сожрут!

Ещё шаг. Вкрадчивый. Медленный. И жёсткое, насмешливое:

— Как бы ты не надеялась привлечь мое внимание, хисса, я бы не взял такую, как ты, в свой дом и свою… постель. — И взгляд… пренебрежительный, презрительный. Словно он за две секунды сделал свои выводы — и они вписались в его картину "всё зло от женщин".

Конечно, дорогой, ведь каждая женщина мечтает окоченеть на морозе под днищем твоей кареты — и всё ради твоей сомнительной харизмы в этой самой в постели! Что, правда есть такие дуры? Покажите мне их, я их вперёд пропущу!

С каждой фразой безымянный ящер всё глубже копал себе могилку.

Чучело дракона — это модно. Свежий тренд сезона.

— Что вы, хаэссар! Как бы я посмела! Да вы так красивы, что я на вас смотреть не могу! А вдруг вы станете большим и чешуйчатым — и меня скушаете? Ой, хаэссар, у вас чешуя лезет! Ой боюю-юсь! Ой не велела мне матушка, пожалейте сиротку, не насильнича-айте! — Взвыла я белугой, наблюдая за тем, как меняется выражение лица ящера.

Шокировать. Вывести из себя. Дать понять, что ошибался. Сыграть дурочку. И привлечь такое нежелательное сейчас внимание.

Похоже, он действительно искренне поверил, что меня, такую злыдню, отправили брать быка за рога, тьфу, беззащитного дракона за хвост.

— Нам капец, — задумчиво сообщил мне Макки, — но, знаешь, горжусь, что был с тобой знаком, моя девочка!

Бедный братец только ртом снежинки хватал.

— Что ты сказала? — Вкрадчиво поинтересовался лорд… как же его называли? Кеаран?

На миг мне стало стыдно за этот балаган. Стыдно и страшно.

Его мощь давила, лёд в глазах обжигал, и что-то противно саднило в сердце.

Вот ящер нахмурился. Порывисто и резко шагнул вперёд, сверкнув глазами. Протянул руку.

Может, он хотел меня встряхнуть. Или отвесить пощёчину? Или ещё что — как там у местных принято, кто знает?

Но всё пошло не так.

Ладонь едва успела коснуться моего плеча — и воздух между нами вспыхнул огнём. Вспыхнуло и моё тело — как током прошибло!

Это магия? Он меня пытается заколдовать?

Было трудно дышать. Воздух загустел. Дрожали пальцы. И только наши взгляды сталкивались, скрещивались, звеня клинками. Ни один из нас не хотел отводить взгляд первым.

Что это? Глупое упрямство? Какое-то глубинное осознание ошибки, неправильности происходящего?

— Ваше… — эхо донесло до нас чей-то крик, вырывая из небытия, — вызывают! Срочно!

Спаситель мой!

— Я с тобой не закончил, хисса. Слишком подозрительно, что ты оказалась в карете именно тогда, когда я ехал без сопровождения… — прошипел раздраконенный мужчина. И резко оборвал себя. Лишнего наговорил? Что за подозрения?!

И кто он вообще такой… Местный полицейский? Страж? Просто большая шишка?

Всё из этого — некстати.

Нам нельзя сейчас попадать в участок.

Снежные метели, если у этого мира есть хоть немного совести, спасите нас! Любимыми заячьими лапками клянусь — отработаю!

Я взмолилась, особо не надеясь. Впервые я не знала, как выкрутиться.

Если бы мы были там, дома, на Земле… Но и здесь сдаваться — не в моих правилах.

— Я ни в чем не виновата! — Упрямо прищурилась, прикидывая, с какой стороны лучше общипывать дракона.

— Ваше!.. — Снова вопль.

Яростная синь чужого взгляда.

Что это с господином "ты виновата в том, что хочется мне кушать"? Почему он отпрянул, глядя на меня, как на ядовитую змею?

— Ты мне всё расскажешь. И кто тебя подослал. И какими любовными амулетами тебя снабдили. И…

Дракон Драконыч не успел договорить свою прочувственную речь. Его отвлекли.

Двое пузатых дородных господ и какой-то франт в алом плаще подбежали со стороны главной улицы, замахали руками, активно жестикулируя.

Лорду Кеарану пришлось отвернуться. Табун мурашек на моей спине немного успокоился. Так.

Это наш единственный шанс!

Петля магии держала крепко, но я уже заметила, что если начинаешь ёрзать и пытаться её растянуть — она странным образом поддаётся.

— Давай, Макки! — Шепнула отчаянно. — на счёт "три" — распутывай нас! Живо! — Хорошо, что моего стража дракон не увидел.

— Рут, приготовься. Сейчас будем бежать! — Скомандовала я "брату".

И сама отсчитала:

— Три. Два. Один.

Зажмурилась — и понадеялась на фамильяра, представляя, как рассыпаются ледяные оковы чужой силы.

Об лёд я приложилась попой знатно.

Рядом раздался писк — а потом — заливистый тявк.

Вместо мальчишки на снег рядом со мной приземлился маленький, пушистый… песец!

— Полный песец! Макки, валим! — Закричала шепотом.

Дракон ещё только разворачивался, а я уже мчалась прочь, ухватив песца за шкирку.

О, это был эпичный побег! Думаю, что жители столицы запомнят его на всю жизнь!

***

Мы неслись, как сумасшедшие. То есть я. А на мне висели страж и песец. Всё молча наблюдали за тем, как хрупкая девушка в длинном скромном платье служанки, поплевав на руки, взбирается на повозку какого-то торговца, а потом — на стену.

Если переломаю ноги, домой можно не возвращаться. Уф. Напряжение отдалось в животе. Ноги прошила дрожь при приземлении.

Жива? Вроде бы да. Ох… Стара я для таких фокусов.

Я медленно оглянулась по сторонам.

За стеной был другой квартал — чинный, тихий, неторопливый. Затих шум главной улицы. Замолкли крики и голоса.

Быстрым шагом я выбралась из маленького глухого проулка у стены.

Свежий морозный воздух обжигал щёки. Сердце бешено стучало. Крыши домов подмигивали алой, бежевой, зелёной, жёлтой черепицей. Маленькая сказка.

— Похоже, это квартал ремесленников и купцов. Отсюда недалеко до академии, — раздался ворчащий клёкот Микки.

Песец вертелся подмышкой, тявкая.

— Нас будут искать, — мрачно предположила я, — драконы ведь все аристократы, да? Важные знатные господа?

— Большие боссы, ага, — икнул тихо Макки, — слушай, клыкастая моя, ты братца отпусти, пусть сам по себе бегает. Первое обращение у него, похоже. Всё равно быстро в себя не придёт, только внимание привлекать.

— Он больше внимания привлечёт, если будет сам по себе. А так скажу, что моя зверушка, и…

Страж разразился обидным хохотом.

— Ну какая зверушка, Эйгери?! Вокруг все хоть плохонько, но магией владеют, сразу оборотня увидят! — Сложно. Сложно привыкнуть к местным реалиям за несколько дней.

— Тогда скажу, как есть. Что это мой младший брат, но матери у нас разные, — заявила решительно.

Да, так найти нас будет проще… С другой стороны — если мальчишка с Эйгери не ладили — это все знали. Могут и не подумать, что вместе сбежали.

Сейчас главное — спрятаться в академии.

— Можно и так… — ленивая зараза по имени Макки, наконец, понял, что руки у меня не железные, и стоит передвигаться самостоятельно.

Теперь он лениво мотылял крылышками в воздухе, прижав уши к макушке и сменив клюв на носик-кнопочку.

Такая пушистая булочка с корицей кофейного оттенка.

Удивляться я уже перестала. Машинально почесала песца за ушами, позволила куснуть себя за пальцы и ускорила шаг.

Я петляла, как заяц. Сворачивала в незнакомые дворы, срезала путь, по просьбе стража несколько раз останавливалась у лавок и даже зашла в одну едальню, выскользнув с черного входа.

— Я кое-как, конечно, поиск заблокировал. Но ненадолго, — проворчал утомленно Макки.

У него обвисли крылышки и поник хвост. Песец на моих руках просто уснул. А сама я замёрзла, озверела и оголодала.

— И сколько нам ещё идти? — Спросила уныло.

Разбаловали тебя, мать, блага цивилизации.

Становилось всё холоднее. Начало темнеть. Это сколько часов мы уже бродим?!

Перед глазами встало надменное холодное лицо этого… мальчишки дракона. Больше всего злило то, что он смог меня напугать. Я приняла его угрозу всерьёз. А ещё он мне… Что? Понравился? С эстетической точки зрения, конечно.

Да, любила я в интернете позависать в сети, пошариться на известной платформе с подборками картинок на все возможные темы, сохранить себе любимые арты на память. У меня даже папочка была "Ледяная красота"! И были там отнюдь не зимние пейзажи.

Вот только картинки-картинками, а в реальной жизни такие красавчики, как правило, те ещё морально-ущербные удоды.

Что он там сказал? В постель не возьмёт? Обвинял в каких-то любовных чарах?

Наверное, у меня только что пар от злости изо рта не валил.

— Хищненькая моя, ещё пару минут — и ты сама драконом станешь, — выдохнул Макки.

Его никто лишний не видел.

Мы медленно брели по большой тихой улочке, окончательно растеряв былой задор.

— И стану. Чем я хуже какого-то заносчивого ящера, — Прошипела, чувствуя, что снова распаляюсь.

Будь умнее. Успокойся, дорогая. Если у тебя есть широкая улыбка и дробовик — люди к тебе потянутся. Точно говорю. Или там было немного не так?

— Коротенький ликбез, — протянул Макиавелли, лениво присев на ближайший забор и вылизывая язычком шерсть, — дракон всегда прав, радость моя.

— А если не прав — смотрим пункт первый, — хмыкнула я, — почему здесь так пустынно?

— Отцы семейства на заработках, матери — либо с детьми, либо тоже на работе, мелкие дети с бабками, дети постарше — на посылках или в местной школе. У кого своё дело — те вовсе к ночи возвращаются. Так что не удивляйся, это тебе не общие кварталы и не аристократия, здесь все всегда при делах. Но и артефактов, кстати, много фонит, удачно спрятались… — Макки облизнулся.

— В чём он меня обвинял? Этот… лорд Кеаран? Для важного лица он выглядит непростительно юно, — произнесла я и осеклась.

Ты-то сама как выглядишь сейчас, а?

— Я и сам не понял, — хмыкнул Макки.

Но по хитрым глазам я поняла — умалчивает. Что-то у него есть на дракона. Какие-то подозрения точно имеются.

— Он что-то говорил про любовные чары. А ещё — у меня до сих пор волосы дыбом от его прикосновения. Он меня точно не проклял? — Прищурилась.

Изо рта вырвалось облачко пара. Пальцы на ногах замёрзли так, что я их почти не чувствовала.

— Неа. Я бы почувствовал, — перебрал лапками Макки. И снова облизнулся. — Жрать хочу, — сообщил тоскливо.

— Так выведи нас отсюда, Сусанин! Я ещё меньше тебя знаю, куда идти! — Проворчала, подпрыгивая на месте.

Уф. Ещё немного — и буду Снегодурочкой. До Снегурочки не дотяну.

— Слушай, да тут город уже сто раз перестроили с того времени, как я бывал в этом мире, — страж виновато повел носом, и мне стало его жалко.

Мы медленно прошли мимо дома с резными ставнями, отстучали зубами морзянку — и едва не врезались в девушку, которая тащила за собой сани, заполненные какими-то свёртками.

— Ой!

Бум. Несколько свертков раскатились. Песец проснулся и затявкал.

У меня в животе заурчало.

Рыжие косички девчонки заплясали в воздухе, а я бросилась помогать ей собирать рассыпанное.

— Прости, прости пожалуйста! Я тебя не заметила, — пробормотала скороговоркой.

— Ничего страшного, — засмеялась девушка, — я и так, считай, до дома без происшествий добралась.

У неё оказался звонкий голос и симпатичное открытое лицо, усыпанное веснушками.

Приземистая, крепкая, с короткой шеей и плотной фигуркой, она напомнила мне хоббитов. По-доброму. Я обожала этот народец и "Властелин колец" — сама бы не отказалась быть хоббитом.

— А что, — спросила я, подбирая свёрток из плотной вощеной бумаги, из которого обалденно пахло колбасой, — обычно происшествия более крупные? — Обвела себя руками.

Песец заскулил, задрыгав хвостом и вертясь вокруг нас. Паршивец!

— Ой, чего только не бывает! Ты же знаешь, цвергов не очень любят. Мол, мы и прижимистые, и цены в лавках завышаем, и честным купцам прохода не даём, и товар перехватываем у поставщиков! Кузнечный молот, опять я разговорилась. Извини. Я Лаши. Твой? — Кивнула девушка на песца, который принюхивался к одному из свертков.

— Мой, — кивнула машинально, — младший брат.

Цверги? В германской мифологии это… гномы?

А где борода?

Песец напружинился, рявкнул — и с урчанием вгрызся в проклятый свёрток. Я охнула, рванула поймать поганца за хвост. Сколько здесь стоит мясо? Я же не расплачусь!

— Голодный, бедняжка? — Лаши совсем не рассердилась. Нахмурилась сочувствующе, одёрнула шубку.

— Да, — мои плечи поникли.

Хорошо быть сильной и идти по миру с шуткой наперевес, но мне так хотелось маленькой передышки.

— Давай! Напросись к ней, скорее, у цвергов отличная защита! Там дракон твой совсем озверел, не могу больше поиск блокировать! — Вдруг подпрыгнул Макки, становясь видимым.

Картина маслом. Попаданка прилетела.

Макки, Рут и я смотрели на Лаши преданными честными глазами. Вернее, Рут не смотрел. Рут, урча, пожирал колбаску. Ну, братец! Я тебе устрою!

— Пойдём-ка, — гномка цепко ухватила меня за руку, другой взялась за сани — и поспешила к тому самому дому с резными наличниками, — в беде не бросаем. Перекусишь, отдохнёшь и расскажешь — что к чему. Мы должны помогать друг другу. Не так уж много девушек-магов. Небось от жениха сбежала, да?

Рыжие косички снова подпрыгнули, ворота распахнулись, и я пошла вперёд, замороженная и обескураженная чужим милосердием.

Разве так бывает?

Из снега выпрыгнул белый упитанный кролик и понёсся к моей гостеприимной хозяйке.

— Чанни, Чанни! Тьфу, глупое создание! — Гномка расхохоталась, пока комок шерсти важно прыгал вокруг, выделывая кульбиты.

— Ну надо же. У цвергини — страж. Куда мир катится, — проворчал Макки.

Наевшийся братец игриво боднул кролика головой.

Тот куснул его за ухо. Визг песца был слышен всей округе. Кроль поджал уши и виновато попятился.

— Тьфу, дурак мелкий, — Макки широко зевнул, — не переживай, потреплют друг друга за уши — и успокоятся.

— Твой страж разговаривает! — Восхищённо выдохнула гномка.

— Я ещё и пою, — развесил язык Макки, — о прекрасная, приютишь у себя гонимых странников? А я твоего стража немного натаскаю, глядишь — тоже заговорит, надо только толчок дать!

Так без меня меня женили. То есть приютили. А я узнала, что стражи бывают разного уровня развития. И более слабые маги получали обычно неговорящего помощника. Так что предложение Макиавелли было королевским.

Дом дыхнул на нас ароматами еды, чистотой, кожей, запахом свечей и каким-то едва уловимым чувством покоя.

— Проходите! — Рыжая гномка оставила сани на морозе — "младшие разберут".

Песец запрыгнул первым. Потом неспешно ввалился уставший Макки. И, наконец, я.

Из коридора торчали две любопытные мордашки. Парни-близнецы, рыжие, лет пятнадцати.

— Дхир, Мгор, разбирайте покупки! — Бодро окликнула их наша сопровождающая. — И скажите, чтобы на стол накрывали, ко мне подруга пришла!

Мальчишки синхронно моргнули — и испарились.

На какое-то время нас завертела, закрутила весёлая суета, и очнулась я уже за столом, над миской обалденной пахнущего супа, который напомнил мне харчо из баранины с рисом.

Я принюхалась, пытаясь определить ингредиенты.

Незнакомая ярко-фиолетовая зелень. По запаху — точно петрушка!

Баранина на косточке пахла настолько очешуенно, что я едва не вытащила её из тарелки, чтобы совершенно по-плебейски обглодать! Вот тут красные колечки лука, это желтоватое, судя по запаху, — точно чеснок, а развалившееся с золотистой шкуркой — похоже, местный перец.

Сюда бы ещё душистого горошка, лаврового листа, грецких орехов и тклапи — высушенного пюре из мякоти сливы…

Я так замечталась, что сама не заметила, как произнесла это вслух.

Немолодая дородная женщина в цветастом ярком платке на другом конце стола встрепенулась. Сверкнула хитрыми глазами.

— А что это, милушка, за лапи такие, говоришь? Смотрю, ты работящая, в готовке хорошо разбираешься…

— О, баб Ренши! А можно Эйге с Рутом, — к тому времени мы с Лаши уже познакомились поближе, — в академию пристроить? Там же у нас тетка Баэш комендантшей? А так и ей помощницу, и хорошим людям работу, — я готова была расцеловать свою новую знакомую за эти слова.

Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

И этот уютный большой дом, и добродушные практичные цверги, и вкусная еда, и ощущение безопасности…

Ничего удивительного, что кое-что всё-таки случилось!

— Старшая госпожа, — вошедший цверг степенно поклонился бабуле Ренши, — там у ворот господа-следователи. И Высший ледяной дракон. Говорят, что опрашивают всех в квартале — ищут следы сбежавшей воровки и преступницы…

Моё лицо вспыхнуло от гнева. Ах, ты так, ящерица плешивая! И что же я украла, а? Твою гордость? Клочок усов? Дедушкины любимые панталоны?

Спокойно, Эйге. Выдадут тебя, не желая неприятностей с местной властью — и будут правы. Разберёмся. Не страшнее, чем с налоговой инспекцией бодаться.

Госпожа Ренши внимательно посмотрела на меня через стол.

Я поразилась тому, как преобразилась цвергиня. Куда делась милая старушка с прибаутками? На меня смотрела настоящая матрона — властная, цепкая, умная, держащая в своих маленьких сухоньких ручках весь дом.

Лаши что-то пискнула, но один властный жест — и она умолкла.

Тяжёлый взгляд упёрся в меня.

— Али правда воровала, девочка? Говори, как на духу. Что сделала ледяному? Эти просто так не унизятся за людьми бегать. — Это были не просто слова, клянусь!

От безобидной старушки хлынула такая волна силы, что меня шатнуло.

Рядом недовольно рыкнул Макки.

— У меня нет никаких общих дел с господином драконом, — мой голос звучал ровно и спокойно, с лёгкой ноткой раздражения, — сегодня я впервые столкнулась с хаэссаром Кеараном, — кто-то закашлялся, — мы с братом спрятались в его карете, внизу, в ящике для клади, чтобы сбежать из поместья. Его новая хозяйка терпеть нас не могла и решила сгноить во что бы то ни стало. А господин дракон выволок в городе из повозки и принялся задавать дикие вопросы…

Мой голос чуть дрогнул.

Старушка прищурилась. Длинные серьги-солнца в её ушах закачались.

— И какие вопросы-то? — Её голос звучал одобрительно.

Лаши выразительно закатила глаза и разулыбалась. Гроза прошла? Или?..

— Обвинял меня в применении каких-то любовных артефактов, заявил, что не возьмёт к себе в постель и напоследок заподозрил непонятно в чём только потому, что мы залезли в его карету, когда господин хаэссар изволил путешествовать в одиночестве, — я решила быть честной.

Я не считала себя виноватой, а новым партнёрам и знакомым лучше не врать. Зачем?

— Во-от как… — старая цвергиня прищурилась.

Запрокинула голову — и вдруг расхохоталась звонко, как девчонка.

Тряхнула головой. Погрозила мне лукаво пальцем — и снова залилась смехом.

Мы с Лаши переглянулись одинаково недоуменно.

Может, бабуле стало плохо от драконьего бесстыдства?

— Ох уж эти молодые драконы, — пробормотала госпожа Ренши.

Повернулась к невозмутимо ожидающему цвергу-слуге.

И произнесла то, чего я ожидала меньше всего…

***

Кеаран Дарсийский

Хотелось кого-нибудь покусать. На помешавших ему исполнительных идиотов из Собрания, которым вдруг понадобилось подписать пару разрешений, он вызверился так, что те еле ноги унесли.

Но девчонки и след простыл. И её, и щенка-оборотня.

Он с силой растёр лицо. Что происходит? Переутомился? Снова магия чудит?

Кеаран дёрнул щекой, прикрывая глаза. Дракон ощущал страх людей. Для них он был опасным чужаком, недосягаемым божеством. И хорошо бы, чтобы это божество перестало стоять посреди улицы, да!

Он никогда так себя не вёл. Не срывался без причины. Не орал глупости на всю улицу, как молокосос придурочный.

— "Я никогда не взял бы тебя в свою постель"! Ахах, ну ты и сказанул, Кер! Нашелся падишах чешуйчатый, — Снежок мявкнул довольно и переступил лапами, широко облизнувшись, — тебя там не подменили, нет? Бедная девчонка была так зла, что хотела сожрать тебя с потрохами.

В пасти кота сверкнули огромные клыки.

— Сам не знаю, что это было — криво усмехнулся.

Правда. Он никогда не оскорбил бы женщину без причины. Но эта вызвала безотчетную злость с самого начала. Словно что-то задела в нём.

Да и легко было обмануться и принять за служанку шпионку одного из Великих домов. Сколько таких нежных и невинных "девиц в беде" к нему подсылали?

Зимний дух облачком закружился вокруг, подпитываясь силой.

Зазвенели хрусталики льда.

— А у неё был страж, кстати, — лениво сообщил кошара самое важное, продолжая вылизываться, — сильный. Говорящий.

— Страж у девицы? Ещё и сильный? — Мраковы подтяжки, да что ж такое сегодня? Голова ватная.

Кер нахмурился, чувствуя смесь раздражения, опаски, любопытства — и тянущее чувство под ребрами.

— Может, её действительно подослали? — Произнёс, сам в это не слишком веря.

В загородное поместье Данлоу он заехал по дороге. Нужно было оставить заместителю указания и завезти пару артефактов. Заодно решил переговорить и с Максимилианом Данлоу. Тот занимал неплохую должность при градоправителе и знал настроения, царящие среди мелких аристократов — раз. Два — ходили слухи, что Данлоу решили породниться со скандально известным бароном Хауотером.

Это было… интересно. Увы, лорда дома не было. Метель же мела всё гуще, и обернуться в город он, судя по магической аномалии, успевал только к утру.

Кеаран не любил задержки. И не любил, когда что-то шло не по плану. К людям он был по большей части равнодушен.

Но неожиданные пассажиры вывели его из себя. Может, потому что он так поздно их почуял?

Это его не оправдывает, но он и не собирался оправдываться.

А вот найти шуструю девчонку было надо. И как можно скорее. Маги такого уровня. Маги, у которых есть стражи, да ещё и женщины-маги… Как только о ней узнают — лорды передерутся за право ввести девчонку в род.

Быстро выдадут замуж за кого-то из младших родичей и позаботятся о том, чтобы она нарожала с десяток детишек.

Тупицы.

По собственным сёстрам Кеаран знал. Женщины коварны, умны, хитры, опасны, и если ставят себе цель — спастись от них невозможно.

Лишить женщину магии… Невероятная глупость.

Он запрокинул голову, ловя ртом снежинки.

Да, девчонка его взбесила. Но никто и никогда не давал ему такого отпора. Что ж. Хорошо.

— Что ты задумал? — С подозрением спросил Снежок. — К чему такая блаженная физиономия, Кер? Новый коварный план?

Второй принц тонко усмехнулся.

— Никакого коварства. Ард, — он вызвал подчинённого и коротко описал проблему, — ищем девушку лет восемнадцати на вид, служанка, плотное темное шерстяное платье, волосы… — он нахмурился, — шатенка, но как будто слегка выцветшая. Наглая, резкая, скорее всего — бывшая уличная. При ней брат. Мальчишка, лет семь, оборотень песец. Девчонка маг. Ясно?

— Да, хаэссар. Мы справимся. — Если помощник и удивился — ничего не сказал.

Он был уверен, что они не провозятся долго. Но недооценил девчонку.

Она скрылась в купеческом квартале, большая часть которого принадлежала цвергам.

Слишком много посторонней магии.

Второго принца здесь знали и уважали, но даже с ним беседовали неохотно.

След девчонки едва ощущался — её страж явно пытался блокировать поиск.

Настроение неуклонно падало. Уже вечерело, когда они вышли к дому старейшины дома Пламенных Кузнецов. Древний род цвергов.

Он не слишком надеялся на то, что их примут, но…

Упрямая старуха превзошла все его ожидания!

— У нас нет того, что вы ищете, Второй принц, — с поклоном передал крепко сбитый цверг, невзначай поглаживая короткий боевой топорик, — старейшина просила передать: "Сначала осознай, в чем действительно нуждаешься, дракон. Когда поймёшь — то найдёшь".

И захлопнул ворота прямо перед его носом!

Кер прищурился. Из груди вырвался рык.

Позёмка всё сильнее заметала дорогу, завтра начиналась учёба, а он устал и не выспался.

— Бабка огоунь, — протянул Снежок насмешливо, — послаула так послаула…

— Господин, будем продолжать поиски? — Личная охрана мялась.

Никто не рисковал сказать, что сегодня это уже бессмысленно.

В конце концов, если что — девчонка сама виновата. Всё равно попадётся. Неизбежно.

— Возвращаемся, — прошипел, резко разворачиваясь.

И пошли все эти девицы лесом!

Уже в академическом общежитии он понял, что что-то пошло не так.

Горячее вино с пряностями, теплая ванна, тишина его личных аппартаментов.

Всё хорошо.

Впервые за долгое время он мог сбросить с себя бремя долга и просто отдохнуть.

Он любил учиться. А местная возня наверняка скрасит скуку.

— Чего вертиушься? Того и гляди хвост мне оттопчешь, — недовольно фыркнул страж.

Котяра разлёгся у камина, почесывая когти об пол.

— Что-то не так. И дело не в драконе. Не совсем в драконе, — бросил коротко.

Все эти девицы-заговоры-аристократы-недвусмысленный приказ отца жениться.

Достало!

Когти ярко сверкнули в полутьме.

Он оскалился. Тревога нарастала.

Ель стукнула лапой в окно, стряхнула снег с ветки.

И в этот момент его скрутило.

Ледяной огонь пронесся по венам. Скрипнула зубы. Дракон взревел — он ясно ощутил, как выступает чешуя и режутся крылья полуформы.

Магия покалывающей волной прошлась по телу — и на миг он ощутил мысли всех существ вокруг.

Голова чуть не лопнула.

Из носа пошла кровь. А потом всё стихло.

Настораживало одно. Нет, вообще-то всё, но одна вещь — особенно.

Чужая мысль, которую он уловил последней.

Она была окрашена злорадным ликующим торжеством.

— Теперь он твой! Теперь он навсегда будет твоим, не волнуйся!

— Эй, с тобой всё в порядке, Кер? — Кошачья лапа бесцеремонно потыкала его ногу.

— Ащщщ, да! — Рыкнул в ответ.

Встал, потягиваясь. Облизнул пересохшие губы.

— В академии балуются черными приворотами. — Хищно усмехнулся. Ну, какая прелесть! Расслабились, детишки! — Я уловил отголосок, вот меня и распластало. Наша сила не терпит принуждения.

Но только ли в этом дело?

А в чём же ещё?

Он искал — и не находил ответа. Всё было просто и очевидно.

Так ведь?

Так и не найдя толкового ответа на этот вопрос, Кеаран впервые за долгое время усыпил себя заклинанием.

Завтра. Он разберётся со всем завтра. На это есть целители, родственники и куча народа вокруг.

Учебный год обещал быть бурным…

А во сне он раз за разом пытался до кого-то добежать. Или долететь.

Дракон рвался вперёд снова и снова. Кружил над горными хребтами, яростно рыча.

Ледяной не желал искать ту, что звала их. Он не желал власти женщины над ним. Морозил чувства, ярился, носился в вышине, обгоняя облака и птичьи стаи.

Ледяное сердце не познает любви…

Кер поморщился во сне.

Как в детской сказке про первого ледяного дракона, Снежного короля, который отдал свою душу зиме ради обретения силы, и навсегда заковал сердце в лёд.

Сердце саднило.

А перед глазами раз за разом вставали другие — воинственно прищуренные, серые, как сумерки, упрямые.

И только страж Второго принца не спал всю ночь. Он сидел на груди хозяина и успокаивающе тарахтел, отогревая и смахивая иней с подушки хвостом.

И ворчал, конечно:

— Тьфу, строптивое дурное драконище. Ты мне чего парня путаешь, а? Думаешь, я не понял, что это всё твои выходки? На коврик пущу! Как есть! Не примешь его избранницу — мы из тебя чучело сделаем, понял? — Удар лапой. — Не дури мне!

А потом кот снова принялся урчать свою кошачью колыбельную.

Снежок точно знал, что происходит с хозяином. И был и омяурченно шокирован, и рад.

Ауру его дракона пронизывали пока ещё тонкие, робкие усики долгожданной связи. Второй принц нашёл свою судьбу. И как бы строптивый зверь не ярился — избранница сумела его заинтересовать.