Глава 10. Драконья суть
— А теперь я бы хотел услышать правду, Эйгери.
Второй принц развалился в кресле напротив моей кровати и прожигал меня внимательным острым взглядом.
"Просто адепт" постукивал когтями по подлокотнику и следил за тем, как я медленно, с удовольствием прихлёбываю крепкий травяной настой.
Ссадины залечили без следа, синяки почти прошли, рану на лодыжке зарастили, вытянули остатки яда (зверюга и правда была ядовитой, но не для льдянов) и пообещали, что уже завтра я буду огурчиком.
Не в том смысле, что зелёным и пупырчатым.
По коже пробежали мурашки.
Слишком пристально смотрел Кеаран Дарсийский. Слишком внимательно. Как будто из невзрачной блохи я стала, как минимум, симпатичной бронзовочкой. Тоже гадость, цветы жрёт будь здоров, но зато какая красотка интересная!
Чёрные волосы принца растрепались. В глазах переливались фиолетовые искры.
Презрение и холод в них сменились на что-то странное, тягучее, пока ещё сложночитаемое.
— Не хочешь признаться? В то, что ты нашла алтарь льдянов в лабиринте — верю. И даже знаю, что он там есть, — вот зачем мужчине такой голос? Хрусткий, вроде и холодный, а перезвон метели — тоже песня, — но как ты справилась с харршигом?
Теперь в его голосе промелькнуло любопытство. Едва-едва.
Увы, моя легенда быстро развалилась — уж целители точно знали, что за слюна и яд в моей ране и с кем их едят.
— Я не справлялась, — призналась честно, — харршиг, он…
— Мимо пробегал? — Дракон подался вперёд.
Ну до чего хорош, зараз-за.
— Почти, — честно ответила, — и выбежал прямо на меня. Пришлось его седлать и искать выход, потому что справиться с такой тварью я точно не смогла бы. А потом он меня просто удачно сбросил и умчался.
Никакого геройства. Но почему Кеаран Дарсийский смотрит так, как будто у меня на лбу рога режутся?
— Действительно. Какие пустяки, — звякнул ледяной капкан.
Дракон встал — и сделал несколько шагов вперёд, приземляясь ко мне на кровать.
— Хаэссар! — Гневно смотреть я тоже умею. — Это немного… неуместно.
— Ты думаешь? — Кто из нас сошёл с ума?
Мужчина наклонил голову, как будто заново меня изучая. Острый коготь коснулся моего подбородка. По спине поползло тепло.
Коготь скользнул на щёку.
Выше. Ещё выше.
Обвёл ушную раковину, помассировал затылок и уже нырнул было к губам, как я очнулась.
И резво вцепилась пальцами в чужое запястье. Только дай им волю — тут же прослывешь безголовой девицей.
— Не нужно, — Произнесла твёрдо.
Кеаран наклонился ко мне близко. Так, что я снова уловила свежесть дыхания, морозный отсвет и хищный расчётливый блеск в глазах.
Люблю, когда от мужчины не воняет. Ни потом, ни дымом, ни другими резкими запахами.
Глаза в глаза. Мне пришлось запрокинуть голову. Ровная светлая кожа. Едва заметные ниточки шрамов. Мальчишеская ухмылка и острый режущий взрослый взгляд. Он весь состоял из контрастов.
— Не нужно что? — Выдох.
Его губы почти коснулись моих.
— Пытаться меня соблазнять, Ваше Высочество, — произнесла строго, — я наслышана о том, что ваш дракон может сделать с неугодными. А я ему, очевидно, не нравлюсь. Кроме того, я замужем, и никогда бы не оскорбила своего мужа изменой.
Ну да, а целовались мы до этого… пусть это будет состоянием аффекта, ладно? Или виной девичьей памяти. Вот как вспомнила о замужестве — так и опомнилась.
— То есть вам можно предлагать только замужество? Губа не дура, да, хаэсса? — Кеаран не злился. Прощупывал.
Но про дракона тактично промолчал. Я не злопамятная, зараза ты чешуйчатая, но запомню.
— Мне ничего не нужно предлагать, — ответила спокойно, — Потому что я ничего не прошу у вас. Я благодарна вам за помощь, и готова отплатить за неё — соразмерно.
— Ой, какие вы ваужные. Так и мету-уут, метут хвостауми вокруг да около, а сути не видяут! Кудау там, слишком собой занятыу! — Насмешливый мявк.
Откуда-то выплыла снежная гора. Важная, кошкообразная, гордая и желающая вот-почеши-котика-немедленно.
Я и почесала. Сначала машинально поскребла между ушами. Получила басовитый мявк — и повторила.
И очнулась, уже поглаживая котика целиком. Котик-Бегомотик залез на кровать, положил голову мне колени — и урчал.
Страж Кеарана, надо же. Куда милее хозяина.
— Снежок, будешь провоцировать — отошлю тебя границу охранять. Наша связь это вполне позволяет, — Его Высочество был холоден и жесток.
— Рммяу! Сам дурак! — Отчётливо читалось на кошачьей морде.
— Могу назвать цену своей помощи прямо сейчас, — Кеаран не отодвинулся. Так и сидел почти вплотную, глядя на мои губы.
Захотелось скривиться. Вот только подумаешь о человеке хорошо, а тут…
— Попробуйте. Предпочитаю все долги или возвращать сразу — или прощать. Тоже сразу. — Приподнялась на постели. Прищурилась, прикидывая, с какой стороны цапнуть Его Высочество будет сподручнее.
Боевая курица.
— Раз вы согласны, — на неподвижном лице — ни единой эмоции. Сосулька отмороженная, — подползите немного поближе, Эйгери. Я не укушу. Не сейчас. Я помню о ваших твердых принципах — до замужества всё исключительно прилично.
Как я не стала перезрелым помидором — не знаю.
Я подалась вперёд. И не оставила шпильку без внимания:
— Не могу не восхититься вашей проницательностью, — пропела елейным голосом, — зато могу сказать точно, — укусами меня не напугаешь, хаэссар. Уверена, что даже от ядовитой слюны ледяных драконов противоядие найдется.
Кот поперхнулся. Принц прищурился.
Подался вперёд. Рука, увенчанная когтями, осторожно, почти бережно заправила сбившуюся прядь моих волос за ухо.
А потом мне шепнули:
— Пойдешь со мной на Снежный бал, Эйгери Нэж. И я сниму с тебя все долги.
От темного, нечитаемого взгляда внутри что-то дрогнуло. Никаких бабочек — там целое драконье пламя рождалось! Оно пылало, горело, сияло — и сводило меня с ума.
Это что, я вас спрашиваю? Кто разрешал дракобабочек у меня в животе запускать?
А ну, хватит, Эйгери. Я всегда ценила в людях… да и нелюдях, пусть их, решительность, силу духа, умение решать проблемы, сдержанность и отсутствие мелочности. Мужчина сказал — мужчина сделал.
А муж… бывший — ошибка молодости. Тогда мне слишком хотелось любить и быть любимой, и я поверила в придуманный образ.
Теперь ведь я умнее, да?
И понимаю, что Второй принц — это не то, что не выбор, это просто смех и слёзы.
Драконы там, магия, сила — это всё важно.
Но ещё важнее то, что у меня ни кола ни двора, я в зависимом положении, а в бескорыстную любовь уже как-то не верится. Давно не верится.
— Слишком много думаешь. У меня большое искушение покопаться в твоём разуме, Эйгери Данлоу, — горячие ладони обхватили моё лицо.
Это смущало. Нас тянуло друг к другу, как на верёвочке, но… Ещё и мое попаданство. Трижды "ага".
Здесь такое если и бывало — то на общее обозрение не выносили.
— Я не преступница, чтобы копаться в моей памяти. Да и нет там ничего интересного.
— Интересно уже то, что ты не боишься. Меня — не боишься, — вкрадчиво, как ребёнку, пояснил Кеаран, — а ведь почти все вокруг, особенно женщины, ощущают рядом со мной подсознательный дискомфорт. Моя сила давит, — снова пристальный взгляд.
— Раз давит — пусть качают пресс. Перестанет давить, — ляпнула, прикусила язык.
Кот басовито хохотнул.
— Так что насчёт моего предложения? — Новый взгляд.
Мне даже неловко стало. Как будто подглядела во что-то личное. Слишком пристальный взгляд. Слишком понимающий. Как будто принц, наконец, решил головоломку. Как будто его озарило.
Надеюсь, до правды ему не докопаться.
— Я согласна, Ваше Высочество. Но это приглашение не должно нас ни к чему обязывать, — постаралась обезопасить себя.
Замерла, когда когтистый палец накрутил пряди моих волос.
— На балу решают либо обязательства рода, либо сама магия. Раз ты замужем, тебе нечего бояться. Разве что встретишь свою пару… — Низкий голос прошил насквозь. — Но леди ведь это не должно пугать? Не так ли? — Мне почудилась в голосе принца насмешка.
Как будто кое-кто прекрасно знал, что я врала. И не просто врала, а бесстыже пыталась обвести дракона вокруг носа на глазах у изумлённой публики. Но почему-то меня не собирались выводить на чистую воду. Пока что.
Мгновение напряжённого молчания и почти неохотное:
— Я оставил тебе кое-что через коменданта общежития. Для занятий. Благодарности не нужно, я сам взял над тобой опёку. До скорой встречи, Эйгери!
Вихрь. Метель.
Принц шагнул ко мне, впился стремительным поцелуем в губы — и быстрым шагом вышел из палаты.
Зато осталась я. Ошеломленная, оглушенная, с колотящимся сердцем и осознанием — влипла. И чтобы не влипнуть сильнее — надо срочно решать, когда, поговорить с принцем о делах наших замужних. Тем для разговора у нас… хватает.
А ещё, раз появилась возможность — надо разобраться с родичами, обучением, встроиться в местное общество и забежать в трактир за своей долей денег.
Работаем!
…Вот только день, который начался так неоднозначно, скучно закончиться просто не имел права.
Уже спустя час после ухода принца ко мне заявился долгожданный гость.
Бесконечно любимый, обожаемый, чудесный…
— Сестричка! Эйге, я так испугался! — В палату вперёд своего топота вбежал испуганный Рут.
Пришлось гладить, успокаивать, рассказывать байки и убеждать, что сестра ещё десять харршигов завалит — ведь это сущие пустяки.
И только когда умиротворённый брат ушёл, оставив на тумбочке гостинцы от Шаи, тётушки цверга и девчонок, я позволила себе убрать с лица сияющую улыбку и устало вздохнуть.
Хорошо, когда о тебе помнят. Когда есть неравнодушные люди. Когда зима за окном кажется теплым пледом.
Я зажевала грусть вкуснейшим пряником. Откусила дракону хвост, принюхиваясь к глазурной морде. Ням!
— Что же мне с вами делать, Ваше настырное Высочество? — Произнесла вслух.
И замерла, стукнув себя от досады по лбу.
До меня дошла одна интересная вещь.
Кеаран Дарсийский ничего не спросил по поводу того, кто именно меня заманил в лабиринт.
Дураком принц не был, что иногда весьма неудобно.
Значит, за дело либо взялся сам, либо рассказал ректору. И это, конечно, неплохо, но вряд ли они додумаются до принцессы с синдромом хомяка-собственника. "Всё вокруг моё, моё, и ещё побольше! Кто сказал — не моё? Откусить ему голову!".
С одной стороны можно поглядывать по сторонам и надеяться, что полоумную девицу либо вычислят, либо она резко поумнеет.
Но что-то мне подсказывало — вряд ли. Не тот это случай. Такие не умнеют и не отстают — если только потом сгрести совочком и развеять над горами.
Вариант второй — всё-таки влезть в политику (давай честно, Эйге, ты уже влезла) и рассказать обо всём принцу и компетентным людям. Что ж, придумаем, как это лучше сделать…
За своими мыслями и заметками я не заметила, как стемнело.
Близился серьёзный разговор с братом. Как ни крути — а принять покровительство Кеарана — это лучший выход. Не говоря уж о том, что таким, как он, не отказывают.
А ещё и Шаи передала, что они без меня смотреть привезенных алашти — магических зверьков, которых разводили в академии, а потом продавали магам за бешеные деньги — не пошли.
Потом посмотрим. Вместе.
На сердце было тепло. Кажется, у меня в этом мире появилась подруга. Нет, я ещё присмотрюсь, но…
Обострившееся чутьё говорило — гнили в ней нет. Хорошая девочка.
Я потянулась, дождалась вечернего осмотра, и стала собираться.
За окном медленно кружили снежинки. Сильно похолодало.
Что-то мне подсказывало — стоит поторопиться.
Осмотр показал, что выздоравливала я с завидной скоростью:
— Милая, вовремя у вас кровь заиграла, ледьянэ хоть и те ещё льдышки, но регенерация у них отменная, мда, — объявил целитель.
И меня отпустили.
Снег посыпал ещё сильнее. До общежития придется бегом бежать…
Хорошо, что и пальто, и мои вещи были на месте.
Плохо, что не догадалась никого попросить меня встретить.
Стоило выйти в пустые коридоры академии, как я поймала дежавю.
Чувствовала я себя прекрасно, но обезлюдившее пространство вызывало тревогу.
Что-то было не так.
Несколько раз я как будто слышала шаги. Возникало ощущение чужого присутствия — и тут же исчезало.
Может, перенервничала? Нет тут никого!
Но в следующий раз — только со Стражем. Хватит. И Макки от безделья воет, и я что с ним, что без него вляпываюсь.
Мысль приободрила. Я ускорила шаг и, наконец, выбралась из академии на свежий воздух. Снег искрился, хрустел и сминался под ногами в дорожку.
Земли льдянов, Надел Лаэдьян, земли рода Арраш
Всё было спокойно. Зима в этом году началась вовремя. Снежная, пушистая, яркая. Кланы ледьянэ проследили, чтобы нужные воздушные потоки спустились ближе к земле. Даэрния в один миг укрылась пушистым снежным покрывалом.
Теперь и земля отдохнёт, и магия обновится, и драконы получат потомство, и маги не ощутят недостатка в силе. А простым людям — урожай весной и радость в Новогодье.
Глава рода Арраш, если по человеческим меркам — герцог ледьянэ, медленно встал из-за стола.
Его хранитель — крылатый скайра, лениво потянулся, прижав уши и зевнув во все клыки.
Шанлир Арраш возглавлял род уже сотню лет — мелочь по меркам долгоживущих. Но превратил земли из каменистых в процветающие, наладил торговлю, стал выпускать редкие товары, снискал расположение императора и даже свёл дружбу с наследным принцем.
Второго принца он не боялся, но считал ещё совсем несмышленым мальчишкой.
Много гнева, много обиды за погибшую от рук злодеев мать, невероятная сила. Со временем будет толк — если не сорвётся в пропасть. И если найдёт свою пару. У ледяных с этим сложно. Слишком гордые, слишком непокорные, слишком неуступчивые.
Шанлир и сам нашёл свою предначертанную только десять лет назад. Но он ждал и не отчаивался. Знал, льды и снега обязательно приведут к нему ту самую, единственную. А на других и размениваться не стоит.
То ли дело младший братец. Бестолковым рос, бестолковым сгинул. Всё шлялся по империи, изображал из себя то бродячего менестреля, то торговца, путался с людьми, вляпывался в неприятности, а потом бежал домой:
— Старший, помоги!
Шанлир помогал, но по минимуму. Пытался и наказывать, и вразумлять. Бесполезно!
И, в конце концов, плюнул. И когда брат явился в очередной раз — просто выгнал взашей. Нечего было казну обкрадывать.
А непутёвый возьми — и сгинь. Льды прими его душу.
Ему ещё повезло. Нарушил бы кодекс пару лишних раз — и стоял бы статуей веки вечные.
Поэтому Шанлир с годами и думать забыл о брате. У него была собственная семья. Жена и двое прекрасных детей, наследников.
Меньше всего ледяной хаэссар рассчитывал услышать в этот день зов родной крови. Сильный, чистый, ясный.
Ледяные флейты пели, во дворе разыгрался буран, а Каур, его зверь, подхватился, расправил крылья — и оглушительно завыл.
Со всех концов домена ему вторил вой десятков хранителей — они приветствовали нового юного члена рода.
— Кто? Как?! — В двери ворвалась белокосая охотница.
Валькирия — если бы здесь знали это слово.
— Шан, у кого-то разве должен был наследник родиться? Вроде ни у одной роженицы срок не подошёл! — Они в главной ветви — наперечет. — А родовой камень поёт! И хранители вон… — хаэссара и супруга была настроена решительно.
Он, как и всегда, залюбовался. По тонким губам льдяна скользнула нежная улыбка, смягчила блеск ледяных светло-золотых глаз.
Что-то происходило. То, чего никто не мог бы предугадать.
Потому что…
— Зов идёт от алтаря академии, из столицы, — жёстко произнёс Шанлир Арраш, — значит, член рода уже взрослый. Скорее всего, полукровка, в котором проснулась наша кровь. Лавина моя, я могу оставить замок на тебя?
Супруги быстро переглянулись. Десять лет. За десять лет они сроднились, сонастроились, ловили мысли и чувства буквально с полувзгляда.
Зов сильный. Значит, дитя из главной ветви рода либо двух боковых. Оставить снежное дитя в одиночестве? Немыслимо и невозможно для ледьянэ. Каждое такое дитя — часть рода и его силы. Снежинка на родовом древе и свет в сердце.
Выражение лица Шанлира так и говорило "нет, ну даже перед праздниками покоя не дают! Стар я уже — за вашими детками-малолетками бегать".
Но долг есть долг, и его нужно отдать. Да и не бросать же в самом деле юного ледьянэ в столице, полной опасности и искушений?
— Девочка! — Мурлыкал Каур. — Это девочка…
Ещё лучше, — вздохнул Шанлир. Взрослая девица. Наверняка совершеннолетняя. С устоявшимися взглядами на жизнь, с полностью человеческим воспитанием… Это будет сложно. И им, и девушке.
Но выбора нет. Быть частью рода или нет — не выбирают. Отречение — худшее, что можно себе вообразить.
Поэтому нужно будет вводить нового снежного котёнка в семью, позаботиться, чтобы котёнок осознал свои права и обязанности, понял, что теперь живёт не по человеческим правилам и…
Что вообще такое — семья?
Снежный лорд запрокинул голову, ловя губами снежинки.
С высоты холма он видел расстилавшуюся внизу долину. Пики гор. Незамерзающую реку. Маленькие уютные домики и поместья.
Огромные пастбища, где пасутся снежные быки, морозные овцы, круторогие бараны, чью шерсть оценивают модницы империи золотом по весу.
Сад ледяных цветов, поющие водопады изо льда, гонки на льдинах по реке…
А летом — одуряющий аромат снежных трав и пляски на сгустках силы в воздухе.
Земли льдянов богаты…
Каур рыкнул, привлекая внимание.
Шанлир звонко рассмеялся и пошёл к кошатнику. Дежурный смотритель тут же бросился подавать седло — красивое, узкое, с серебристой мягкой попоной — хотя попробуй натри что-нибудь у хранителя с его-то бронёй.
— Куда-то по делам едете, господин? — Немолодой страж помнил его ещё мальчишкой и мог позволить себе вольности. — Далече? У, кошатина, — погрозил пальцем важному Кауру, — смотри у меня, не балуй! А то помню я, как ты за самкой погнался, едва через горы не унёс нашего лорда!
Каур прижал уши и виновато мяукнул. Дурак был, молодой, резвый.
Ну и что, что в лавину чуть не попали? Зато ледяные мохнатые шнурры такие вкусные! А если их правильно приготовить!..
— В столицу едем, Айсаэн, — коротко уточнил Шанлир.
Тонкая уздечка прикреплялась к небольшому пластичному нагруднику.
Сам нагрудник крепился магией, поэтому ремешки были без надобности.
Вот так. Отлично.
Каур рыкнул, тряхнул хвостом и довольно посмотрел за горизонт.
Снежные кошки — это не только шерсть, клыки, когти и почесывание. Это ещё и запредельная скорость, мощь, магия, грация, умение летать — у взрослых, и полное взаимопонимание с хозяином, вплоть до чтения мыслей и чувств.
Хорошо? Если ты льдян, если ты исполняешь законы и относишься к хранителю, как к члену своей семьи — да. Просто отлично.
Если ты нарушаешь обеты, не чтишь предков, а то и вовсе пытаешься украсть чужого зверя — ну и покойся себе среди снегов, сам дурак.
Мощные лапы бесшумно ступали по снегу, оставляя его нетронутым. Дорога сливалась в одну серебристую полосу.
Шанлир беззвучно рассмеялся.
Неловко застыл под мостом каменный тролль. На зиму он впал в спячку и покрылся тонким слоем серебристого инея.
Рядом из-под кустов вынырнула любопытная морда хокса — золотистый зверёк блеснул умными глазами, раздул шариком грудь и засверкал, цвиркая. Скоро будет гнездиться, значит — будут находить драгоценные камни. Хоксы всегда открывают жилы земли перед тем, как свить гнездо и произвести на свет потомство.
Вот в небе послышался возмущенный птичий вопль и лихой клич. Молодежь резвится, выгуливают в воздухе своих хранителей. Видимо, кто-то из молодых котов решил поохотиться на птичку. А птичка была против. Случается.
Круговорот еды в природе.
Мысли текли мирно, спокойно. Шанлир любил свою землю — и та отвечала ему взаимностью.
Но сейчас в воздухе вместе со снегом звенело странное ожидание. Или тревога?
Откуда полукровка в столице? Вроде никто из старшей ветви там давненько не появлялся.
Льдян вздохнул.
Морозные линии расчертили землю, а северный ветер игриво шептал новости.
— Представляешь, там у ледяных драконов переполох! Родовой алтарь пылает синим пламенем, похоже, один из принцев встретил свою пару.
Интересно, кто? По возрасту аж четверо вполне подходят.
— Скорее всего, Второй. Его тут учиться отправили в академию по приказу императора, — смеялись снежные духи.
— Второй… Серьезный мальчик. Может, и неплохо, — одобрил Шанлир.
Снежный король. Его всего смешило прозвище Дарсийского. Дракон ведь, не льдян. Но в чем-то эти люди были правы. Сердце легко леденеет и сложно отогревается.
Принц может стать настоящим монстром, если никто его не остановит.
Обучаться, когда тебе почти пятьдесят? Ну, по драконьим меркам это самая юность. А то, что принц едва не с пятнадцати служил империи и творил такое, что у многих до сих пор шерсть дыбом, а лапы в раскоряку… Что ж. Достойный путь.
Да, многим адептам как раз те самые двадцать. Но император мудр. Он хочет вернуть сыну кусочек юности, раз не получилось раньше…
— В академии неладно, — тем временем, смеялся западный ветер, — там приворотами кто-то балуется. Чёрными, мощными. Как бы жертвами не напоенными…
А вот это уже серьёзно и очень плохо.
Если котенок в академии… То что? Шанлир возьмёт его за шкирку и отправит домой, в надел?
Придется смотреть по обстоятельствам.
— А ещё в академии оборотни, — смеялся ветер, — один песец точно есть.
Ну и что?
— Узнаешь, узнаешь! — Захохотала вьюга.
Мир размазался. Путь слился в одну снежную полосу, когда вы едины со зверем, когда это твои лапы бегут по снегу, твои когти взрывают лёд, твои лёгкие горят от наслаждения, а мышцы перекатываются под кожей.
Он прибудет в столицу — и во всём разберётся.
Надо будет — котёнка в лукошко — и домой. Не надо… Роду всё равно придётся представить. Работы много.
Шанлир нахмурился. Нет, стоит всё-таки связаться с наследником престола.
Привороты — это серьёзно. Не за этим ли на самом деле император послал в академию своего "ручного монстра"?
Молва окрестила. Некрасиво. Жутковато. И в чем-то правдиво.
Было в принце Кеаране что-то… не то, что неприятное. Или пугающее. Нет. Но он мог стать угрозой. Не сейчас. В будущем.
Он мог создать проблемы. А миру и так хватало проблем.
Поэтому наследника он расспросит обо всём, а там будет видно. Что решать, кого бить, кому по ушам надавать, кого в род вводить.
Шанлир пронзительно свистнул, хищно оскалился — и воронка бурана подхватила его, закружив в вечном танце зимы.
Ещё пара часов — и он будет на месте.
Каур сожрал парочку летучих нечистей — и ускорил бег.
Зима — это отлично. Это свобода. Это охота. Это вкусные деликатесы от Шанлира. Это время выбирать самку. Может, и он скоро создаст гнездо. Кто знает?
А пока — помчали!
Кеаран Дарсийский
Это было невозможно. Форменное безумие — как заявил бы Фортан, третий по возрасту его брат.
Невозможно, да. Но было.
Он ощутил её. Эйгери-больше-не-Данлоу. Девицу, которая тихо сводила его с ума противоречием между тем, что твердили все слухи, и тем, что видел он сам.
Где эта капризная недалекая фифа, у которой в голове одни бриллианты, балы, выбор богатого красавца и избавление от ненавистной мачехи и папаши?
Принц криво усмехнулся. Нет, семейкой Данлоу он займётся так или иначе. И плевать, что девчонка — бастард. Отправили бы в пансион, раз так видеть тошно.
Кеаран нахмурился. Раньше подобное поведение аристократов его бы даже не покоробило. Их дочь, их род — так пусть что хотят, то и делают. Нечего мамаше было гулять на стороне.
А теперь…
Эйгери Данлоу. Девушка с кровью льдянов. Девушка, чьи боль, испуг, азарт он ощутил, как свои в самый неподходящий момент.
Он был на парах. Травоведение давалось неожиданно непросто. Кер прекрасно знал все травы, которые могли помочь при боевых ранениях. Сплошная практика. Но вот множество нюансов заставляло его снова и снова перечитывать учебник.
Одно дело — сорвал, сок выдавил на рану. Другое дело — заготовка, сушка, правильный сбор, хранение…
— Пойдём к девчонкам сегодня? — Шепнул Раун.
Наэ Кшар меланхолично прикусил перо, глядя в окно.
Там весело сыпал снег и вынырнуло солнце.
— В город отправимся? — Лукаво предложил Лаин Дартней. — И девочки, и развлечения. А то никак не выберемся нормально. А завтра как раз день отдыха.
Да-да. Восемь дней неделя, из них сутки отдыха в конце — и около полусуток — в середине.
— Ты задумчив и тосклив, Твое Высочество, — фыркнул Раун, — это любовная тоска по прекрасной хиссе Эйгери?
— Заткнись! — Раздражённо фыркнул принц. — Какая ещё тоска?!
— Но она тебе нравится, а? — Не унимался Раун.
— Хисса замужем по обрядовому браку, так что тебе не светит, Раун, можешь так активно не намекать, — хмыкнул Кеаран.
И вдруг осознал, что "не светит" другу совсем по иной причине. Стоило представить Эйгери Данлоу… Да вот хоть с кем — как клыки резались.
Куда только весь холод делся.
Она бесила. Выводила из себя своей смелостью. Интересовала. Интриговала. Влекла. Пожалуй, она ему нравилась. Да. А может…
Со дна души вдруг поднялся дракон.
Эйгери? Кто сказал Эйгери? Ящер бы с удовольствием её сожрал. Но ещё лучше было бы, если бы мерзкая девчонка взяла щеточку и почесала ею труднодоступные места на стыке перепонок на крыльях. Те самые, которые он вообще никому не доверял.
Кеаран споткнулся на этой мысли. Это… как вообще называется?
— По обряду? — Донёсся до него голос Лаина Дартнея.
Шатен выглядел непривычно задумчивым. Даже уголки губ опустились.
— Не думаю, что ей есть смысл лгать. Я предложил ей своё покровительство, — сухо и неохотно обронил Кер.
Об этом говорить с друзьями не хотелось.
— Вот оно как. Лёд тронулся, — многозначительно произнёс Раун.
А ярко-зеленых глазах дракона мелькнули надменные искры.
Эйгери Данлоу не вышла для него происхождением.
Раун всегда был большим снобом. Наследник богатейшего клана, известный светский повеса и дамский угодник.
— Не знаю, что и куда тронулось, но я с вами скоро умом тронусь! — Фыркнул поневоле Кер.
— Адепты, если вам настолько интересны ваши разговоры, можете выйти — и поговорить в другом месте, — недовольно произнесла немолодая, но противная, как хирд цвергов, магистр Хаина.
Ей что принцы, что герцоги были мальчишками.
Разговор пришлось прервать.
А на перерыве поплыли первые пташки. Хищные долбоклюйки, снежные химеры в женском обличье.
Первой решила его потревожить Марлесса Мо́роз. Драконица. Сильная. Жестокая. Властная фурия. Кер был наслышан от наследника, как Марлесса едва не отравила его будущую жену и разогнала всех потенциальных невест. А потом чуть не довела дело до свадьбы. Была там одна неприятная история. И никаких доказательств.
От этой твари стоило держаться подальше. Он ведь не братец. Махнет лапой — и раздавит. Как вошь. А потом — "монстр", "ледяное безумие"!
— Ваше Высочество, Кеаран, — выверенный поклон, — рада приветствовать вас в академии.
Грудной мурлычащий голос. Оценивающий взгляд. Высокая грудь. Тонкая талия. Царственные движения. Королева. Но тварь — редкостная.
— Леди Марлесса. — Хорошо, что он на первом курсе, а она на втором. Меньше шансов пересечься. — Мне казалось, что достойные девушки не представляются сами. Но, возможно, мои знания этикета немного устарели — не было шансов обновить. Моё окружение знает его слишком хорошо, — протянул лениво.
Девчонка покраснела. Побелела. Снова побурела.
Наверное, никто не рисковал ей хамить. Это не принято. Женщин нельзя оскорблять. Нельзя судить. Нельзя напрямую отшивать. Особенно, когда за этой женщиной — древний и могущественный род.
Платье Марлессы Мо́роз покрылось инеем.
Её подружки шарахнулись в сторону., но сама гадюка даже не думала сдаваться.
Привыкла, что неприкасаема. Что может почти всё. А тут такой лакомый кусочек!
— В таком случае мне стоит напомнить ректору, что правила едины для всех, а шашни со слугами плохо заканчиваются… для не знающих своего места слуг. — Голос леди Мо́роз зазвенел.
А вот одна адептка из свиты — неприметная мышь с невнятного оттенка жеваными волосами — посмотрела на неё с неожиданной злобой. Как на личного врага.
Интересно.
— Не знаю о чем вы говорите, адептка Мо́роз. Зато знаю о том, что глава финансового ведомства, Его Высочество Четвертый Принц обращает сейчас пристальное внимание на злоупотребления аристократов. А то знаете, какое дело… Сегодня кто-то покупает тройку вьюжных аргамаков, а завтра оказывается, что средства, выделенные на освоение новых земель, куда-то исчезли… — Криво усмехнулся Кеаран.
Ярость сжимала горло. Ящер требовал растоптать корову, вообразившую, что у неё есть крылья.
Марлесса оскалилась.
Кто-то пискнул — и упал в обморок.
Шаг вперёд. Её горло прекрасно смотрелось в его руке. Даже как-то легче стало. Но это — не выход. Даже если хотелось сжать до хруста — и избавиться от проблемы навсегда.
— Ой, а потом отскребауй кровь, кишки, косточки… Ну, костоучками я бы не побрезговаул, но тут — отраувлюсь.
Снежок. Совсем не милый пушистый котик. У Марлессы, несмотря на всю её силу, Стража не было.
— Я тоже боюсь отравиться. Поэтому это первое внушение, аде-птка, — Кеаран брезгливо отнял руку, шагнул назад. Вытер пальцы о подол девичьего платья.
Да, он монстр. Хотите ещё? Монстры очень любят, когда их боятся. И терпеть не могут, когда им бросают вызов.
— Вы забылись, хаэсса Мо́роз. И забыли своё место, — острый коготь медленно очертил контуры стремительно бледнеющего лица.
Ноздри втянули запах. Она боится. Да. Она всё-таки боится…
Но дай слабину, извинись, отпусти, и снежная гадюка обязательно укусит.
Ледяная сила обняла за плечи. Зверь давил, скалился, брезгливо морщил нос. Ему бы чесалочку. И одну дерзкую наглую девчонку.
Хотелось застонать от возмущения. Перед глазами, как живая, стояла Эйгери Данлоу.
Осанка королевы, строгий взгляд, яркие живые глаза, горящий в них в вызов…
Ничего удивительного, что в этот самый момент он и ощутил её. И зов. Болезненный, жадный, искрящийся льдом и синим пламенем его рода.
Его скрутило. Уши заложило.
Кажется, кто-то орал. Кажется, он кого-то сбил.
Надо было быстрее уворачиваться, хаэссы. Потому что ни один дурак не встанет между драконом и его женщиной. Если дракон несётся куда-то очертя голову — значит, так нужно. Дракон всегда прав. И даже если не совсем прав — смотрите пункт первый и радуйтесь жизни.
Потому что убегают секунды. Потому что ледяные иголочки колют сердце. Потому что впервые ему… что? Жутко? Страшно?
Потому что он бежит на зов своей пары. Или стоит называть вещи своими именами? Невесты. Фактически — жены. За малым.
Его жены.
Это же так просто. Так ясно. Так понятно. И ледяной огонь не жжет сердце — он согревает и одобряет.
Дошло, крылатый?
Клыки щёлкнули.
Вот я тебя и нашёл.
Вот ты и попалась.
Ну ты и… Из груди вырвался рык.
Обрядовый брак? Потерянный муж?
И ведь не врала откровенно, и обрядовый брак, может, действительно был — и сгинул в огне уз истинности, но…
Маленькая лгунья, Эйгери Данлоу!
Сожрёт. Точно сожрёт, а косточки — выплюнет.
Вот так бояться! Вот такие нервные потрясения для тонкой драконьей организации — вредны.
Когда он вырвал девчонку из лап команды боевиков в лабиринте, то думал, что его сердце остановится.
Что он просто порвёт их в клочья. Дракон, разбуженный дерзостью Марлессы, требовал мести. С огромным трудом удалось сдержаться, и то только потому, что Эйгери требовалась помощь, а младший из этой компашки — артефактор, переживал искренне и от всей души.
Жива. Жива, хотя в лабиринте иногда погибали или получали серьезные ранения даже третьи курсы.
Жива, хотя встретила одно из самых опасных чудовищ — харршига. Жива, хотя какая-то тварь заманила её сюда намеренно, украв служебный пропуск одного из сотрудников.
И вот это уже серьёзно. Настолько, что все стражи академии подняты по тревоге.
— Знаешь, я знаком с тобой уже снег знает сколько, но таким вижу впервые. Не теряй этого. Не теряй её… — Лаин.
Друг был непривычно серьёзен. Обычно невыразительное лицо сияло. Он смотрел на девчонку. Смотрел так, что кого-то другого он бы мог и пришибить за такие взгляды.
— Лаин. Мне нужно что-то знать? — Тонкая насмешливая улыбка.
Расскажет, конечно. Наверняка расскажет. Но не сейчас, нет.
— Я рад за тебя, — друг смотрел спокойно, безмятежно, с лёгкой усмешкой — самому себе, — это единственное, что я могу сказать.
И так оно и есть. В верности Лаина Кеаран убеждался уже неоднократно.
— Не говори остальным, — помолчав, неохотно произнёс принц.
Да, он доверял Рауну и Наэ. Но Кшар был льдяном, а Раун… Он не смог бы не рассказать обо всём роду. Отцу. Просто не умел молчать. А молчание сейчас для Кеарана выгоднее всего.
Спокойнее. И ему, и девчонке.
Невеста. Избранница. Подумать только!
— Я тебя понял, — по губам Дартнея скользнула тонкая улыбка, — а отцу? Братьям? Расскажешь? Ты ведь обрёл…
Лаин не договорил.
Лучше некоторые слова не произносить вслух. Даже в стенах академии.
— Не только то, о чём ты подумал, — Кер поставил самую мощную заглушку, которую только мог, и, наконец, признался:
— Она моя невеста, Лаин. Нас фактически обвенчала магия. В первую же встречу.
С груди как камень упал. Он не умел говорить о личном. Не знал как — да и не приходилось никогда.
Искристо блестел снег за окном.
Может, он ожидал насмешки. Жениться в таком возрасте? Да на ком!
Да, другие бы так и сказали. Но не Лаин Дартней.
— Пусть снежные кошки хранят ваш путь, — лицо Дартнея озарила улыбка, — ты не представляешь, как я рад. Не представляешь, насколько это важно — для тебя самого. Ты меняешься рядом с этой девушкой, Кер. Я только в юности видел тебя таким. Свободным. Настоящим. Живым.
Лаин тяжело прислонился к стене — берёг ногу.
Ну какой из него теперь боевик? Нет, нынче лучший воин ледяных чертогов хотел одного — покоя.
Друзья переглянулись — безмолвно, но понимающе.
— Я ещё не решил, что с этим делать, — признался Кеаран, глядя на дверь палаты.
Там его беспокойную катастрофу приводили в порядок. Главный целитель сразу заверил, что ничего угрожающего жизни девушки нет, а остальное быстро зарастёт.
— А что тут решать? — Дартней был каменно спокоен.
— Данлоу. Слишком странно, что слухи так не соответствуют содержанию. Хотя не мне об этом говорить. Эта девчонка выделяется, как бриллиант среди бисера, — откровенно признался Кеаран, — сначала я был в бешенстве. Потом пытался игнорировать эту тягу. А сейчас…
— Она тебе нравится, Кер. Никто же не просит становиться ковриком у ног леди. Принюхайся. Проверь. Присмотрись. А потом…
А потом это как-то надо будет объяснить отцу.
Нет, Кеаран отдал империи достаточно, чтобы когтями вырвать свое счастье. И отец, и брат не были тиранами и самодурами. Выбор дракона, выбор магии — это воля мира, не им спорить. Но была и другая проблема.
У Кеарана Дарсийского было много врагов. И теперь у него появилось уязвимое место.
Место с яркими глазами, соблазнительными губами и улыбкой, которая его притягивала.
Красивых тел много. Красивых душ — единицы.
Красивых тел много. Красивых душ — единицы.
Принц Кеаран видео достаточно, чтобы по достоинству оценить эту душу.
На Снежном балу всё решится. Так и будет.
А пока… пусть девочка начинает учиться. Её дар — настоящий бриллиант.
Только душу голодала привычная червоточина. То, что ему никогда не забыть. И не простить. Его мать предали и уничтожили за любовь к императору.
Любовь. Очень хлопотное чувство. Может ли он на самом деле доверять той, кто скрывает от него слишком многое? Пока между ними нет любви. Но шанс… Шанс есть. И только боги знают, куда он приведет.
С одной стороны — азарт и интерес брали своё. И жажда узнать каково это — когда душу не сковывает леденящий холод. С другой… предчувствие. То самое, которому он привык доверять. Отец не услышал голос собственной души, звериную интуицию, и потерял мать.
И теперь краешек этого предчувствия коснулся Кеарана. На миг. Дохнул ледяным дыханием в затылок. Если он пожелает быть рядом с Эйгери Данлоу… это обернется либо самым жутким кошмаром в его жизни. Либо единственной надеждой что-то изменить. Тень. Едва заметная. Но он был готов за неё ухватиться.
Кеаран не отступал. Никогда. И не собирался этого делать теперь. Даже если они оба сгорят в огне, возможно, это будет того стоить.
— Ну какоуй ты миулый, когда умнеешь, — умилительно протянул Снежок.
Кеаран дёрнул кота за ухо.
Совсем обнаглел, поганец!
Ладно, это пустяки.
Теперь надо организовать нормальную комнату для Эйгери и её брата, а заодно разобраться с её родственниками и этими приворотами.
Улики собираются, проблемы решаемы, катастрофа если и будет, то не сейчас.
Тогда почему на сердце всё равно тревожно?
— Скажи Стражу Эйгери Данлоу — пусть он её встретит. Не стоит сейчас ходить по академии в одиночку, — предупредил кота.
Сам он не может. Слишком остро он её чувствовал. Слишком велико было желание вонзить зубы в теплую плоть, опрокинуть девчонку на постель, сойти с ума, сливаясь с ней в одно целое.
Нет. Им обоим сейчас ее стоит этого делать. Всё слишком хрупко. Слишком зыбко, — шептала интуиция. Голос крови. Сс-тоит немного подождать. Поспешишь — драконов насмешишь.
— Слушауссь, командиур, — фыркнула, тем временем, наглая морда.
За окном темнело. Скоро тьма окончательно накроет город и академию.
Скоро снежная сила заполнит каждый уголок сердца.
Скоро станет легче дышать. Мир станет свободнее, чище, ярче.
Скоро всё изменится.
Мир сделал новый вздох. Далеко в горах вспыхнули первые переливы северного сияния. Небо наполнилось красками, синими, бирюзовыми, салатово-зелеными и даже золотистыми змеями, которые перетекали одна в другую.
Близился Снежный поворот.
А где-то в академии в одной из небольших аудиторий, которые обычно использовались для отработок провинившимися адептами, кипела работа.
Медленно булькало на огне варево. Пузырилось лиловым, вспыхивало багровыми искрами, издавая тошнотворный аромат.
За приворотные — смертная казнь. Не любят ни мир, ни стихии, ни драконы, когда покушаются на чувства. Хотя сами, твари драные, могут и гарем себе завести.
Темноволосый парень мрачно улыбнулся, бережно помешивая варево.
Ничего-ничего. Он до всех доберется. А ночь Снежного бала — лучшее решение. Большая часть знати съедется. И папаша, который не пожелал возиться с малолетним ублюдком — тоже.
А немного измени состав приворотного — и оно станет тем катализатором, который лишит живое существо всех чувств.
Ничего не останется. Если не будет ничего хотеться… Не только человек — любой нелюдь очень быстро отправится в могилу.
Он отомстит всем этим тварям и станет богат. А пока сварит ещё парочку приворотных. Что дуры, что дураки не переводятся.
Как раз поступил интересный заказ. Сам Второй принц. Смертельно опасно, но это вызов его мастерству!
Он справится! Эти тупые боевые маги ничего не понимают в высоком искусстве зельеварения.
Зато он понимает всё и чуточку больше.
Если получится подчинить разум принца…
Маг зажмурился, тяжело задышав. Откроются такие перспективы, что подумать страшно.
***
А где-то далеко в горах, словно отзываясь на недовольство мира и всех духов империи взвыла магическая буря.
Её не смог предсказать ни один погодный маг.
Буря зарычала, заворчала, как медведь, которого вывели из зимней спячки слишком рано.
Заворочалась лавинами. Встряхнулась седыми тучами.
И за считанные минуты обрушилась на перевалы.
Снежный лорд Шанлир Арраш почуял гнев природы, но слишком поздно, чтобы проскочить.
Только и успел, что свернуть Каура к небольшой пещере, которую они ращдеоили с выводком ледяных белок, а потом мир укрыло непроницаемой пеленой.
Скорее всего, перевалы будут отрезаны от мира ещё долго…
— Придется искать обходной путь, да? — Потёр виски мужчина, почесывая кота за ухом.
Выводок бельчат заполз к нему за пазуху.
Бури Шанлир не боялся, а вот то, что в пути придется сильно задержаться, огорчало.
Что-то ему подсказывало, что непоседливый детёныш их рода не будет сидеть на месте. И обязательно во что-нибудь влипнет…
— Воля вьюги. Разберемся, — хмыкнул тихо под нос.
Снежные вообще редко волновались. Магия мудра. Магия знает, как лучше.
Знакомство немного отложится, но непременно состоится.
А буран смеялся над всеми планами и играл облаками, наполняя воздух искристой силой зимы.
Что-то происходило. Прямо сейчас. Вот-вот…