Глава 14

Я и Серафима прилетели в Сочи накануне подачи моего заявления в суд. Я подготовила свой отъезд в редакции, Сэм закончила учебный год в школе, мы с Ником обсудили детали свадьбы с организатором торжества. Оставался нерешенным вопрос нашего пребывания в Сочи.

Серафима, узнав о поездке, заявила, что жить будет только у отца. Испугавшись, что это повлияет на решение судьи при определении опекуна, запрещаю даже об этом думать. Обещаю, что встреч с отцом будет предостаточно. Следуя совету Ника, я поговорила с дочерью о нашей жизни, точнее о том, что в ней появился Дмитрий. Мы даже составили список претензий друг к другу и проговорили каждый. Эффекта хватило на сутки. Надеюсь, морской воздух поможет нам с Серафимой вернуть нормальные отношения.

Логично было бы остановиться у родителей, но целый месяц (я почему-то решила, что именно столько времени займет развод) жить бок о бок с моей мамой — это не так уж легко. Если бы речь шла о выходных или неделе, не раздумывая пожила б у них. Месяц! Решаю забронировать отель.

В аэропорту нас встречает Смирнов. Серафима визжит от восторга, он радостно обнимает дочь, для меня же оставлена дежурная фраза: «Привет, как долетели?». Поймав себя на мысли, что меня это волнует, недовольно хмурюсь. В ожидании багажа стараюсь не рассматривать все еще мужа и дочку, которые, не обращая внимания на окружающих, визжат и играют в салки около меня.

— Серафима, тише! — как можно спокойнее говорю я, устав от детского писка и догонялок.

— Хорошо, — недовольно отвечает дочь.

Девочка прекращает беготню, как только на ленте появился первый чемодан. Дима незаметно для ребенка тянется пальцами к ее шее. Сэм взвизгивает и, догадавшись, кто ее ущипнул, показывает отцу язык.

— Серафима, перестань, мы, кажется, не на улице! — возмущаюсь я. — Дима, неужели нельзя оставить игры на потом?

— Не возмущайся, мы никому кроме тебя не мешаем, — отмахивается мужчина.

Переполненная гневом тянусь за чемоданом. Мысленно заставляю себя успокоится, еще немного и мы окажемся в отеле, я приму душ — смою усталость и раздражение, все будет хорошо. Не стоит вступать с ним в перепалку. Я все еще помню, насколько сложно с ним спорить.

— Кстати, Сэм этот месяц поживет у меня, — говорит он, дождавшись, когда дочка отойдет на достаточное от нас расстояние.

— Нет, она будет со мной, это не обсуждается.

— Раз так, тогда я не согласен на развод, — легкомысленно говорит он, укладывая наш багаж на тележку.

От неожиданности теряю дар речи. Как это не согласен, у меня свадьба через сорок пять дней!

— Ты не можешь так со мной поступить! — осипшим от волнения голосом говорю я.

Мужчина злодейски улыбается.

— Да ладно, ты, значит, можешь поступать со мной как угодно тебе, не считаясь с моим мнением, а я не могу? Кристина, я просто не буду ничего подписывать.

На пару секунд закрываю глаза. Стоп, никаких необдуманных фраз. Я не могу вернуться в Москву без штампа о разводе.

— Дима, я же не запрещаю вам видеться или ночевать вместе, пусть Серафима живет со мной. Она девочка, которая должна быть причесана, опрятно одета…

— Крис, девочке десять лет, она должна уметь все это делать самостоятельно. Я подпишу бумаги о разводе, если дочь поживет у меня.

— Да? А за это время настроишь ребенка против меня!

— В отличие от тебя, я считаю, что ребенку нужен и отец, и мать!

— Прекрасно, что ты так думаешь! Потому что в таком случае мы вдвоем будем жить у тебя! — в сердцах выпалила я, не сразу поняв, что сказала.

Смирнов, явно не ожидавший такого поворота, хотел было возразить. Но тут, словно из воздуха, около нас оказалась Сэм, которая буквально секунду назад стояла на противоположной стороне багажной ленты.

— Ура! Мы будем жить все вместе! — тут же комментирует дочь. — Мамочка, папулечка, спасибо!!! Вы у меня самые лучшие! Ура! Ура! Ура!

Улыбаюсь и смотрю на перекошенное лицо Димона, он слишком любит дочь, чтобы сейчас расстроить. Никогда он не скажет, что мама не может жить с ними.

— Да, Сэм, вы с мамой останетесь у меня, только в старом доме, — без особой радости говорит он, понимая, что встрял.

— Почему в старом? — не понимает Саманта.

— Ты же помнишь, в новом доме строительные работы не завершены.

Дальше он молча катит тележку до самой машины. Серафима держит меня за руку, ластится. Материнское сердце счастливо, дочка больше не видит во мне врага. Тем временем усаживаемся в машину, едем к Димону. И тут приходит осознание того, что жить я буду в том самом доме, из которого бежала восемь лет назад.

Коньячного цвета закат наполнил вечернее небо теплом и незримым уютом. Кто-то свыше явно хотел сделать приятное уставшим после долгого дня людям.

Устроившись на заднем сиденье автомобиля, смотрю, как спешащее за горизонт солнце растворяется в синеве черного моря. Вдоль дороги начинает появляться уличное освещение, город переодевается в вечерний наряд. Серафима в предвкушении ерзает на месте, постоянно выглядывает в окно. Спрашивает, как долго нам ехать. Дима терпеливо отвечает на вопросы, подогревая ее интерес. А я сижу и мысленно устраиваю себе публичную порку. Черт меня дернул сказать, что жить я буду с бывшим мужем в доме, который просто переполнен воспоминаниями. И даже если Смирнов сжег всю мебель (я б на его месте именно сожгла), перекрасил стены и почистил ауру с помощью священника, я не смогу там находится и не думать о прошлом. Не хочу анализировать свою жизнь. Хочу аннулировать этот бракованный союз и выйти замуж за человека, которого очень люблю.

С надеждой смотрю на небо.

— Господи, помоги! — мысленно прошу я. — Знаю, что редко обращаюсь к тебе, не благодарю за хорошее, но, пожалуйста, помоги! Я верю, что ты не посылаешь испытания просто так. Я обязательно пройду все, только не дай потерять любимого и не лишай меня дочери…

— Мам, выходить будешь из машины? — говорит Сэм, а я понимаю, что впала в транс.

Осматриваюсь по сторонам — мы на месте. В сумерках дом выглядит угрюмо, мне даже кажется, что это он нарочно. Двухэтажная постройка середины прошлого века досталась бывшему мужу от деда, ветерана войны. Дом всегда казался мне непригодным для жизни из-за своей планировки, напоминающей студенческую общагу. Дед рано овдовел, поэтому пустые комнаты сдавал постояльцам. Семейное гнездо постепенно обрастало дополнительными перегородками, и некогда просторные комнаты превратились в гостиничные номера. Одинокий мужчина не стремился развивать свою «мини-гостиницу», и с годами дом потерял былой лоск, но вид на море, который притягивал туристов со всего света, кормил старика до самой смерти. Дима много рассказывал о том, как любил проводить время с дедом, бродить по пляжу, слушать рассказы о жизни за горизонтом от приезжих. Здесь он чувствовал себя свободным. В старших классах мы часто собирались на заднем дворе нашей небольшой компанией, это было в те месяцы, когда туристов не было, а дед уезжал на рыбалку в Абхазию. Мы жарили рыбу, устраивали танцы, играли в мяч, целовались… Стоп.

Ну вот, не успела переступить порог, как накрыли воспоминания, что же будет, когда окажусь по ту сторону дверей?

— Мама, идем скорее, я хочу кушать! — поторапливает меня дочь.

Дмитрий включает свет, вдоль дорожки, ведущей к дому, оживают фонари. Первым замечаю новую плитку под ногами и входную дверь. От сердца отлегло, осторожно захожу в дом. Обновленный холл приветливо встречает меня, приглашает пройти. С любопытством осматриваюсь, из глубины души вырывается грусть, когда взгляд падает на старое зеркало в массивной деревянной раме. В отражении на меня смотрит другая девушка, прежняя я, пройдет пара секунд, она откроет дверь, выкатит чемодан, возьмет за руку маленькую дочь и навсегда закроет за собой дверь. Перевожу взгляд на новые светильники, витиеватую вешалку и белоснежную консоль, на которой лежат рекламные буклеты и визитки, ваза, в которой когда-то стояли цветы, и связка ключей. Осторожно возвращаюсь взглядом к зеркалу, пристально смотрю в него.

Тебе меня не сломить! А будешь и дальше показывать картинки прошлого, запру в подвале!

Не успеваю я закончить собственную мысль и победно вздохнуть, как на пороге появляется моя все еще свекровь. По выражению лица понимаю, объятий ждать не стоит.