Глава 18

Заинтригованная, иду за Сэм в дом. В прихожей замечаю, что дочь выглядит особенно оживленной, словно у нее за пазухой припрятан какой-то сюрприз. Мы останавливаемся в гостиной. По просьбе Серафимы закрываю глаза, и в этот момент сердце начинает биться быстрее от предвкушения. Когда приходит время открыть глаза, я расплываюсь в улыбке.

Дочь протягивает мне плетеную корзинку, наполненную цветами. Аромат полевых цветов разливается по комнате, создавая ощущение тепла и романтики.

— Какая прелесть, спасибо! — восклицаю я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Смотри, там записка, — довольно добавляет Сэм, протягивая мне маленький белый конверт.

Открываю конверт и читаю записку, написанную аккуратным почерком.

"Прости за вчерашнюю грубость. Я был не прав. С любовью, твой Никита."

От неожиданности я замираю. Слова, написанные на бумаге, проникают в самое сердце, вызывая бурю эмоций. Молча обнимаю дочь и крепко прижимаю к себе.

— Спасибо! — тихо повторяю я, сдерживая слезы, которые все же скатываются по щекам.

— Мам, это твой Никита. Я всего лишь подсказала ему, по какому адресу доставить цветы. Он сам хотел сделать это. Знаешь, мам, я не против него. Он хороший. Любит тебя, только папа подходит тебе больше. — Сэм смотрит на меня с надеждой в глазах.

— Серафима… — начинаю я, но дочь перебивает меня.

— Знаю, знаю, он больше не любит тебя. Я узнавала. Но это не значит, что он плохой. Он просто запутался.

Пропускаю ее слова мимо ушей, пытаясь сосредоточиться на главном.

— Я говорила тебе, мы с твоим папой уже давно не пара. Однажды и у него появится невеста. — Расскажи лучше, как провела время с бабушкой? Я так соскучилась по твоим рассказам.

Дочь садится на диван и начинает рассказывать, как они пили чай, как она читала стихи, танцевала и даже пыталась играть на старой сломанной скрипке, которая стояла в углу гостиной.

— Бедный ребенок, — искренне говорю я, представляя, как свекровь, возможно, хвасталась внучкой перед подругой, не замечая, что та испытывает скуку и дискомфорт.

— Затем за нами заехал папа, а потом позвонил Ник, — продолжает Сэм. — Он сказал, что хочет сделать тебе сюрприз и подарить цветы.

Неожиданно по телу разливается сладостный бальзам. Пусть эта семейка поучится у Никиты, как надо любить женщину.

— Сэм, я не сержусь, о хороших поступках не стоит молчать, — мягко говорю я, стараясь скрыть радость в голосе.

— Правда?! Я тебя так люблю, мамочка! — дочь подбегает ко мне и крепко обнимает.

Как же приятно слышать от ребенка слова любви. Тысячи мурашек зашевелились по всему телу, и я с нежностью прижимаю дочь к себе.

Внезапно краем глаза замечаю Дмитрия, который застыл в дверном проеме, наблюдая за нами. Улыбка медленно сползает с моего лица, и я отстраняюсь от дочери, чувствуя, как в моем сердце снова появляется холод.

— Серафима, иди, посмотри на огромного краба, которого я поймал сегодня! — громко кричит Дима, пытаясь прервать нашу идиллию.

Сэм выскальзывает из моих объятий и с радостным криком бежит к двери. Я остаюсь стоять на месте, глядя на Дмитрия. Он делает шаг вперед, но я не даю ему приблизиться.

Оставшись одна, я снова смотрю на корзинку с цветами, чувствуя, как сердце наполняется теплом. В кармане брюк оживает телефон, и я, не раздумывая, беру трубку.

— Привет, любимая, — слышу я ласковый голос Никиты, и по телу снова пробегают мурашки.

— Привет, — отвечаю я, чувствуя, как напряжение покидает мое тело.

— Прости, что нагрубил вчера. Я не хотел. Ну, не нравится мне, что ты живешь в доме с этим мужчиной, — Никита говорит это спокойно, но в его голосе чувствуется легкая тревога.

— Ник, там еще его мать, а уж она костьми ляжет, но не позволит своему сыночке сойтись со мной, — отвечаю я, стараясь быть честной.

Кажется, он облегченно вздыхает, услышав мои слова.

— Кристина, даже если ты права, я все равно не могу быть спокоен.

— Прошу, потерпи, — мягко говорю я. — У меня вся надежда на семейного психолога. Адвокат Марина подсказала, что в суде при определении места жительства ребенка часто назначается психологическая экспертиза. Я хочу быть на шаг впереди.

— Что за семейный психолог? — удивленно спрашивает Никита.

— Она поможет нам понять, как лучше всего действовать, чтобы защитить интересы Серафимы. Возможно, она сразу поймет, что нам не быть семьей, и тогда Серафиме будет лучше с матерью.

— Странная затея, — задумчиво говорит Никита. — Но смотри сама. Я доверяю тебе.

— Обещай доверять мне, — прошу я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Обещаю, — твердо говорит он. — Целую тебя, созвонимся перед сном.

— Хорошо, — отвечаю я, чувствуя, как на душе становится спокойнее.

Стоило Димону появиться в доме Савельевых, как он завладел всеобщим вниманием. Даже Женька, которая игнорировала всех, сейчас поднялась с лежака и, забыв про «зеленую» диету, тянется за свежей партией жареной рыбы, которую, конечно же, приготовил Дима. А потом он рассмешил всех до колик в животе, рассказав, на мой взгляд, совершенно тупую шутку.

Ухожу в дом, чтобы ответить на звонок отца. Смотрю на часы и понимаю, что пора уезжать к ним. Обещаю родителю приехать в течение часа. Папа настаивает, чтобы мы приехали с Димой.

— Пап, мы с ним не семья, зачем звать его на ужин? — упираюсь я.

— Перестань, скажи Диме, что я его жду, — по-отцовски настаивает он.

— Хорошо, я скажу ему, если для тебя это так важно.

Мир сошел с ума! Не видеть дочь почти год и требовать бывшего зятя на ужин. Может тогда и не стоит ехать мне? Отправить Саманту с ее отцом и самой остаться в доме, где мне искренне рады?! Хотя, возможно, это всего лишь попытка нас примерить. Я и сама понимаю, что надо наладить отношения с отцом Сэм. Вот сегодня и начнем.

Полная решимости подхожу к Смирнову, который уже переместился в сторону танцующей публики, заняв место в "зрительном зале".

— Как дела? — улыбаюсь я, чувствуя, как решимость стекает в пятки.

Не поворачивая головы, он отвечает:

— Извини, не танцую!

— И правильно делаешь, глупо смотришься на танцполе, — бросаю я, наблюдая, как прекрасно кружится в танце подруга и ее муж.

— Так с партнершей не везло, — отбивает он мои слова.

Рядом с нами возникает стройная фигура Женьки, девушка хватает все еще моего мужа за руку и ведет за собой в толпу вальсирующих. Рефлекторно скрещиваю руки на груди, поджимаю губы. Ругаю себя за ненужные эмоции и тут же принимаю максимально расслабленную позу. Не позволю этому пижону портить мне праздник. Ищу глазами Сэм, пора уезжать.

Как бы невзначай разрешаю ребенку позвать отца на ужин к моим родителям. И как я раньше не сообразила, что необязательно даже разговаривать с Дмитрием. Идеальный отец не может отказать ребенку, и в итоге мы, как счастливая семья, уезжаем вместе. По дороге читаю присланную статью для номера. Раз не получается выстроить диалог с Смирновым, лучше не обращать на него внимания. Погруженная в работу не замечаю, как машина останавливается у обочины.

— Что-то случилось? — спрашиваю дочь.

Сэм пожимает плечами.

— Не знаю.

Смотрю в окно в надежде понять, в чем причина вынужденной остановки. Вцепившись обеими руками в багажник, Димон выглядит так, словно его вот-вот стошнит, ну или как минимум в багажнике кто-то спрятан.

— Мам, что с папой? Сходи узнай, а то мне страшно.

Нехотя выхожу, я уже поняла, что нормально он общается со всеми, кроме меня. Глупо ждать, что он расскажет, в чем дело.

— Что случилось?

Мужчина, тяжело дыша, отрицательно мотает головой.

— Иди в машину, — хриплым голосом говорит он.

Я уже готова развернуться и последовать его совету, как замечаю дрожь в его руках, на моих глазах мужские оголенные руки покрываются красными пятнами. Не церемонясь, задираю его футболку и осматриваю спину. Бордовые пятна в считанные секунды расползлись по всему телу. Задыхаясь, Смирнов, словно в замедленной съемке, начинает заваливаться назад.

— Эй, только не падай! — в панике прошу я, — Мне в жизни не поднять тебя! Держись за меня, слышишь?!

Водрузив на себя бывшего, ковыляю к дверце заднего сидения. Сэм помогает открыть дверь, от ужаса девочка начинает плакать, но это не мешает ей помогать мне. Пока Серафима пытается напоить отца водой, сажусь за руль, резко разворачиваю машину в обратную сторону.

— Серафима, загугли ближайшую больницу, — командую я, маневрируя между машинами.

Ребенок перебирается на переднее сидение, вытирает нос от соплей, ищет в интернете нужный адрес.

— Мама, что с папой? — шепчет дочь, — Он умирает? — постоянно спрашивает Сэм, чем заставляет паниковать меня еще больше.

Смотрю в зеркало, Смирнов выглядит очень бледным, красные пятна на контрасте смотрятся ало-красными, на лбу появились испарины пота.

— Надеюсь, нет.

Дрожащими от страха руками кручу руль, я никогда не была сильна в медицине, что поделаешь, я при виде крови могу завалиться в обморок, каждый раз паникую, когда у дочери появляются симптомы простуды. А тут здоровый мужик не может нормально дышать и покрывается пятнами, словно щенок далматинца.

— А что с ним? — плачет Сэм, — Ма—ам, он не дышит совсем!

— Серафима, перестань паниковать! — прикрикиваю я, понимая, что быстрая езда не мой конек. — Я не знаю, что с твоим отцом, может это всего лишь аллергия…

— А почему тогда ты не дала ему таблетку?

— Потому что я не уверена в этом. Может у него аллергия на таблетки от аллергии! А может какая-то другая болезнь. Вот когда рука сломана, там все понятно…, а тут…

— Мамочка, мне страшно! — в голос плачет Серафима, то и дело посматривая в сторону отца.

— Серафима, прекрати, я ужасный водитель, а тут внедорожник чертов! Не хватало еще разбить машину твоего отца и до конца дней выслушивать об этом. Если верить навигатору, мы рядом.

Ура, навигатор не обманул, мы прибыли в место назначения! Отправляю Саманту за медбратом, одной мне не дотащить мужика в приемный покой. Отстегиваю ремень безопасности, Димон начинает заваливаться на сиденье. Сердце бешено колотится, кажется, что дочка ушла целую вечность назад. Что если никто не верит ребенку? Врачи могут быть заняты или вовсе ждут, что я сама дотащу его.

— Дим, как ты? — дотронувшись до мужской руки, спрашиваю я.

— Хреново, — практически одними губами шепчет он.

— Потерпи! — прошу я и срываюсь с места, сама приведу этих чертовых врачей.